лабиринт

Нил еще раз окинул взглядом Глэйд — свой новый дом, кошмарное пристанище, в котором он обречен провести, возможно, весь остаток жизни. Тень от увитой плющом стены вытянулась настолько, что уже наползла на край противоположной стены. Это помогло немного сориентироваться: деревянная хибара, погруженная сейчас в густую тень, находилась в северо-западном углу, а небольшой лес — на юго-западе. Сельскохозяйственный участок занимал северо-восточную часть Глэйда. В юго-восточной стороне мычала, блеяла и кукарекала всякая домашняя живность. Прямо в центре площади зиял все еще незакрытый люк Ящика — словно приглашал снова прыгнуть в него и вернуться домой, — а неподалеку, примерно футах в двадцати к югу, располагалась какая-то приземистая будка, сложенная из бетонных блоков. В будке не было ни единого окна, виднелась только мрачного вида тяжелая стальная дверь с большой круглой ручкой наподобие колеса, вроде тех, какие используют для задраивания люков на подлодках. Глядя на будку, Нил и сам не понимал, что сейчас чувствует острее: любопытство и желание узнать, что находится внутри, или боязнь очередного страшного открытия. Едва он переключил свое внимание на проходы в центре каждой из четырех стен Глэйда, как подошел Ники, держа в руках пару сэндвичей, яблоки и две металлические кружки с водой. Чувство облегчения, охватившее Нила, удивило даже его самого — в этом мире он был не совсем одинок. — Джереми не обрадовался, что я пришел на кухню до ужина, — сказал Ники, усаживаясь под деревом и жестом приглашая Нила сделать то же самое. Нил сел, взял было сэндвич, но остановился: в памяти вновь всплыла чудовищная сцена в старом доме. Однако голод одержал верх, и он принялся за еду, ощутив во рту упоительный вкус ветчины, сыра и майонеза. — О господи… — промычал Нил с набитым ртом. — Умираю с голоду. — А я что говорил! — невнятно отозвался Ники, уплетая свой сэндвич. Откусив еще несколько раз, Нил наконец-то задал давно мучивший его вопрос: — Так что все-таки случилось с этим Вильямсом? Он же на человека перестал быть похож. Ники бросил взгляд на дом. — Я и сам точно не знаю, — пробормотал он. — Я его не видел… Нил понимал, что Ники врет, но решил не давить на парня. — Не думаю, что тебе бы понравился его вид, уж поверь мне, — сказал он, грызя яблоко. Нил снова перевел взгляд на огромные просветы в стенах. Хотя отсюда и было плохо видно, ему показалось, что края каменных стен, ведущих в коридоры, какие-то странные. Глядя на стены, он вдруг почувствовал головокружение, словно не сидел у их основания, а парил над ними. Он тряхнул головой и спросил: — А там что? Какой-то замок, что ли? Ники замялся. — Ну… я отсюда никогда не выходил… — Что-то ты темнишь, — сказал Нил, отправив в рот последний кусок яблока и делая большой глоток из кружки. — Почему все здесь такие скрытные? — Так уж сложилось. В этом местечке творятся очень странные вещи, и большинство из нас не знает всей правды. В лучшем случае — половину. Нил встал и пошел в направлении восточного прохода. — Никто мне не говорил, что я не имею права осмотреться. — Эй, погоди! — крикнул Ники, пытаясь догнать Нила. — Будь осторожен. Эти штуковины вот-вот закроются. — Закроются? Ты про что? — Да про ворота, шанк! — Ворота? Что-то я не вижу никаких ворот. Впрочем, Нил был уверен, что просто так пугать Ники не станет. Было ясно — он упускает что-то очевидное. От этой мысли стало не по себе, и Нил замедлил шаг, уже не очень уверенный в том, стоит ли приближаться к стене. — А как бы ты назвал эти большие проходы? — Ники указал на неимоверно высокие проемы в стенах. Сейчас ребята находились в каких-то тридцати футах от них. — Я бы назвал их большими проходами. — Так вот, это ворота. И на ночь они всегда закрываются. Нил остановился, размышляя над словами Ники. Что-то не сходилось. Он поднял глаза, посмотрел по сторонам и уставился на массивные каменные стены, ощущая, как недоумение постепенно перерастает в откровенную тревогу. — В каком смысле — закрываются? — Сейчас сам все увидишь. Скоро вернутся бегуны. Потом большие стены сдвинутся, и проход закроется. — Чушь собачья, — пробормотал Нил. — Прямо перед нами не чушь, а Восточные ворота! — с толикой обиды буркнул Ники, словно сам эти циклопические стены построил. Как можно сдвинуть эти исполинские стены? Бредни. Он пожал плечами и успокоился, решив, что Ники просто его дурачит. Наконец они добрались до огромного просвета в стене, ведущего наружу — в длинные каменные коридоры. Разинув рот, Нил смотрел в проход: от увиденного у него перехватило дыхание: насколько большим оказался просвет с близкого расстояния. В ширину он был не меньше двадцати футов и уходил высоко вверх до самого края стен, чьи торцы, обрамляющие проходы, были гладкими, за исключением одной странной детали: с левой стороны Восточных Ворот виднелось множество глубоких отверстий диаметром в несколько дюймов. Отверстия были просверлены прямо в камне, начинались у самого подножия стены и уходили вверх с интервалом примерно в фут. При этом из правого торца Ворот, прямо напротив отверстий, выступали штыри — также несколько дюймов в диаметре и длиной в фут. Назначение конструкции угадывалось безошибочно. — Так ты не шутишь?.. — это был риторический вопрос. Нил задал его в большей мере для самого себя, словно заставляя себя поверить в эту ужасающую правду. От мысли, что стены могут сомкнуться и замуровать его внутри Глэйда, как в ловушке, стало очень неуютно. Ники всплеснул руками. — На самом деле, я не в курсе всех подробностей. Знаю только, что они двигаются, причем с грохотом. То же самое происходит и в других частях Лабиринта: стены там перемещаются каждую ночь. От услышанного Нила словно пронзило током. Он замер только на секунду. Медленно, как хищник, повернул голову в сторону Ники и напугано уставился на него. — Что ты сказал? — То есть? — Ты сказал — «лабиринт». Сказал: «То же самое происходит и в других частях лабиринта». Ники покраснел, а глаза его расширились до внушительных размеров. Он стоял перед Нилом, как ребенок, сболтнувший что-то лишнее из-за своей детской непосредственности, неловко заламывая пятерню пальцев. — Хватит, Нил... — Ники шумно выдохнул, словно устал от этого разговора. Он пошел назад к дереву, под которым они только что ели. Нил крепко задумался. Что находится за пределами Глэйда? Лабиринт? Сквозь Восточные Ворота прямо перед собой он видел коридоры, уходящие налево, направо и прямо. Заросли плюща там казались более густыми. В отдалении виднелось еще несколько просветов в стенах, ведущих в новые коридоры, а еще дальше, примерно в сотне ярдов, был прямой ход, заканчивающийся тупиком. — И правда, смахивает на лабиринт, — прошептал Нил, нервно хихикнув. Чудесно. Ему стерли память и бросили в гигантский лабиринт. Ситуация представлялась настолько абсурдной, что делалось действительно смешно. И тут случилось неожиданное: из одного из правых ответвлений внезапно выскочил какой-то парень и побежал по главному коридору прямо на Нила — в направлении Ворот, ведущих в Глэйд. Парнишка с раскрасневшимся лицом, покрытый потом настолько, что одежда прилипла к телу, пронесся мимо, едва взглянув на Нила, и, не сбавляя скорости, помчался к приземистой бетонной будке возле лифтовой шахты. Нил проводил бегуна удивленным взглядом, не понимая, чего тот, собственно, так торопится. Почему бы ребятам не делать вылазки в Лабиринт?.. И тут он заметил, что и из остальных трех Ворот выскочили парни — не менее взмыленные, чем тот, который прошмыгнул мимо него. Что-то недоброе таилось в Лабиринте, если все они возвращались оттуда в такой спешке. Кто-то дернул его за рукав, выводя из состояния задумчивости. Это вернулся Ники. Нил тут же буквально набросился на него: — Кто эти парни? Откуда они пробежали? Что это за будка такая? — Он повернулся и ткнул пальцем в сторону Восточных Ворот. — Почему вы вынуждены жить в центре этого чертового Лабиринта? От гнетущего чувства непонимания происходящего буквально раскалывалась голова. — Не вы, а мы. Что я могу тебе сказать?— измождённо вздохнув, Ники ответил неожиданно твердо. — Думаю, тебе надо пораньше лечь спать и хорошенько выспаться. И… — тут он умолк и приложил правую руку к уху. — Начинается… Внезапно воздух сотряс оглушительный грохот, сопровождающийся чудовищным треском и хрустом. Нил подскочил на месте, попятился, споткнулся и упал. Вокруг все затряслось, как при землетрясении. В панике Нил обернулся — стены пришли в движение. Они действительно ползли, запирая его в Глэйде, как в ловушке. От внезапного приступа клаустрофобии сдавило дыхание, легкие будто наполнились водой. Гигантская стена справа от них, пренебрегая всеми известными законами физики, ползла по земле, высекая искры и поднимая клубы пыли. От рокота дробящегося камня у Нила завибрировали все кости. И тут он понял: двигается только эта стена. Она направлялась навстречу той, что слева, и собиралась вот-вот замуровать проход: штыри были готовы войти в отверстия. Нил посмотрел на другие Ворота: по всем четырем сторонам Глэйда, смещаясь влево и перегораживая проходы, двигались правые стены. Он попытался представить себе, как работает вся конструкция. Очевидно, огромные каменные стены — сотни футов в высоту — скользили по земле, как раздвижные двери. Выступающие штыри правой стены плавно вошли в круглые отверстия левой, и стены сомкнулись. По Глэйду прокатился жуткий грохот. Все четыре прохода закрылись. Он попытался понять, для чего закрывались выходы, но предположения были одно хуже другого: либо их запирали тут, как в тюрьме, либо ограждали от чего-то извне. Мысль о том, что в Лабиринте таится какая-то смертельная опасность, снова вывела Нил из состояния душевного равновесия. Вернулся страх. — Вот это да!.. — выдохнул он, понимая, впрочем, что простое «вот это да» никак не соответствует масштабам увиденного. — Фигня, как сказал бы Эндрю, — в голосе Ники была толика какой-то непонятной гордости. — Со временем привыкнешь. — Для тебя будет лучше пережить это наваждение в кровати.

***

— Твой Первый День, Шнурок, и ты выжил, — Спустя пару часов, когда они лежали в спальных мешках на траве, Ники подал голос и ободряюще похлопал Нила по плечу. — И что из того? Нил был не в настроение, он пытался сложить в голове целостную картину того, что увидел за сегодняшний день: Ящик, из которого его достали, как испуганного котенка, первые, и почему-то Нил чувствовал, что не последние, склоки с главными задирами, изувеченный парень, которого Нил заметил мельком, однако четкая картина всё еще стояла в его сознании, загадочно закрывающиеся Ворота со всех сторон, а самое главное - вопросы, которые ни на минуту не отпускали Нила: что это, черт подери, за отвратительное место? Какого черта их сюда запустили? У всего должна быть цель и мотив, инструменты и методы, а самое главное - должен быть результат. Какого результата ждут от кучки парней, которых они закинули в эту головоломку, в эти абсолютно удручающие условия выживания? Всё это оставалось для Нила загадкой. И ответов на эти загадки, похоже, не имел никто. Ники, наверное, почувствовал тягостное состояние Нила, а потому приподнялся на локте и внимательно посмотрел на него. — Через пару дней ты узнаешь гораздо больше. Начнешь потихоньку привыкать. Лады? — Ну, да… кажется, лады. Кстати, откуда взялись все эти странные словечки? — Не знаю. Я тут всего месяц, если помнишь. Прошло несколько минут, и Нил почувствовал, что усталость после долгого дня наконец-то взяла свое — его начало клонить в сон. И тут Нила словно током ударило — настолько неожиданной была пришедшая в голову мысль. Глэйд, стены, Лабиринт — все это внезапно показалось каким-то… родным и уютным. Приятное ощущение тепла и умиротворения разлилось в груди, и впервые с тех пор, как Нил оказался здесь, он подумал, что Глэйд — не самое плохое место во Вселенной. Он замер, широко раскрыв глаза и затаив дыхание. Что это со мной? — подумал Нила. — Что изменилось? Удивительно, но от мысли, что все будет хорошо, стало немного не по себе. Неожиданно он осознал, что должен делать, хотя и не понимал, откуда взялась такая уверенность. Это чувство озарения было странным — чуждым и знакомым одновременно, но принятое решение казалось единственно верным. — Я хочу стать одним из тех парней, которые выбираются наружу, — громко сказал он. — В Лабиринт. — Чего? — отозвался Ники, в его голосе присутствовали нотки раздражения. — Я про бегунов. Что бы они там ни делали, я хочу в этом участвовать, — пояснил он. — Ты понятия не имеешь, о чём говоришь, — кажется, даже энергичный Ники подустал от вопросов новичка, никто не ожидал, что Шнурки могут быть настолько напористыми. — Лучше засыпай. — Я хочу стать бегуном. — Хотя Нил действительно не понимал, о чем говорит, настроен он был очень решительно. — Нил. Новичок. Друг мой. Забудь об этом! — Ладно. Поговорю завтра с Эндрю и Мэттом. Бегун, — подумал Нил. — Я ведь даже не знаю, кто они такие. Может, я и правда свихнулся? — Что-то есть в Лабиринте такое… Все кажется до боли знакомым… — Нил вдруг почувствовал, что в его мозгу сложились воедино несколько фрагментов мозаики. Хотя он понятия не имел, какая картина получится в итоге, но следующие слова пришли к нему будто извне, словно за него говорил кто-то посторонний: — Ники, кажется, я раньше тут уже бывал. — Нил быстро и шумно выдохнул, будто его легкие до этой фразы были сжаты до натиска, и ему было жизненно необходимо это сказать.

***

Нил проснулся оттого, что кто-то пытался его растормошить. Он открыл глаза и увидел чье-то лицо, склонившееся над ним в предрассветном сумраке. Нил хотел что-то сказать, но холодная рука мгновенно зажала ему рот. Нил не на шутку испугался, но, поняв, кто его разбудил, почему-то сразу успокоился. — Заткнись, Шнурок. Мы же не хотим разбудить несносного Ники? Эндрю. Конечно, чувство такта ему было не занимать, но о какой тактичности можно было говорить в этих сумасшедших условиях? Стало любопытно: захотелось узнать, что от него нужно Эндрю. Он кивнул. Эндрю убрал руку. — Пойдем, — сказал он, поднимаясь на ноги и протягивая руку, чтобы помочь Нилу встать. Эндрю, казалось, обладал такой силой, что мог запросто оторвать ему кисть. — Хочу показать тебе кое-что до подъема. Последние остатки сна вмиг улетучились. — Хорошо, — с готовностью ответил Нил, понимая, что надо оставаться настороже, потому что здесь никому доверять нельзя, но любопытство брало верх. Он быстро вскочил и надел туфли. — А куда мы… — Просто иди за мной и не отставай. Меня утомляют лишние вопросы. Они на цыпочках пошли через лужайку, переступая через тела спящих. Несколько раз Нил чуть было не споткнулся. Потом наступил на чью-то руку, заставив спящего вскрикнуть от боли, за что немедленно получил пинок в ногу. — Извини, — прошептал он, не обращая внимания на сердитый взгляд Эндрю. — Слон в посудной лавке. — Эндрю хмыкнул и, оказавшись на бетонных плитах двора, перешел на бег, направляясь к западной стене. Какое-то время Нил нерешительно колебался, не понимая, зачем ему бежать, потом махнул рукой и помчался следом. Эндрю остановился прямо у высоченной стены, которая высилась над ними, словно небоскреб — еще один неясный образ из прошлого, промелькнувший в закоулках опустошенной памяти. Нил заметил маленькие красные огоньки, вспыхивающие то тут, то там на поверхности стены: они хаотично двигались и замирали, вспыхивали и внезапно гасли. — Что это? — громко прошептал он с дрожью в голосе. Мигающие красные огоньки таили в себе какую-то скрытую угрозу. Эндрю стоял всего в паре футов от стены, утопающей в густых зарослях плюща. — Я вроде говорил про вопросы. Ты со временем все узнаешь. — По-моему, глупо посылать меня туда, где все кажется непонятным, и при этом не отвечать на вопросы. — Нил умолк, удивившись собственной решительности. — Шанк, — добавил он, вкладывая в незнакомое слово весь сарказм, на какой был способен. Эндрю удивленно приподнял бровь, вполоборота повернувшись к Нилу. То ли его забавляло поведение Нила, то ли раздражало, а может всё в совокупности. Эндрю какое-то время не разрывал зрительного контакта, тупо упершись взглядом в лицо новичка, разглядывая, и в итоге одобрительно хмыкнул. — Ты интересный, Шнурок. Я собираюсь показать тебе кое-что. Заткнись и смотри. Он шагнул к стене, запустил руки в заросли плюща и отодвинул в сторону несколько стеблей: под ними обнаружилось квадратное окно шириной в пару футов, покрытое толстым слоем пыли. Сейчас оно выглядело абсолютно черным, словно было закрашено краской. — И куда смотреть? — прошептал Нил. — Держи портки покрепче и постарайся не обделаться. Один из них вот-вот появится. Прошла минута. Вторая. Потом еще несколько… Нил переминался с ноги на ногу, не понимая, почему Эндрю неподвижно стоит и всматривается в окно, за которым нет ничего, кроме темноты. Но внезапно что-то изменилось. В окне появилось странное свечение; проникая сквозь стекло, оно переливалось всеми цветами радуги на лице и теле Эндрю, словно тот стоял у края бассейна, подсвеченного изнутри. Нил застыл и прищурился, стараясь разглядеть то, что находилось по другую сторону стекла. К горлу подступил комок. Что это, черт возьми?! — За стенами, Лабиринт, — излагал сухие факты Эндрю. В его карих глазах Нил сумел разглядеть увеличенные зрачки. — Все, что мы делаем в жизни, абсолютно все, связано с Лабиринтом. Каждый день мы посвящаем лишь одному — разгадать гребаную тайну этого гребаного Лабиринта. Я хочу, чтобы ты узнал, с чем имеешь дело и почему эти чертовы стены каждый вечер задвигаются. Ты должен уяснить, что тебе никогда и ни при каких обстоятельствах не стоит высовывать туда свою чертову задницу. Продолжая придерживать стебли плюща, Эндрю отступил назад и кивком головы предложил Нилу стать на его место и заглянуть в окно. Нил наклонился вперед и уткнулся носом в холодную поверхность стекла. Ему потребовалось несколько секунд, чтобы сквозь слой пыли и грязи различить смутный двигающийся силуэт. От увиденного у Нила перехватило дыхание, словно ледяной ветер ворвался в легкие и сковал их льдом. Нечто — какое-то существо — размером с корову, но без каких-либо четких очертаний, проворачиваясь и пульсируя, поползло по коридору. Взобравшись на противоположную стену, оно вдруг прыгнуло прямо на окно, ударившись о толстое стекло с громким глухим звуком. Нил невольно вскрикнул и отпрянул от окна, как ошпаренный, однако тварь отскочила назад, не нанеся стеклу ни малейшего вреда. Нил сделал два глубоких вдоха, пытаясь успокоить бойко бьющееся сердце, и снова прильнул к окну. Темнота мешала рассмотреть существо подробно, однако оно излучало странное свечение, позволявшее видеть блестящую скользкую шкуру с торчащими из нее серебристыми шипами. Из тела чудовища, словно руки или щупальцы, выступали жутковатого вида странные механические приспособления со всякими инструментами на концах: дисковая пила, ножницы, какие-то длинные штыри, о назначении которых можно было лишь догадываться… Тварь оказалась жуткой помесью животного и машины. Скорее всего, она понимала, что за ней наблюдают, знала, что находится за стенами Глэйда, и ей, видимо, очень хотелось проникнуть внутрь и полакомиться человеческим мясом. Страх, словно опухоль, разрастался в груди Нила, сдавливая дыхание. Несмотря на провалы в памяти, он не сомневался, что ни с чем более страшным сталкиваться ему еще не доводилось. Нил отошел от окна; хорошее настроение, которое он почувствовал минувшим вечером, улетучилось без следа. — Что это? — спросил Нил, чувствуя, как от страха сводит живот. Он снова подумал, что никогда больше не сможет притронуться к еде. — Мы называем их гриверами, — отчеканил Эндрю — Мерзкая тварь. Вылазят по ночам. Пока Ворота каждую чертову ночь закрываются, можно спать спокойно. Нил сглотнул, начиная сомневаться, что когда-нибудь вообще сможет сбежать отсюда. От былой решимости стать бегуном ничегошеньки не осталось. И все-таки выбора у него не было. Так или иначе, сделать это придется. Странная мысль, если принимать во внимание только что увиденное. Эндрю отрешенно посмотрел на окно. — Такая вот дрянь бродит в Лабиринте. Уже не весело, не так ли? Но ты оказался в Глэйде, и расчёт идет на то, что ты постараешься выжить и не будешь отлынивать от выполнения того, ради чего нас сюда послали. — Что именно? — спросил Нил, не надеясь услышать ничего утешительного. Нилу представилась возможность рассмотреть лицо Эндрю: сухая кожа, морщинки, загорелый вздернутый нос, кончик которого немного шелушился. Его лицо казалось смутно знакомым. Должно быть, Нил когда-то видел эти светлые, выгоревшие волосы, глубокие карие глаза. Чувство дежавю не отпускало его с самого прибытия в Глэйд. Рыская где-то в закоулках памяти, Нил пытался зацепиться за образы и силуэты, но все попытки были обречены на поражение. Как только он пытался за что-то зацепиться, сознание закрывалось завесой, а глаза словно замыливались. Это раздражало Нила. Эндрю посмотрел ему прямо в глаза, немного склонив голову. — Найти выход. — произнес тот. — Разгадать тайну поганого Лабиринта и наконец свалить отсюда. — Ты сам в это веришь? Ты хочешь сказать, что нас запустили в чертов Лабиринт забавы ради, чтобы мы как цирковые животные по нему побегали, помучались, поиграли с этими..гр..гриверами, чтобы в итоге тупо найти выход и вернуться домой? Чушь собачья, и ты это прекрасно знаешь. Эндрю так и стоял, склонив голову, слушая демагогию и разглядывая юношу проницательным взглядом. — Удивительно, ты обладаешь даром мыслительного процесса и чертовски длинным языком, — иронично начал Эндрю. — Слушай сюда, Салага, каждый, абсолютно каждый здесь, понимает, что всё намного сложнее и глубже, чем просто побегать по Лабиринту и поискать выход для возвращения домой. Однако, если ты забыл, то мы все ни черта не помним, и нас так же не ставили в известность, когда отправляли сюда. Поэтому единственное, что нам остается: размышлять об этом поверхностно, работать коллективно и искать чертов выход. Намотай на ус, я — не ответ на твои вопросы, а ты — не ответ на мои, усек? Мы можем лишь делиться опытом, который получили здесь за это время. Нил потупил голову, задумавшись, и кивнул. Спустя пару часов — к этому времени Ворота уже открылись — Нил сидел за старым кособоким столиком неподалеку от Хомстеда. Из головы никак не выходили гриверы: что они делают по ночам в Лабиринте? И каково это — быть атакованным этими чудовищными тварями? Он попытался отбросить мысли о гриверах и сосредоточиться на чем-нибудь другом. На бегунах. Нил постоянно думал о них. Бегуны только что, не сказав никому ни слова, покинули Глэйд и помчались в Лабиринт, быстро скрывшись в его коридорах. Нил нехотя ковырял вилкой яичницу с беконом, ни с кем не разговаривая, даже с Ники, который сидел рядом и молча ел. Бедняга изо всех сил пытался завязать с Нилом беседу, а тот упорно не отвечал. Сейчас ему хотелось лишь одного — чтобы его оставили в покое. Разум отказывался верить в реальность происходящего. Неужели Лабиринт настолько огромен, что дюжине подростков не удалось изучить его за время многочисленных вылазок? Как вообще можно построить такое циклопическое сооружение? И что более важно — для чего? Ведь должно быть у него какое-то назначение. Кроме того, оставалось неясным, как давно существует Лабиринт и с какой целью сюда забрасывают людей. От раздумий трещала голова. Нил знал — об этом говорило какое-то шестое чувство, — что сам он далеко не дурак. Тем не менее все здесь оставалось непонятным. За исключением одного — ему суждено стать бегуном. Интересно, подумал Нил, а почему он в этом так уверен? Особенно теперь, когда знает, какие кошмарные страшилища обитают в Лабиринте… Кто-то хлопнул его по плечу, выведя из состояния задумчивости. Нил обернулся: за спиной, скрестив руки на груди, стоял Мэтт. — Судя по твоему помятому виду, проснулся ты рано, — произнес он. — Как тебе видок из окна? Понравилось? Нил поднялся, надеясь, что вскоре выяснит что-нибудь важное или, как минимум, отвлечется от мрачных мыслей. — Понравилось настолько, что захотелось узнать об этом местечке поподробнее. Мэтт кивнул. — Пошли со мной, дружище. Экскурсия начинается прямо сейчас. — Сделав несколько шагов, он вдруг остановился. — И никаких вопросов до самого окончания. — Но… — Нил запнулся. Неужели здесь никто не может быть хоть чуточку любезнее? — Расскажи мне. Я хочу знать все об этом месте. — Всему свое время. «Экскурсия» началась у Ящика. Сейчас люк закрывали две металлические створки, лежащие на уровне земли. Белая краска на них давно потускнела и кое-где потрескалась. Было уже довольно светло. Тени от предметов падали теперь в другую сторону, чем вчера. Солнца еще не было видно, но казалось, что оно может появиться над восточной стеной в любую минуту. Мэтт указал на створки. — Это Ящик. Раз в месяц, строго по расписанию, он привозит одного новичка, вроде тебя. На нем же раз в неделю сюда доставляют кое-какие вещи — одежду и продукты питания. Много нам не надо. Мы в Глэйде и своим прекрасно обходимся. Нил кивнул. Его так и подмывало снова начать спрашивать. Прямо хоть кляп в рот вставляй, подумал он. — Как работает Ящик, откуда приезжает и кто им управляет — мы без понятия. Ни один из прибывших шанков не смог о нем ничего рассказать. У нас есть электричество, одежду нам присылают, а пищей мы в основном обеспечиваем себя сами. Однажды попробовали отправить одного новенького назад, но пока он там сидел, Ящик так и не сдвинулся с места. Глэйд разделен на четыре участка, — продолжал Мэтт, иногда украдкой поглядывая на Нила. — Плантация, Живодерня, Хомстед, Могильник. Ты запоминаешь? Нил помедлил, затем неуверенно кивнул головой. — Плантация. — Он указал на северо-восток, где располагались сады и огороды. — Там мы выращиваем еду. Вода поступает через проложенные под землей трубы — водопровод был тут с самого начала. Дождей тут не бывает. Никогда. — Он махнул рукой в сторону загонов для скота в юго-восточном углу Глэйда. — Живодерня — там мы выращиваем и забиваем скотину… А вон там — Хомстед. Сейчас эта убогая халупа раза в два больше, чем была, когда тут появились первые из нас. Мы ее достраиваем по мере того, как Ящик привозит доски и прочее строительное барахло. Выглядит, конечно, стремно, но жить там можно. Хотя большинство все равно спит под открытым небом.. Мэтт ткнул пальцем в юго-западный угол Глэйда, скрытый густыми зарослями. Возле хилых деревьев у самого края рощицы виднелись скамейки. — Вон то место мы называем Могильником. Кроме кладбища — это где лес погуще — там больше нет ничего. Ты свободно можешь пойти туда посидеть, отдохнуть или просто пошляться от нефиг делать. Делаешь что хочешь, короче. — Он кашлянул и умолк, словно хотел сменить тему. — Каждый день в течение следующих двух недель ты будешь работать под руководством нескольких кураторов. Так мы узнаем, какая работа тебе подходит лучше всего — слопер, технарь, чистильщик, копач. Тут у всех есть специальность. Пошли. Мэтт зашагал к Южным Воротам, расположенным между Могильником и Живодерней. Кладбище, подумал он. Зачем кладбище? Это беспокоило его даже сильнее, чем обилие непонятных слов вроде «слопера» и «чистильщика». Нил было хотел задать вопрос, но прикусил язык и переключил внимание на Живодерню. Почему мне знакомы эти животные? — удивился Нил. Для него в них не было ничего нового и интересного. Он отлично знал, как они называются, чем питаются и как выглядят. Почему эта информация осталась в его в мозгу, а то, где и с кем он прежде их видел, забылось совершенно? Странной выборочной амнезии не находилось никакого объяснения. Нил замотал головой. Перспектива стать забойщиком его совершенно не привлекала. «Экскурсия» продолжалась. Нил обратил внимание на противоположную сторону Глэйда, на ту его часть, которую Мэтт назвал Могильником. Ближе к углу, где находилось кладбище, деревья росли плотнее, их листва выглядела более здоровой и полной жизни. Похоже, там постоянно царил полумрак. Зажмурившись, Нил посмотрел вверх и наконец-то увидел солнце — правда, выглядело оно странно: более оранжевое, что ли, чем обычно. Нил снова поразился необычной избирательности своей амнезии. Мэтт остановился, и Нил с удивлением обнаружил, что они оказались у Южных Ворот: по обе стороны высились громадные стены. Гигантские блоки из серого камня, местами потрескавшиеся, были почти полностью скрыты плющом. Глядя на них, Нилу подумалось, что ничего древнее этих стен ему, скорее всего, видеть еще не приходилось. Он задрал голову, пытаясь сообразить, как высоко они поднимались, но испытал странное ощущение, будто смотрел не вверх, а вниз, в бездонную пропасть. Голова закружилась: Нил, пошатываясь, отступил назад, продолжая поражаться невиданной архитектуре своего нового пристанища. Он повернулся к Мэтту; тот стоял спиной к проходу. — Там Лабиринт. — Мэтт ткнул большим пальцем через плечо и замолчал. Нил посмотрел в зияющий просвет между стен, служивший выходом из Глэйда. Простиравшиеся за ним коридоры выглядели точь-в-точь как те, которые он утром увидел у Восточных Ворот через окно. От мысли, что в любую минуту на них может напасть гривер, бросило в жар. Инстинктивно Нил попятился. Успокойся! — одернул он себя. — Я в Глэйде уже два года. Дольше, чем все остальные. Те, кто появился тут до меня, уже мертвы, — произнес Мэтт. При этих словах у Нила часто забилось сердце. — Мы два года бьемся над разгадкой тайны, но так ни к чему и не пришли. По ночам стены в Лабиринте двигаются, как здесь Ворота, поэтому составить карту Лабиринта чертовски сложно. Практически невозможно. Разум Нила с трудом мог переварить услышанное. Мэтт здесь уже два года? Стены в Лабиринте перемещаются?.. Он шагнул вперед, желая взглянуть на Лабиринт собственными глазами, словно все ответы были написаны на его стенах. Мэтт выставил руку и остановил Нила, слегка оттолкнув назад. — Туда нельзя. Нил сдержался и спросил лишь: — Почему? — Думаешь, Эндрю утром приходил ради развлечения? Правило Номер Один гласит, что никто — абсолютно никто! — кроме бегунов, не имеет права выходить в Лабиринт. Это единственное правило, за нарушение которого не бывает пощады. Посмеешь его нарушить — и если к тому времени тебя еще не прикончат гриверы, за них это сделаем мы. Внезапно его прервал пронзительный вой сирены, разнесшийся по всему Глэйду. От неожиданности Нил присел, зажал уши ладонями и ошалело завертел головой: сердце было готово буквально выскочить из груди. Он посмотрел на Мэтта и растерялся: тот, кажется, нисколько не испугался надсадного рева сирены, а выглядел всего лишь удивленным. У Нила отлегло от сердца: его «экскурсовод», по-видимому, был далек от мысли, что наступил конец света. Впрочем, если и наступил, то Нилу уже порядком надоело постоянно чего-то бояться. — Что происходит? — спросил он. — Странно, — произнес Мэтт и прищурился. Нил посмотрел в сторону Живодерни: люди, работавшие в загонах, были, очевидно, тоже весьма удивлены, потому что недоуменно озирались по сторонам. Один из них, низенький худой парнишка, крикнул Мэтту, почему-то глядя при этом на Нила: — В чем дело? — Понятия не имею, — сухо бросил Мэтт в ответ. — Что происходит? — не выдержал уже и Нил. — Ящик. Ящик! — А что с ним? — настаивал Нил, стараясь поспеть за ним. Ему захотелось заорать: «Ответь же мне!» Приблизившись к Ящику, Нил увидел, что со всех концов Глэйда к лифтовой шахте стекаются подростки. Среди них был и Эндрю. Стараясь сдержать нарастающий страх и убеждая себя, что все будет хорошо и происходящему есть разумное объяснение, Нил окликнул его: — Эндрю, что происходит?! Увидев Нила, Эндрю кивнул и пошел навстречу ему шагом, странно скучающим для такой суматохи. Подойдя, он похлопал Нила по спине. — Это значит, что к нам прибывает очередной чертов новичок. — Эндрю умолк, наблюдая за реакцией Нила. — Вот прямо сейчас. — И что? Внимательнее всмотревшись в лицо Эндрю, Нил понял: то, что он ошибочно принял за скуку, на самом деле было растерянностью; судя по всему, тот с трудом верил в реальность происходящего. — К нам еще никогда не присылали двух новеньких в течение одного месяца. Сказав это, он махнул рукой и помчался к Хомстеду. Кто-то взял его за локоть. Он обернулся и снова увидел Ники. — Как дела? — спросил тот. — Всё в порядке, — ответил Нил, хотя это была чистейшая ложь. Он кивнул на закрывающие шахту створки. — Почему все так переполошились? Ведь каждый из вас попал сюда этой же дорогой. Ники пожал плечами. — Просто, насколько я знаю, Ящик всегда прибывал четко по расписанию — только один раз в месяц, в один и тот же день. Может быть, те, кто управляют Лабиринтом, решили, что сморозили большую глупость, послав тебя сюда, и теперь отправили кого-то на замену. Ники ткнул Нила локтем в бок и совершенно по-детски хихикнул, что, как ни удивительно, вызвало у Нила теплые, приятельские чувства. Он посмотрел на нового приятеля нарочито строго. — Иногда ты просто невыносим. Серьезно говорю. — Ага, но мы теперь друзья, так ведь? — Теперь Ники аж захрюкал от смеха. — Похоже, выбора мне ты не оставляешь. Нилу и в самом деле был нужен друг, и Ники подходил на эту роль как нельзя лучше. Мальчишка с довольным видом скрестил руки на груди. — Рад, что вопрос улажен. В такой дыре каждому нужен приятель. Нил шутливо схватил Ники за воротник и сказал: — Хорошо, приятель. Тогда будь добр называть меня по имени. Нил! Запомнил? Иначе сброшу тебя в шахту, когда Ящик уедет. — Его вдруг осенило; он отпустил Ники. — Постой-ка. Вы никогда не… — Пробовали, — ответил Ники, прежде чем Нил успел договорить. — Пробовали — что? — Залезть в Ящик, после того как нам доставили посылку, — сказал Ники. — Не срабатывает. Ящик не тронется с места, пока в нем кто-то есть. Нил вспомнил, что Мэтт говорил ему то же самое. — Я знаю, но что если… — И это пробовали. Нил еле сдержался, чтобы не зарычать от досады. — Черт! Как с тобой трудно говорить. Что именно пробовали? — Проникнуть внутрь, когда Ящика не было. Облом. Створки открыть можно, но за ними ничего — пустота и кромешная тьма. И никаких тебе тросов.Спуститься не получится. Да как такое возможно? — А если… — Тоже пробовали. На этот раз Нил издал громкий недовольный вздох. — Ну, хорошо. Говори. — Бросали в шахту разные предметы. Но так и не услышали, чтобы они обо что-то стукнулись. Шахта уходит черт-те на какую глубину. — Ты что, мысли читать умеешь? — спросил он с наивозможным сарказмом. — Просто я очень умный, вот и все, — подмигнул Ники. — Слушай, Ники. Никогда мне больше так не подмигивай, — недовольно произнес Нил. Ники действительно немного его раздражал, но все-таки было в мальчишке что-то такое, отчего окружающий мир казался не таким мрачным. — А сколько времени занимает подъем Ящика? — Обычно приезжает через полчаса после сирены. Нил задумался. Наверняка должно быть что-то, чего они еще не испробовали. — Ты насчет шахты точно уверен? Вы не пытались… — он сделал паузу, но на этот раз Ники смолчал. — Вы не пытались сделать веревку? — Ага. Пытались. Сплели из плюща самую длинную, какую только смогли. Скажем так, эксперимент… не совсем удался. — В каком смысле? — Меня тут еще не было, но я слышал, что парень, который вызвался сделать это, не успел спуститься и на десять футов, как снизу что-то вылетело и перерубило его пополам. — Чего? — засмеялся Нил. — Ни за что не поверю в эту чушь! — Ты, наверное, считаешь себя самым умным? Я лично видел кости этого бедняги. Его разрезало точно пополам — будто нож взбитые сливки. То, что осталось, выставили напоказ в специальном гробу, чтобы другим неповадно было. — Ты не шутишь? — Я не вру, Са… э-э… Нил. Пойдем, глянем, кого к нам забросили. Поверить не могу, что ты пробыл Салагой всего лишь день. Везет же кланкоголовым. По пути Нил задал еще один мучивший его вопрос. — А с чего вы взяли, что Ящик привез человека, а не какие-нибудь вещи? — В таких случаях сирена не воет, — просто ответил Ники. — Вещи доставляются раз в неделю в один и тот же час. Эй, глянь-ка! За его спиной хлопнула дверь. Нил обернулся — из Хомстеда вышли Эндрю и Мэтт. Оба выглядели очень уставшими. В памяти всплыла ужасная картина — извивающийся на кровати Вильямс. — Дружище, ты должен мне рассказать, что такое Метаморфоза и что они там делали с бедолагой Вильямсом. Ники пожал плечами. — Да я, в общем-то, не в курсе. Знаю только, что гриверы что-то такое делают с человеком, отчего он долго мучается. А когда все заканчивается, человек становится… другим. Эндрю и Мэтт протиснулись сквозь толпу в самый центр и остановились возле люка, закрытого двумя металлическими створками. В наступившей тишине Нил расслышал скрежет и громыхание поднимавшегося лифта и вспомнил собственное кошмарное путешествие накануне. Ему стало неприятно, словно он заново переживал ужасные минуты после пробуждения во мраке кабины. Кто бы ни находился сейчас в Ящике, Нил искренне ему сочувствовал, понимая, через какие испытания тот проходит. Раздался приглушенный удар: лифт прибыл. С гулким грохотом створки упали на землю, подняв в воздух клубы пыли. Воцарилось напряженное молчание. Откуда-то издалека донеслось блеяние козы. Нил подался вперед, насколько было возможно, стараясь увидеть того, кто находился в кабине. Эндрю и Мэтт медленно, но уверенно подошли к Ящику. Кажется, выражение их лица было настолько непроницаемым, что никто не решался подавать звуков. — Это какая-то шутка? — Мэтт сдвинул брови к переносице, повернулся к Эндрю. — Пусто. Тут пусто. — Что? —В каком смысле? —Что это значит? Толпа защебетала, все пытались перекричать друг друга. Никто не понимал, что происходит, ведь сирена звучала, — а значит, в Ящике должен находиться человек. Новенький. Нил облегченно выдохнул, сам не понимая, что его успокоило. Вероятнее всего, Новенький был бы лучше, чем пустой Ящик. Понимал каждый — это не сулит ничего хорошо. Мэтт и Эндрю спрыгнули в пустой, открытый Ящик и замолчали, рассматривая содержимое пола. — Бумажка? — эхом отозвался голос Мэтта. Им помогли вылезти из лифта, Эндрю стоял с недовольным лицом, мельком бросив взгляд на Нила, словно Нил — виновник всего, что происходит. Мэтт держал в руках небольшой огрызок бумаги, неровно оторванный, с кривыми зубьями по бокам. — Тот был последний.— Мэтт перевернул бумажку и продолжил, — Скоро все изменится.