Венец Зла

             Чёрная открытая карета остановилась рядом с одним из популярных в столице ресторанов. Беловолосая служанка, тут же выскочила из кареты и, подставив ладонь своей госпоже, помогла ей спуститься. Красивое бархатное платье цвета слоновой кости, сидело на девушке идеально. Чёрные волосы Меллисы собраны в высокий хвост, украшены парой жемчужных заколок. Платье было с высокой горловиной, которая полностью закрывала горло, но одновременно с этим имела ромбовидный вырез, что давал возможность увидеть верхнюю часть груди, и спускался к ложбинке меж грудями. Длинные рукава заканчивались небольшими рюшами из тонкого кружева. Широкий пояс из нескольких полос чёрного жемчуга подчёркивал талию. На плечах привычно лежало белое меховое манто.              Девушки проследовали в ресторан. Только они зашли, как появился мужчина. Который, лишь раз взглянув на Меллису, расплылся в сладкой, приторной улыбке. Затем он провёл её глубже в зал и передал какие–то распоряжения официанту, что проходил рядом.              Ресторан был большим, и в нем было множество столиков за большинством которых сидели аристократы. Кто–то тут проводил деловые встречи, кто–то просто пришёл отдохнуть и насладиться живой музыкой и едой. Другие же беззастенчиво рассматривали присутствующих. Девушка взглядом прошлась по посетителям и заметив что-то её зрачки чуть расширились. Моргнув и будто согнав наваждение напрвилась к своему месту.              Меллиса села за стол, а Торри осталась стоять подле неё. В какой–то момент, отвлекаясь от своих мыслей, брюнетка повернулась к служанке:              – Садись со мной за стол.              Торри вздрогнула от тихого голоса госпожи и хлопнула глазами:              – Но… Это для господ места, а не для слуг.              Брюнетка же, мягко улыбнувшись, ответила:              – Когда твоя госпожа просит, ты это делаешь.              Торри, немного помявшись, всё же осторожно присела на свободный стул напротив. Вручив меню, Меллиса бросила:              – Бери, всё что хочешь попробовать.              Торри покраснела, как спелый помидор, но не осмелилась спорить. Выбрать блюдо в огромном меню ресторана оказалось сложно даже для Меллисы. Казалось, кухня этого ресторана, предлагала блюда только из тех деликатесов, добыча которых была запрещена в империи. Но и без них выбор был сложным, неудивительно, что это место пользовалось такой популярностью у аристократии, здесь действительно можно было найти блюдо на любой вкус. Кто–то даже поговаривал, что владелец ресторана был приближен к императорской семье, но доподлинно это не было известно простым посетителям ресторана. Наконец, остановившись на одной из позиций, девушка спросила:              – Ну что, ты решила, что возьмёшь, Торри?              Беловолосая служанка вздрогнула, и её и без того грустное выражение лица ещё больше потемнело, глаза опустились в пол, и она внутренне сжалась. Мелисса, немного сведя брови к переносице, перегнулась через стол.              Такое поведение у её служанки было лишь в том случае, когда она действительно чем–то расстроена. За этим месяцы Меллиса уже привыкла к Торри и могла с легкостью понять те или иные эмоции на её лице. Как она себя чувствует, расстроена или счастлива. По большому счёту, ей было всё равно на эти выражения лица, мимику и жесты от людей. Брюнетка лишь подмечала их, как реакцию на свои действия или обстановку. Можно ли воспользоваться настроением того или иного человека в свою пользу, и не более. Но вот беда, Меллиса чувствовала ответственность за Торри. И именно эта ответственность, в большинстве своем, и диктовала ей поведение с тем или иным человеком. Поэтому, мысленно выдохнув и отбросив небольшое раздражение, которое, конечно же, присутствовало, брюнетка спросила, перегнувшись через стол:              – Что такое?              – Я… – дальше голос беловолосой служанки превратился в едва слышное бормотание, так что брюнетке пришлось ещё немного приблизиться.              – Что ты хочешь… – Меллиса остановилась, так как заметила, как Торри неловко ногтем указательного пальца ковыряет краешек меню. В этот момент девушке в голову пришло понимание проблемы. И брюнетка осторожно поинтересовалась: – Ты не понимаешь, что там написано, да?              Ответом послужил кивок головы. Торри не поднимала глаз на свою госпожу. Словно боялась осуждения или порицания с её стороны, но от самоуничижительных мыслей её отвлекло едва ощутимое прикосновение к руке. Меллиса, взяв служанку за руку, произнесла мягким голосом:              – Всё хорошо.              Торри вскинула голову и едва слышно всхлипнула, в глазах навернулись слезы. Подбородок беловолосой девушки немного подрагивал.              – Скажи мне, чего ты хочешь? – Меллиса погладила большим пальцем руки по тыльной стороне ладони служанки. – Может быть сладкого, рыбу… или может быть мяса? Или овощей каких–нибудь?              Беловолосая служанка едва слышно всхлипнула и немного покачала головой. И с трудом разлепив губы она, наконец, произнесла:              – Можно… д… десерт?              Меллиса поджала губы и кивнула:              – Конечно.              Младшая из Эзенбаум сделала заказ, и спустя время перед ними поставили несколько тарелок. На той, которая была перед Меллисой, лежал дымящийся, только что обжаренный медальон мяса с гарниром из запечённого картофеля. Рядом был поставлен бокал красного вина. А напротив Торри же была поставлена тарелка с десертом из шоколада. Круглый шоколадный шар был украшен какими–то замысловатыми листьями, а в центре этого шара возвышалась красивая засахаренная роза.              Торри просто любовалась десертом, не решаясь разрушить это произведение шоколадного искусства.              – Что же ты медлишь? – спросила младшая Эзенбаум, пододвигая тарелку со стейком чуть ближе к себе.              – Я…просто мне жаль его, он такой красивый.              – Так отведай его, ведь его создали только для тебя, было бы жаль его не попробовать после того как мастер трудился над ним долгое время.              – Вы правы, госпожа.              Беловолосая служанка нерешительно прикоснулась к приборам и, немного поколебавшись, взяв один из них, разрезала десерт из которого полился розовый клубничный сироп прямо на тарелку.              Подняв взгляд на свою госпожу, она словно спрашивала разрешение на то чтобы попробовать его. Меллиса же, пережёвывая кусочек мяса, кивнула. Торри, аккуратно подцепив один из кусков десерта, отправила его в рот. На лице девушке появилось удивление, которое мгновение спустя сменилось восторгом.              – Вижу, тебе понравилось. – Отметила между делом брюнетка, изредка поглядывая на свою служанку.              – Да, госпожа, это так вкусно! – Торри едва ли не топала ногами под столом от восхищения.              Они тихо разговаривали о чём–то отвлеченном, и были столь расслаблены в компании друг друга, что даже не заметили пристального взгляда, что исходил от соседнего столика. Пока в какой–то момент рядом с ними не раздался голос, сколь мягкий и медовый, столь и отвратительный для ушей Меллисы.              – Неужели, я наконец смог увидеть вас, леди Эзенбаум. – Стоило этой фразе сорваться с губ незнакомца, как девушка замерла, а её тело покрылось мурашками. «Пожалуйста, кто–нибудь скажите мне что я не ошиблась…» Словно внезапно и только на неё стал дуть ледяной северный ветер, пронизывающий до самых костей. Эзенбаум могла даже не поворачивать голову, чтобы понять, кто же позвал её. Она даже очень сильно хотела не смотреть на этого человека, но к сожалению, его голос уже привлёк любопытные взгляды, а игнорирование могло лишь ухудшить ситуацию.              Меллиса выдохнула, взяв себя в руки, медленно промокнула губы салфеткой и поймав взгляд Торри так тихо, что услышала лишь она произнесла:              –Что бы не случилось – не вмешивайся. – Затем девушка повернула голову в сторону источника "шума" . Пришлось приподнять её вверх, чтобы взглянуть прямо в лицо этому молодому мужчине. – Господин Мале. Чем обязана? – её взгляд, голос, выражение лица – буквально всё говорило о том, что она явно не рада его видеть. Торри, что сидела рядом, чуть сжалась и осторожно взглянула на свою госпожу, которая кажется, даже дышать перестала из–за этого мужчины.              – Ну почему же вы так грубы, леди Эзенбаум, это разбивает мне сердце. – Мале младший одарил брюнетку, сидящую напротив, такой улыбкой, что даже мёд мог показаться не таким сладким. Затем он повернулся к служанке и махнул ей рукой, потребовав: – Встань, дай господам поговорить.              – Сиди, Торри. – Резкий ответ заставил беловолосую служанку, подорвавшуюся с места, замереть. – Господин Мале, вы не являетесь работодателем Тории, а посему не имеете права указывать ей, что именно делать. Поэтому если вам есть что сказать, говорите сейчас и оставьте нас.              Светло–голубые глаза молодого мужчины были устремлены прямо на Меллису, а на его лице стала медленно расползаться практически хищная улыбка.              – Ваша жестокость ранит меня, леди Эзенбаум. – Он взял стул у соседнего столика и, переставив его к столику Меллисы, уселся на него прямо в проходе. Мешая мимо проходящим официантам. – Так будет лучше, хотя бы наши глаза теперь находятся на одном уровне, и теперь я смогу вдоволь насладиться вашими. И даже ваша служанка сможет остаться здесь.              Брюнетка смотрела прямо на Мале младшего. «Видимо мне на роду написано приманивать к себе подобного рода ублюдков...» Взгляд фиолетовых глаз скользил по его тонким аристократичным чертам лица. Девушка про себя отметила тёмно–синий костюм, который сидел на нем идеально, подчеркивая его худощавое телосложение. Тонкие пальцы мужчины сложились в замок и легли на белую скатерть стола. Взяв бокал с вином, Меллиса сделала небольшой глоток.              – Я вам писал письма, леди Эзенбаум, но вы так и не ответили ни на одно из них. – Он приблизился к ней. – А я хотел перед вами извиниться за свою грубость на балу в честь вашего дня рождения.              – Да. – Девушка кивнула и, взяв бокал вина, сделала небольшой глоток. «Письма, которые отправлялись в печь сразу после появления на моем столике.» – Я видела ваши письма. Все десять. Вы довольно настырны, когда желаете чего–то добиться. Она попыталась приподнять уголки губ, но те лишь нервно дёрнулись.              – Я хотел встретится с вами, чтобы извиниться. Моё поведение было бестактным. Меллиса остановилась и, медленно поставив бокал на стол, наклонила голову:              – И именно поэтому вы бестактно подошли к нам и так же бестактно пододвинули стул и подсели к нам? – если бы её глаза могли резать, в этот момент вся скатерть и светло–бежевая ковровая дорожка в этом ресторане окрасилась бы в цвет крови Мале младшего.              Мужчина откинулся на спинку кресла и тихо рассмеялся:              – Признаю, я был слишком напорист. Но и вы меня поймите, леди Эзенбаум. – Он наклонился вперёд и взял девушку за руку, будто не замечая её омерзение, мелькнувшее на лице. – Ваши глаза, волосы, осанка, голос, фигура…              – Г–господин я прошу вас… – попыталась было вмешаться Торри, поймав обеспокоенный пустой взгляд госпожи, но её проигнорировали. Беловолосая служанка поднялась с места и протянула руку, – мне кажется, нам уже пора, госпожа.              Мале в это время сжал ладонь брюнетки сильнее, едва не доставляя ей боль и перетягивая внимание со служанки на себя.              – Вы словно притягиваете меня к себе, и я перестаю связно мыслить, видя вашу красоту. Вы словно наваждение, серена зовущая меня, муза, дарящая мне крылья. Только видя вас, я чувствую, что живу и что моя жизнь не пуста…              Глаз Меллисы дернулся и в голове пронеслось: «Так лети отсюда со своими крыльями, клоун. Какого черта ты подсел ко мне» Из–за этого прикосновения бюнетку стало пробивать дрожь. Её тело и сердце сковала паника, переходящая в ужас. Она прекрасно знала этот голос, чувствовала его пальцы на своей коже, и единственное, что она ощущала – это мандраж, перемешавшийся с тошнотворным отвращением. Она хотела вскочить, откинуть его руку и броситься наутёк, прихватив с собой Торри, но не могла этого сделать. Ноги брюнетки будто приросли к полу, она не могла сделать ни шага, ни движения, её глаза опустились к мужской руке, что держала её. Возможно, любой другой даме её возраста было бы приятно столь напористое поведение от такого как Лаймон Мале, кто–то бы даже посчитал его удачной партией. Но только не Меллиса, ей претило не то что находиться с ним рядом, но и сама мысль о том, что они дышат одним воздухом вызывала тошноту. «Надо было дать Максу добить тебя к чертям, мерзкое подобие человека... Нет, терпи, тебе нужно просто потерпеть еще немного...»              – Даже если вы и смотрите на меня, как на жалкое насекомое, но прошу вас дать мне один лишь шанс…              Внезапно раздался звон и на спину Мале младшего опрокинулся поднос с тарелками, в одной из которых был светло–зелёный крем–суп. Остатки еды расплескались по всей его спине и волосам, запачкав пиджак. Из–за этого мужчина, который словно пиявка присосался к Меллисе, отпрянул и резко вскочил на ноги:              – Ты что совсем ослеп, кретин?! – он заорал на весь ресторан, из–за чего посетители переключили внимание на этого кричащего мужчину. Мале младший схватил за грудки официанта и тряхнул его, крича свое имя и то, какими проблемами бедному работнику может выйти эта оплошность. Именно эта суматоха помогла Меллисе и Торри незаметно подняться с места, оставить деньги на столе и уйти из заведения. Лишь когда нога брюнетки переступила порог ресторана и они обе оказались на свежем воздухе, младшая Эзенбаум немного покачнулась, едва устояв на ногах. Торри обхватила Меллису за талию, что–то приговаривая ей:              – Всё будет хорошо, госпожа. Всё будет хорошо.              Торри сжала свободную ладонь в кулак, словно от бессилия, которое она испытывала до этого в ресторане. Беловолосая служанка осторожно вела Меллису прочь от этой улицы. Остановившись у одной из лавочек, что находились здесь для отдыха горожан, служанка усадила Меллису на лавочку. Сама же присела на корточки возле брюнетки и, достав платок из кармана, протёрла им ладонь, которую держал этот мерзкий и странный мужчина.              – Это же он, да? Тот, из–за кого вы плохо спите… – Торри тихо всхлипнула: – Простите меня, госпожа.              Меллиса, не слыша того, что она бормочет, смотрела в пустоту и немного вздрагивала, словно проживая какие–то воспоминания заново. В какой–то момент она пару раз моргнула, вырвавшись из объятий тяжёлых мыслей и затем тихо произнесла:              – Когда вернёмся домой, я начну тебя учить грамоте, дабы тебе не было неловко ходить по таким местам со мной , хорошо?              Торри сжала губы и на её глазах появились слезы:              – О… госпожа… Вам сейчас о себе нужно беспокоиться, а не об этом…              Служанка опустила голову и прикоснулась прохладной щекой к тыльной стороне ладони брюнетки. Словно пытаясь успокоить не то себя, а может свою госпожу. Внезапно, рядом с ними на лавочку плюхнулся официант. Откинувшись на спинку лавочки, он повернулся к Меллисе, кивнул с озорной улыбкой и произнёс:              – Надеюсь, я подоспел вовремя, леди Эзенбаум.              Взгляд Торри заледенел и она быстро поднялась на ноги, воскликнув:              – Кто ты такой? Почему ты так бесстыдно подсел к нам?              Молодой мужчина был лишь ещё одной угрозой в сторону госпожи, а посему опасным. Его цвет глаз и волос были какими–то непостоянными. На них не мог сконцентрироваться взгляд и будто соскальзывал, не давая зацепиться. Они словно постоянно подрагивали, не имея формы и четкости. Расплывались и снова собирались воедино. Услышав его голос, девушка повернула голову и на её лице появилось недоумение, смешавшееся с легким раздражением.              – Кто вы такой?              Мужчина наклонил голову и устремил непонятный цвет глаз на девушку и растянул губы в улыбке:              – Тот, кто слишком поздно принёс вам вино в нашу прошлую встречу.              Меллиса нахмурилась, не понимая о чём он говорит, но в какой–то момент её брови поднялись вверх и она воскликнула:              – Вы? Вы же Ваше в… – на губы девушки лег указательный палец и мужчина подмигнул:              – Зовите меня просто по имени.              Мужчина убрал указательный палец с губ девушки, и та несмело произнесла: – Господин Х..Хейл?              Мужчина кивнул, а служанка шлёпнула по его ладони и оттолкнула, почти пряча за свою спину Меллису:              – Какого чёрта ты себе позволяешь?              – Торри! – Брюнетка схватила её за платье, едва не начав мысленно хныкать при этом. Ладно Меллиса, она ещё не получит слишком больших проблем, но Торри… Из–за того, что служанка подняла руку на члена императорской семьи, она может поплатиться, а зная вспыльчивый характер Хейла, возможно, и жизнью. Пусть он и не вёл себя, как отброс при последней их встрече, но люди так просто не меняются, уж это она знала точно. – Успокойся, не нужно так делать с его высо… господином Хейлом, он помог мне. Простите мою служанку, господин Хейл.              Торри замолчала, и плотно сжала губы, тогда как Хейл тихо рассмеялся и отмахнулся от извинений:              – Ничего страшного. У тебя такая свирепая защитница, – он стрельнул глазами на возмущённую служанку и добавил, немного помедлив, – только почему–то она молчала, когда парень с именем фрукта к тебе лип.              Торри выпучила глаза и резко дёрнулась в сторону молодого парня:              – Эй, ты!...              – Тише, Торри. – Девушка дёрнула беловолосую служанку за одежду, призывая остановиться. Хейл поднял ладони вверх и чуть улыбнулся:              – Какая вспыльчивая, кошмар. А я ведь просто пытался помочь.              Торри схватила Меллису за руку и произнесла, искоса бросая взгляды на хихикающего парня:              – Моя госпожа, давайте уйдём от этого странного человека, он мне не нравится.              Хейл же ещё шире улыбнулся:              – Да я вообще мало кому нравлюсь, если уж на то пошло.              Меллиса закатила глаза и резко бросила:              – Господи, вы оба успокойтесь. У вас, господин Хейл, привычка такая что ли выводить из себя всех, кого видите? А ты, Торри, будь немного уважительнее.              Служанка нахмурились и от обиды надула губы, второй принц же хохотнул:              – Это всё из–за моего великолепного лица. Не все в силах совладать с этой красотой. – Мужчина большим и указательным пальцем подпёр свой подбородок, прикрыл один глаз и самодовольно улыбнулся.              Меллиса едва слышно фыркнула и поднялась с места. «Не понимаю, чего он пытается добиться своими действиями?»              – Думайте как хотите, господин Хейл. Но, в любом случае, спасибо за то, что сделали.              – Обращайтесь леди Эзенбаум. – Молодой мужчина протянул руку. Немного замешкавшись, Меллиса протянула руку в ответ. Хейл изящно наклонился и легко прикоснулся губами к тыльной стороне её ладони. Его прикосновение не несло подтекста, обычная вежливость, но почему–то Меллисе стало не по себе. – Надеюсь, мы с вами еще увидимся.              Меллиса лишь легко кивнула в ответ и отвернулась. Но стоило ей сделать пару шагов, как Хейл, всё ещё сидящий на лавочке, спросил:              – И вы вот так уйдете? Даже не спросив?               Меллиса резко остановилась и чуть повернула голову в сторону мужчины:              – Спросив насчёт чего?              Раскинув руки в сторону, он спросил ещё раз:              – Разве вам не любопытна причина, по которой я помог вам? Почему вообще вмешался в это, да ещё и использовав маскировку?              Она колебалась, спросить или нет. «Он пытается манипулировать мной или мне кажется?» Девушка уже предполагала причину, по которой Хейл находился в этом месте. Будучи вторым принцем империи, он часто пренебрегал защитой и шлялся по сомнительным заведениям. Хоть это она знала со слов Макса, но всё же. И судя по маскировке, Хейл просто находился в этом месте по каким–то своим делам, и вряд ли они были связаны с Эзенбаум. Меллиса наконец повернулась полностью и, прищурившись, спросила:              – Ну и почему же?              Хейл медленно растянул улыбку на губах:              – Скажем так, мне… – он замер, словно пытаясь подобрать верные слова, – нравится помогать раненым душам, особенно тем, которые хотят сбежать из капкана ужасной судьбы. Той самой судьбы, в которой их ждёт лишь боль, смерть близких и потеря собственного достоинства.              Меллиса чуть нахмурилась, а мгновение спустя её глаза округлились. Словно улавливая то, что он имел в виду. В голове Меллисы пронеслось: «Быть не может, неужели он…» Брюнетка попыталась было подойти к нему, но её остановила рука Торри, что схватила за предплечье. Сам же Хейл поднялся на ноги и, легонько склонив голову, бросил:              – Хотя… Думаю, эта тема больше подойдёт для нашей следующей беседы. – Мужчина отвернулся и махнул рукой, быстро уходя от них. – Поговорим в другой раз, леди Эзенбаум.              Девушка скинула руку Торри и, подобрав юбку, практически побежала вслед за вторым принцем. Вслед за ней побежала и Торри. Но когда обе девушки забежали за Хейлом в ближайший переулок, увидели лишь тупик, в котором уже никого не было.       

***

             Мужчина среднего телосложения буквально пробежал по центральной широкой лестнице особняка. Его седые короткие волосы были зачёсаны назад, а дыхание из–за короткой пробежки сбилось. Светлые серо–голубые глаза сверкали, подобно лезвию кинжала на солнце. Быстро свернув направо, он, безошибочно найдя двойные двери, ведущие в библиотеку, резко распахнул их. В библиотеке царил полумрак, через плотные шторы едва пробивался солнечный свет. Но даже его хватало, чтобы увидеть дым который клубился по библиотеке. В её центре стояло несколько диванчиков и кресел. Рядом находились столик. И на этом небольшом письменном столе лежал на спине Лаймон Мале. Он держал в руках стеклянную трубку, в которой дымились кристаллы голубого цвета. Лаймон втянул воздух из этой трубки и, задержав дыхание, выдохнул. Его ноги висели словно плети, а руки едва шевелились. Молодой мужчина медленно моргал и что–то не внятно бормотал. Едва ли не со злобой Амель Мале подскочил к сыну и схватил его за грудки, заставил приподняться со столика:              – Ты что устроил, мелкий ублюдок?              Мужчина сдвинул брови к переносице и снова тряхнул своего сына, который едва мог сфокусировать взгляд на отце.              – Ты совсем что ли с ума сошел, кретин? – Амель резко ударил своего сына по щеке и почти с презрением оттолкнул его. Тот же даже не сопротивлялся и, словно безвольная кукла, упал на пол.              – Какого чёрта ты пристал к ней в ресторане?! А?              Лаймон, едва ворочая языком, задвигался на полу и, перевернувшись, он с трудом сел на задницу. Попытка сфокусировать взгляд на своём разгневанном отце не увенчалась успехом, и Мале младший чуть тряхнул головой, дабы немного прийти в себя.              – П…пааа… успокойся…. – даже эти размазанные слова дались ему с таким диким трудом, что на какое–то мгновение ему почудилось что он сказал это в голове, но, заметив ещё более разгневанный взгляд отца, всё же понял что сказал это вслух.              – Успокоиться? У тебя, щенок, было единственное задание, соблазнить эту тупую девку, а ты даже с этим не справился! – отец разочарованно пнул носком ботинка своего сына по бедру, отчего тот, словно кукла неваляшка, снова свалился на пол. – Какого чёрта ты пристал к ней на людях? Уже по всей столице говорят, что ты чуть ли не открыто домогался её!              Лаймон надул губы и плаксиво запротестовал:              – Я не домога–а–ался–я–я… Я просто х… хотел поговори…ть. – И снова все слова у него в голове перемешивались в кучу.              – Ты тупой ублюдок! Тебе Деон доверил это плёвое дело, а ты даже тут умудрился все просрать!              Мужчина резко схватил своего сына за чёлку, тряхнул его еще раз. Тот же в ответ заскулил и попытался вяло сбросить руку своего отца, но ничего из этого не вышло.              – Она малолетка, которая только вступила в брачный возраст, а ты, мало того, что не смог вскружить ей голову, так ещё и настроил против себя многих аристократов! Идиот! – отец снова ударил по лицу своего сына и отпустил его волосы. Мужчина выдохнул и запрокинул голову. Его виски пульсировали от боли. А в голове звенел стальной голос его родного брата: «Усмири своего сына и пусть он любыми путями сделает то что должен. Иначе он мне не нужен. А ты знаешь, что я делаю с людьми, которые мне не нужны…»              Амель прошёлся рукой по своему лицу и, задержавшись на своей короткой седой бороде, он снова устремил взгляд на сына. Тот ползал в ногах отца, хватая его за штанину и что–то ноя. Выдохнув, Мале старший произнёс:              – Ты, кретин, даже не понимаешь, на что я иду ради тебя… – Амель засунул руку в свой внутренний карман пиджака и достал оттуда маленький стеклянный бутылёк с прозрачной жидкостью. По размеру бутылочка была не больше пары сантиметров, с чёрной деревянной пробкой, которая плотно закрывала содержимое в нем.              – Скоро начнутся охотничьи соревнования и ты должен любыми путями заставить её выпить это. – Он протянул своему сыну небольшую бутылочку и тот, медленно потянувшись, взял её в руку. – Добавь в чай, влей ей насильно через рот, вылей в лицо: что угодно сделай, но добейся того, чтоб она это проглотила.              Молодой человек уставился на бутылочку и спросил:              – А что это?              – Это… – он чуть ухмыльнулся, – благодаря этому она сама прыгнет к тебе в койку, а после этого жениться на ней, дабы спасти её честь, окажется самым простым в нашем плане.              Лаймон оскалился и кивнул:              – Я заставлю её это выпить любыми способами, это я обещаю.              – И не забудь, ты должен в этот момент быть рядом. Понял?              – Да. Я всё сделаю. – Ответил, не смотря на своего отца, Лаймон, чуть покручивая в руках бутылёк…       

***

             Пусть Лаймон и подпортил день, но намеченные планы, всё же было необходимо выполнить. Одним из этих планов было присмотреть подарок родителям на годовщину, а другим – купить тесьму, для того чтоб изготовить кисточки для мечей. Ведь скоро, буквально через несколько дней, должен был начаться сезон охоты на демонических зверей. А эти кисточки были одним из атрибутов охоты. Обычно девушки её возраста делали такие кисточки и отдавали их либо своим возлюбленным, либо членам семьи мужского пола. Меллиса планировала купить несколько мотков тесьмы, дабы сделать кисти для отца и брата, а посему необходимо было зайти в магазин текстиля. Стоило ей открыть дверь магазина, как её поразила суматоха, которая царила в нём. Больше десяти молодых девушек, не считая работников магазина, словно торнадо перемещались от одной полки к другой, сметая с прилавков всё что могли. Тесьма, бусины, колокольчики, металлические зажимы, обереги: всё это буквально исчезало из–за этого водоворота девичьих юбок и счастливых визгов.              Меллиса и Торри, явно опасавшиеся, что их просто затянет в этот вихрь, сиротливо замерли у входа. Они наблюдали за тем, как одна продавщица так быстро упаковывала товар, что движения её рук едва были различимы. Другая рассчитывала покупателей и отдавала сдачу. Третья металась от прилавка до подсобки и назад, вновь и вновь принося различные коробочки с фурнитурой.              Как Меллиса поняла по разговорам, девушки входили в какой–то клуб и поэтому пошли все вместе сюда. Меллиса уже начала немного притопывать ногой, томясь в ожидании, едва скрывая своё раздражение на лице. Такое количество визжащих дам в одном месте у Меллисы вызывало только одно желание – как можно скорее уйти. Женщины, которые обслуживали эту толпу визгливых барышень, были похожи между собой, возможно, даже были родственниками. Их телосложение, рост, вес, черты лиц, и даже цвет волос был похож. Лишь несколько вещей отличало их друг от друга: возраст, цвет глаз и фартуки. Самой старшей была девушка, которая рассчитывала покупателей, а самой младшей – та, которая бегала из подсобки и назад. Меллиса прошлась взглядом по девицам и обратила внимание на цвет их фартуков, которые были надеты поверх тёмно–синих платьев. У той, которая упаковывала подарки, был белый фартук, та, которая принимала оплату, имела светло–голубой фартук. Ну а девушка, которая чаще находилась в подсобке, чем в зале была с тёмно–коричневым фартуком. Возможно, это был не только обычный аксессуар, но и так же обозначение обязанностей.              Зал пусть и был небольшим и светлым, но из–за такого количества посетителей он словно уменьшился вдвое до размера кладовки под лестницей. Свет из двух окон по бокам от большой двери освещал зал, в котором на двух стенах висели небольшие мотки с тесьмой, которые видимо были не для продажи, а для показа. На другой был небольшой стенд с фурнитурой. Начиная от бусин, заканчивая различными колокольчиками – всё было именно там.              Раздражение на Меллису накатывало новой силой, и ровно в тот момент, когда брюнетка уже хотела было бросить в кучку этих визгливых дамочек что–то наподобие крысы или дохлой кошки, кучка девиц так же всей гурьбой выпорхнула из магазина, оставив после себя звенящую тишину. Меллиса мизинцем легонько поковырялась в своем ухе, пытаясь избавиться от назойливого звона. Молодая женщина с коричневым фартуком, выходя из подсобки, издала протяжный стон–хрип и произнесла:              – Единый помилуй, молодые дамы просто неугомонные, я думала, они из меня все соки высос… Ой.              Она наконец заметила, как на неё таращили глаза коллеги и кивали на стоящую чуть поодаль Меллису со служанкой. Намекая, что не стоит раскрывать рот, когда тут есть ещё клиенты. Эзенбаум поправила юбку платья и медленно перевела взгляд поочерёдно с одной продавщицы на другую. Женщина в светло–голубом фартуке немного вздрогнула, столкнувшись с проницательным взглядом Меллисы, и учтиво спросила:              – Я могу вам что–то подсказать, госпожа?              Эзенбаум поджала губы и, чуть шаркнув по деревянному полу туфлей, шагнула вперед:              – Да, мне нужна тесьма фиолетового цвета.              Женщина в белом фартуке кивнула своей коллеге, которая только вышла из–за занавески подсобки. Последняя буквально на мгновение поменялась в лице, едва подавляя желание закатить глаза, и скрылась в подсобке. Через пару секунд шуршания до Меллисы донеслось:              – Этого цвета нет.              Меллиса выдохнула, явно ожидая чего–то подобного, но сдаваться не собиралась:              – Ладно, тогда цвет маджента.              Практически мгновенно раздалось:              – Его тоже нет.              – Пурпур?              – Отсутствует.              – Лавандовый?              – Закончился.              – Баклажановый?              – Забрали только что.              Уголок глаза Меллисы дёрнулся, и она закатила глаза и на выдохе тихо произнесла: – Чёртовы профурсетки…              Торри встрепенулась и, выпучив глаза, посмотрела на свою госпожу. Она впервые видела, чтобы та выражала свое недовольство. «Она такая милая, когда так делает, наблюдать за ней, когда она недовольна и зла на кого–то – высшая степень наслаждения…» Торри чуть улыбнулась своим мыслям и выпятила грудь вперед, словно от гордости за свою госпожу.              В планы Меллисы не входило то, что она не сможет купить ни один цвет.              – А вообще хоть какой–то цвет, приближенный к фиолетовому есть?              Молодая женщина высунула свое лицо из–за занавески, что закрывала вход в подсобку и улыбнулась:              – Тоже хотите кисточку подарить вице–капитану Золотых Грифонов? Меллиса медленно моргнула и вкрадчиво поинтересовалась:              – Что, простите?              Девушка в коричневом фартуке округлила глаза, по тону брюнетки быстро поняв, что сболтнула лишнего. И вместо неё торопливо начала объяснять женщина в белом фартуке:              – Ох, просто… Сейчас имя господина Эзенбаум на слуху, и все девушки делают кисти, чтобы преподнести ему её на открытии охотничьего сезона. Рассказали, он недавно ходил вместе со своими подчинёнными в закрытый район, чтобы помочь обездоленным с продовольствием и крышей над головой. Так что некоторые поговаривают, что церковь может его вознаградить статусом святого в этом году…              Брюнетка сжала челюсть и едва слышно пробормотала, пропуская мимо ушей дальнейшие дифирамбы в сторону брата:              – Не брат, а святая вертихвостка какая–то. Успевает и дела добрые делать и хвостом перед дамами крутить. И из–за этого я не могу получить фамильный цвет, просто блеск.              Продавщица почти полностью показалась из–за занавески и поинтересовалась:              – Вы что–то сказали?              Меллиса выдохнула, потёрла свой лоб, немного устало спросив:              – Я говорю, а у вас чёрная тесьма есть?              Продавщица бросила взгляд на свою коллегу и переспросила:              – Ч–чёрный, да есть.              Брюнетка двинулась к стойке с фурнитурой, кивнув:              – Принесите два отреза пожалуйста. А бусины у вас есть? Какие–нибудь яркие и необычные. Если есть изготовленные из магических камней, было бы вообще отлично. Цена неважна.              Девушка в белом фартуке немного сдвинула брови к переносице и покачала головой, словно раздумывая над чем–то. Затем, бросив взгляд на Меллису, спросила:              – Хм… Цена точно не важна?              – Абсолютно.              Продавщица в светло–голубом фартуке бросила взгляд на свою коллегу, стоявшую у подсобки, и, кивнув, медленно произнесла:              – Думаю что–то есть, сейчас секунду.              Она отошла к своей коллеге, которая всё ещё стояла, сжимая в ладошке ткань занавески, что закрывала проход. Тёмно–синяя бархатная ткань не мялась из–за действий продавщицы, которая отчего–то нервничала. Продавщица в светло–голубом фартуке подошла к своей коллеге и тихо что–то ей прошептала. Они начали переговариваться и явно спорили о чём–то, но Меллису это особо не интересовало. Она рассматривала тесьму, которая была выставлена на продажу, при этом размышляя, почему её брат в принципе заинтересовался закрытым районом, если до этого он даже носа там не показывал. Внезапно она замерла и тихо протянула, говоря сама с собой:              – Возможно, это из–за того случая на банкете, Хейл говорил, что им нужно отправиться в закрытый район. Может, там его что–то зацепило? Но в любом случае, меценатство не особо в его стиле.              – Госпожа? – Торри тихо приблизилась. – Что–то не так?              – А? – Меллиса не ожидала, что её служанка окажется так близко, отчего вздрогнула и резко обернулась, тем самым почти столкнувшись лицом с Торри. – Ты напугала меня. Я не слышала, как ты подошла.              – Прошу прощения, – служанка сделала два шага назад, – просто я услышала, что вы что–то говорите, решила узнать, может вам нужна помощь.              Меллиса вяло отмахнулась, флегматично бросив:              – Не обращай внимания, это я вслух рассуждаю о своем брате.              – Хорошо. – Она чуть кивнула ровно в тот момент, когда из подсобки вышла продавщица в коричневом фартуке, неся одну длинную коробку. В длину коробка была около метра. В ширину же не больше двадцати сантиметров. И больше напоминал коробку для меча, чем коробку, в которой будут лежать бусины для украшения. Поставив её на стол, девушка выдохнула и, утирая пот коричневым фартуком, чуть отошла, давая своим коллегам пройти. Продавщица в белом фартуке, легко щёлкнув замками на крышке коробки, затем повернула коробку к Меллисе и произнесла:              – Только осторожнее, некоторые могут своим светом ослепить вас.              В следующее мгновение крышка поднялась и в лицо Меллисе ударил яркий переливающийся свет. Брюнетка прищурилась и немного прикрыла глаза ладонью. Через несколько секунд яркость света, исходящая от бусин, поубавилась так что на них можно было взглянуть без боли в глазах.              На тёмно–зелёной подушечке длиной во всю коробку лежали в ряд семь небольших бусин, размером едва ли больше ногтя на мизинце мужчины.              – Эти бусины сделаны из магического камня, так что их не так–то просто разрушить. Некоторые из них помимо простого блеска и сияния могут таить в себе как защитные чары, так и атакующие, некоторые телепортацию и призыв магического животного.              – Откуда они у вас? – девушка неверяще уставилась на эти, можно сказать без стеснения, драгоценные бусины, рассматривая их.              Девушка в белом фартуке тихо произнесла, не отрывая взгляда от бусин:              – Четыре года назад к нам пришёл торговец и вместе с обычными бусинами принёс их. Сказав, что женщины, которые истинно захотят уберечь своих родных, обязательно спросят о них.              Меллиса, едва касаясь подушечками пальцев края коробки, произнесла:              – И как, спрашивали?              Другая продавщица развела руками:                           – Вы первая.              Все пять девушек склонились над коробкой с бусинами не в силах оторвать взгляд от них. Но Меллису привлекли три из них. Одна была тёмно–пурпурного цвета, переливаясь и временами уходя в тёмно–сливовый оттенок. Вторая была цвета ультрамарина и с едва заметным переливом цвета индиго. Но третья была не похожа ни на одну бусину из всех. Вначале Меллисе показалось, что она какого–то невзрачного коричневого цвета, без блеска или особенностей. Но в какой–то момент Меллиса заметила, что из–под этого коричневого цвета словно пытается вырваться ещё один. Вопрос, который хотела задать Меллиса, произнесла удивлённая Торри:              – Цвет движется? Или мне кажется?              – Вам не кажется. Когда в магическом камне есть магия, он же чуть блестит, словно показывая, что ещё готов работать. А эти бусины сделаны как раз–таки из магических камней. Поэтому они так и ведут себя. Но помимо этого, – девушка в белом фартуке надела на свою правую руку перчатку и, аккуратно взяв коричневую бусину, протянула её к Меллисе. Брюнетка выставила руку, и стоило бусине лечь на ладонь, как она мгновенно изменила цвет. Теперь бусина напоминала переспелую вишню, которую только сорвали с ветки. Единственным отличием было то, что обычная вишня не блестит так как это делала бусина. – В коробке у них один цвет, но при взаимодействии с аурой человека, цвет меняется. Как вы видите, этот изменился вот так.              Меллиса поднесла её к глазам поближе и, немного сдвинув брови к переносице, спросила:              – А что она даёт?              – Ускоренную регенерацию.              – Вот как. – Протянула брюнетка, – а вот эти две?              Она указала на другие бусины, что привлекли её внимание.              – Вот эта, – продавщица указала на пурпурную бусину, – защитит от любого смертельного удара. Не важно магия, оружие или дикий зверь. А вторая даст вам магию полёта на 30 минут.              Меллиса протянула:              – Поняла.              – Хотите я расскажу про то, какие способности у других?              – Нет, это не нужно. – Брюнетка разглядывала бусину у себя в руке, словно диковинного зверька. – Я беру эти три бусины.              – Хорошо…              Выйдя из магазина, в котором оплачивать пришлось чеком, так как столь большой суммы Меллиса с собой не взяла, Торри спросила:              – Вы же планировали взять только две бусины для Господина Эдгара и господина Максимилиана.              Меллиса села в карету и пожала плечами:              – Она мне напомнила одного человека, – Меллиса прислонилась к окну и погладила пакет, в котором лежали мешочки с бусинами и тесьма, который так же как и она внешне является самым обычным и заурядным, но стоит увидеть его истинную натуру, как все эти убеждения разбиваются в дребезги. Немного помолчав она добавила:              – Только, пожалуй, его волосы не такого тёмного оттенка…       

***

             Красноволосый мужчина, сидя в своем кабинете, пролистывал какие–то бумаги, иногда заглядывая в чёрный небольшой блокнот, словно сверяя записи. В какой–то момент он замер и хмыкнул. Затем, откинувшись в своём кресле, Каллен прикрыл правым предплечьем глаза. В голове мужчины роились разные мысли, но все они раз за разом возвращались к хозяйке этого блокнота. Записи, которые она ему дала, по мере того как время шло вперёд, подтверждались снова и снова. Пусть события пока что были незначительны и не слишком серьёзны, но всё же, каждое из них ещё больше укрепляло уверенность мужчины в правдивости слов девушки, которая и без того была. Даже это последнее совпадение с грабежом иностранного торговца, что произошло несколько дней назад, было указанно здесь вместе с именем того, кого позднее обвинили и осудили за преступление.              – С этим блокнотом даже загадки стали какими–то слишком простыми, – усмехнувшись, пробормотал мужчина.              Но несмотря на плюсы этого блокнота, так же был один ощутимый минус, который перекрывал всё положительное. Ведь чтобы узнать это Меллисе пришлось прожить ту жизнь. Прожить те ужасы, прожить те страхи и прожить всё то горе, которое раз за разом лилось на её голову.              Было ли Каллену жаль её? Однозначно, да. Хотел бы он, чтобы она не проживала все эти события? И да, и нет. С одной стороны, конечно, такое он бы не пожелал никому, но с другой – эти данные были бесценны, и с третьей – благодаря этому она могла получить намного больше. И стать той, кем не смогла стать в своём видении. Мужчина цокнул языком:              – Мной двигает эгоизм, который я пытаюсь оправдать непонятно чем. – Подытожил свои размышления и немного раздражённо дёрнулся, снова выпрямился и согнулся над бумагами. Ему по человеческим меркам должно быть стыдно, но не было, наоборот, сейчас его взгляд сосредоточился на делах герцога Солсбери и аристократичных семей, что благоволили ему. Сейчас семей было немного, но они были. И также герцог входил в имперский совет. Совет, с которым советуется император при внедрении реформ и налогов. Пусть совет и не имеет как таковой власти, а все их слова являются рекомендациями, но всё же.              Каллен взяв другую папку и, раскрыв её, быстро пробежался глазами по написанному. Открыто Солсбери никогда не ввязывался в какие–то сомнительные дела, и вёл себя больше как бизнесмен, который знал что делает. Несколько золотодобывающих шахт и одна шахта, добывающая магические камни, обеспечивали огромное состояние, которым Деон Солсбери распоряжался с умом. Но что–то всё же смущало Каллена, и если до этого он не интересовался делами герцога, то сейчас связь, которая была незримой, становилась более ясной. Герцог Солсбери последний год стал налаживать связь со многими когда–то богатыми аристократическими родами, но именно с теми, что потеряли по какой–то причине своё величие. И что самое интересное, большая часть владений этих родов находилась на границе с тёмным лесом империи и королевством Эсариум. Как раз между этими двумя точками и находилась равнина Ростернау где, если верить словам Меллисы, Каллен должен был умереть. Мужчина постукивал пальцами правой руки по столешнице, задумавшись над этой интересной деталью, как в дверь его кабинета постучали. Мгновение спустя дверь открылась и в кабинет вошел какой–то человек в плаще. Закрыв дверь за собой, человек подошел ближе к столу и склонил голову в поклоне. Подняв взгляд, Каллен кивнул:              – Можешь докладывать.              – Хорошо. – Человек откинул капюшон и на кронпринца взглянули округлые серо–зелёные глаза. Девушка, которая пряталась под плащом, произнесла, поправив свой белый чепчик служанки: – Я встретилась со своими ушами в поместье Мале.              – И судя по тому что ты примчалась сюда ко мне в таком виде, не составив письменный доклад, тебе есть о чем доложить.              – Всё так, ваше высочество. – Девушка выдохнула и начала рапортовать. – Мне сказали, что несколько дней назад между Мале страшим и младшим произошла большая ссора, которую было слышно во всем поместье.              Каллен приподнял бровь и немного наклонил голову влево:              – Вот как, по какому случаю?              – Из–за инцидента Мале–младшего, что произошёл в ресторане.              Каллен немного нахмурился:              – Инцидент?              Девушка немного надула губы и почесала щёку, вспоминая что ей передали:              – Как мой человек понял, Мале–младший приставал в ресторане к какой–то девушке, но в итоге только сделал хуже. И из–за этого Мале старший пришёл в бешенство.              Каллен цокнул языком, почему–то сразу интуитивно почувствовал о какой именно девушке говорилось. Пусть и событие явно прошло с положительным финалом для Меллисы, но сам факт, что вообще что–то подобное произошло, его мгновенно взбесил. Так что он едва мог подавить раздражение. Девушка, что докладывала, не замечая поменявшееся настроение её руководителя, продолжила:              – Но дальше произошло что–то интересное, во время ужина Мале–младший сказал следующее: «Когда она это выпьет, то не сможет соскочить с крючка».              Девушка замолчала, Каллен же приподнял бровь:              – И? Конкретнее ничего не говорили?              Девушка покачала головой.              – Нет.              – А что–то ещё странное было?              Девушка задумалась и затем медленно заговорила:              – Не совсем. Только… Мале–старший потом начал говорить о свадьбе и о том, что можно пропустить этап с помолвкой. Но о какой свадьбе они рассуждали, если у Мале нет невесты?              Каллен уставился на девушку, что стояла перед ним и, не сдержавшись, хмыкнул. Его уголки губ дёрнулись и приподнялись.              – Хорошо, ты свободна.              – Слушаюсь.              Как только дверь за женщиной закрылась, взгляд Каллена словно заледенел. Он плотно сжал челюсть и на его скулах начали играть желваки.              – Свадьба? Слишком много на себя берёшь. – Почти с ядовитой интонацией бросил мужчина, поднимаясь с места. Схватив пиджак, висевший на спинке кресла, он направился было на выход из кабинета. Ему очень сильно хотелось поговорить со своим другом и рассказать ему о том, что доложили. Но, не пройдя и половины пути, замер и проговорил вслух:              – Если я сейчас пойду к нему, кто даст мне гарантию, что этот идиот не наломает дров? –красноволосый устало потёр свое лицо и пробормотал: – Что лучше сделать? Предупредить её напрямую, но тогда она явно будет нервничать и чувствовать себя в опасности постоянной или…Его взгляд наткнулся на золотое кольцо, которое он носил, и в этот момент Каллен замер.              – Постой…              Внезапно в его голову пришла идея, о которой он почему–то не догадался с самого начала, но сейчас она ему показалось самой подходящей. Взяв со стола колокольчик, он позвонил в него. Не дожидаясь, когда к нему зайдут, взяв в руки пустой лист, он быстро и размашисто начал что–то писать на нём. Достав из ящика стола конверт и поставив свои инициалы, мужчина запечатал конверт. К тому моменту как Эрнест, предварительно постучав, зашёл в кабинет, письмо уже было запечатано.              – Срочно отправь это письмо в ювелирную лавку господина Серакса. Передай что цена не имеет значения, главное, чтобы оно было готово как можно быстрее, желательно к первому дню охотничьих соревнований.              Лопоухий парнишка осторожно взял письмо и нахмурился:              – Будет исполнено, но ваше высочество…              – Что? – немного раздражённо бросил Каллен сверкнув своими алыми глазами.              – Первый день соревнований уже через четыре дня.              – Скажи ему, что любую сумму его самого дорогого заказа пусть увеличит втрое. Столько готова заплатить императорская семья, если он всё сделает в срок.              Выпучив глаза, Эрнест поклонился и больше не осмелившись спорить, вышел в коридор. Каллен же сжал руку в кулак и выдохнул:              – Если получится, то у нас будет не всё потеряно…