Венец Зла

             Беловолосая служанка, не замечая никого вокруг, практически бегом пробежала по длинному коридору, едва успев затормозить перед дверью. В его голове гремели слова одного из гвардейцев, которые прискакали в поместье Эзенбаум по приказу наследника семейства: «Пару часов назад на карету Меллисы напали по пути в храм, её местонахождение неизвестно…» Эти слова для него были равносильны концу света. Не метафорически, а буквально. Одна мысль о том, что он может не увидеть её, пробуждала чувства внутри Торри, неподвластные ему. Единственное, о чём она сейчас думала – это найти её, неважно как, и что для этого нужно сделать. Важнее всего – снова увидеть её. И для этого она обязана сделать всё. Словно невидимая удавка затягивалась на шее беловолосой служанки, а чтоб снять её, она должна найти её. Распахнув дверь своей комнаты, Торри со всего размаха плюхнулась на колени. Пошарив под кроватью, она вытащила оттуда небольшой сундучок.       Быстро обернувшись, девушка, проверив что дверь в комнату закрыта, положила ладонь на крышку сундука и что–то едва слышно произнесла. С тихим шипением крышка сундука приоткрылась.       Торри выдохнула и, открыв крышку, окинула взглядом содержимое. Тонкая прядь чёрных волос, заплетённых в косичку. Волосы могли принадлежать лишь одному человеку – её госпоже. Торри собирала по одному волоску долгое время, до тех пор, пока несколько волосинок не превратились в косичку. Она собирала везде, и каждый волосок, который она находила в комнате Меллисы или на её одежде, был словно дар божий. Рядом с косичкой лежал кожаный плетёный браслет с маленькой серебряной головой одноглазого ворона. Если точнее, это был череп ворона с раскрытым клювом. Вместо глаза в центре лба у ворона сверкал камень похожий на бриллиант. Помимо волос и браслета, в сундуке также лежали чёрный блокнот, карандаш и каплевидный чёрный камень на кожаном ремешке.       Служанка поднялась на ноги и быстро, насколько это было возможно, стянула с себя платье. Её обнажённое тело было странным и явно отличалось от обычного тела молодой женщины. В районе груди Торри будто окутывала какая–то неизвестная дымка, сквозь которую можно было с трудом различить женскую грудь. Но стоило Торри взять чёрный камень и повесить его на шею, как всё тут же изменилось. Дымка пропала и, более того, если бы кто–то посторонний зашёл сейчас в комнату, он бы увидел не крепко сложенную девушку, а молодого мужчину. Широкие плечи и мускулатура, черты лица и рост – это всё скрывало заклинание, которое деактивировалось лишь благодаря подвеске, что теперь висела на его шее. Молодой мужчина снова полез под кровать и достал оттуда какой–то мешок. Раскрыв его, он взял вещи и начал быстро переодеваться. Чёрные брюки сидели на его фигуре так идеально, словно были его кожей. Высокие чёрные сапоги обладали мягкой подошвой. В низкие каблуки сапог были инкрустированы дорогие магические камни, которые могли подавлять звук шагов и облегчить вес владельца. Чёрная кожаная куртка с высоким воротником закрывала его лицо практически до кончика носа, а её глубокий капюшон скрывал необычный цвет волос владельца. Через плечо у него висела небольшая сумка, на поясе виднелось несколько кинжалов и отравленных игл. За небольшим окном только начало вечереть, так что прошло не больше пары часов с момента похищения.       – Надеюсь получится отследить её… – даже голос бывшей служанки претерпел изменения, став более низким и хриплым. Надев браслет с черепом ворона на правую руку, Торри достал из сумки карту и, раскрыв её, положил на пол. Поверх карты он бросил косичку из волос. Затем тихо заговорил: «О, великий ворон, смотрящий, знающий и чувствующий… Я Теодор Рик Леолнел взываю к тебе, помоги сыну своему, плоти твоей и крови твоей, направь меня для спасения души невинной, плата моя да предаст тебе сил.»       Молодой человек, не открывая глаз, ловко достал метательный нож из потайного кармана на куртке и быстрым движением разрезал левую ладонь. Кровь Торри или же Теодора начала капать вниз, но не долетая до карты, она с тихим шипением просто испарялась в воздухе. Одновременно с этим Торри услышал тихое урчание, от которого его волосы на затылке поднялись дыбом. Звук словно был везде и одновременно нигде. Будто огромное зловещее и древнее существо прямо сейчас наблюдало за ним из теней. И это можно было воспринять и как любопытство, так и как обычный ответ на призыв.       «Возва–а–а–ал… я жда–а–а–а–ал…»       Тихий каркающий голос произнёс это буквально в голове молодого человека. Словно отец, который ждал своего сына домой, но тот пришёл лишь за самым необходимым. С толикой обиды и отцовской любви.       Кровь Теодора, которая капала вниз, с каждым мгновением пролетала всё меньшее и меньшее расстояние пока в какой–то момент перестала даже сочиться из раны. Тонкая косичка из чёрных волос дрогнула и шевельнулась. Затем она двинулась по карте, подобно гусенице. В какой–то момент она замерла и скрутилась в клубок, в центре которого была область в пару километров. Урчание медленно, но верно переросло в шипение, а после в тот же каркающий голос в голове молодого мужчины:       «Точ..нее… не–е–е…льзя–я–я…ищи–и–и…там...»       Едва заметно Теодор поморщился, но все же произнёс: «Благодарю, великий ворон.» Молодой мужчина собрал вещи и засунул их в свою сумку. Затем он открыл окно и выглянул из него. Эта сторона особняка выходила аккурат на подсобные помещения и конюшни. Как только он убедился, что никого из прислуги нет рядом, молодой человек нырнул в открытое окно, подобно рыбе, что ныряет в воду. Его не смутило то, что его комната располагалась на третьем этаже, и что он может получить урон. Нет. Его приземление было настолько бесшумным, что даже травинка не посмела издать звук, когда он опустился на землю.       Короткими перебежками, прячась от взора слуг, он быстро добрался до конюшни. И казалось бы, его побег был практически закончен, и никто не остановит его. Теодор уже вел лошадь под уздцы на выход, как голос с противоположного входа в конюшни окликнул его: «Кто ты такой?»       Теодор резко замер и немного обернулся. В небольшом дверном проеме стоял никто иной, как Аякс. По его подбородку стекал пот, а дыхание было тяжёлым, словно после короткой пробежки.       – Я видел, как ты направился сюда! Я тебя спрашиваю, кто ты такой? – брови блондина были сведены к переносице, а из–за влажной кожи его очки едва могли удержаться на кончике носа.       – Тц… – Теодор цокнул языком и произнёс так небрежно и чуть раздраженно, что ввел в ступор дворецкого. – Я тот, кто спасёт госпожу, кретин. Так что не мешай.              Одновременно с последними словами, он выхватил тонкую иглу со своего пояса и легко метнул её в сторону дворецкого. В последнюю секунду Аякс смог увернуться, как ему показалось.       – Страж… – Аякс хотел было закричать, но в какой–то момент его глаза закатились, и он рухнул вниз, подобно марионетке, которой перерезали верёвочки. Теодор, пробормотав какое–то матерное выражение под нос, быстро подошёл к лежащему без движения дворецкому:       – Ну и чего ты вдруг стал таким внимательным, а? – Теодор приподнял его, и оттащив на лавочку, посадил, облокотив спиной к загону с лошадью. На шее Аякса виднелась едва заметная красная царапина. – Ты – лишь перевод препарата, Аякс, – с раздражением в голосе буркнул Теодор и, легонько пнув ботинок дворецкого, отошёл от него. Затем закончил то, что он начал. Вывел лошадь из конюшни и ловко забрался в седло. Наклонившись к ней, он произнёс:       – Скачи так резво, словно тебе дорога твоя жизнь. – Словно в ответ на его слова, серебряный череп ворона на его браслете едва заметно блеснул. Лошадь, издав тихое ржание, быстро поскакала, увозя своего наездника с каждой секундой всё дальше от особняка.

***

      – Ты могла бы просто подписать бумаги. – Произнёс глава наемников, едва Мале–младший оставил свою пленницу.       – Ха… – Меллиса повернулась и, перекинув ногу на ногу, произнесла, – ты же вообще ни черта не понимаешь и даже не осознаёшь, во что вляпался, не так ли?       Её ухмылка и какое–то странное, почти самодовольное выражение лица, заставили наемника нахмуриться.       – Я понимаю, что ты здесь совершенно одна, и теперь только от меня зависит то, как с тобой будут обращаться до возвращения заказчика.       – Но если судить по тому, что ты пока не заорал во всю глотку, что со мной можно делать всё что угодно, тебя всё же что–то смутило. Не так ли? – и опять та же ухмылка, какая–то издевательская. Словно эта молодая пигалица не разговаривала с бугаём больше себя раза в три. Наемник молчал, и хоть его нижняя часть лица была прикрыта тряпкой, Меллиса словно услышала, как двигаются его желваки. Сведённые к переносице брови и прямой взгляд наемника свидетельствовали о том, что слишком уверенная девица действительно заставила его задуматься. Он уже не год и не десять промышлял таким видом разбоя. И казалось бы, повидал на своем веку всё. Но чтоб девица, которая была ровесницей его сестры, хладнокровно застрелила двух его людей, и после, сидя перед своим похитителем, вела себя так, будто завтра не наступит, он видел впервые. Да, были храбрецы, которых приходилось ломать. Были сразу люди трусливые и желающие всеми силами спасти свою шкуру. Были те, кто грозил им всеми карами небесными если не отпустят, но от неё исходила какая–то другая аура. Было похоже что девушка в столь юном возрасте пережила такое, что он ещё не видел. И общалась с ним так, словно он юнец, у которого на губах ещё не обсохло молоко.       – К чему ты ведёшь?       – Моё имя Меллиса Эзенбаум, я младшая дочь Эдгара Эзенбаум, Агента Императора. Или же, чтоб тебе было понятнее – я дочь десницы единого властителя империи Мартелио, Солнце и Луны империи, его императорского величества Фергуса Этана Тенлейни I. – Её губы растянулись в ещё более издевательскую улыбку. – И, вероятнее всего, к этому моменту я уже являюсь официальной невестой Каллена Клетуса Тенлейни, кронпринца империи, в которой вы находитесь. И на последок, я младшая сестра Максимилиана Эзенбаум, вице–капитана имперских золотых грифонов, но вы, вероятнее всего, знаете его под именем «Бешеный пёс Империи».       – Пф – бандит фыркнул и рассмеялся, правда смех показался каким–то неискренним. –Ты же сказала ему, что ты не невеста кронпринца. А я чуть было не поверил в твою речь.       Девица простодушно улыбнулась и, пожав плечами, проговорила:              – Соврала.       «Хах…Всё же она оказалась из тех, кто кичился своими знакомствами…» С некой толикой сожаления пронеслось в голове наемника.       – Жаль что не поверил, ведь мой брат не знает пощады, и с молчаливого согласия уже моего жениха, брат вырежет каждого, у кого с вами общая кровь. – Она с почти скучающим выражением лица перекинула волосы через плечо и стала расчёсывать их пальцами. – Он убьёт ваших детей, жён, отцов, матерей, сестёр и братьев… Перережет глотку любому, кто имеет даже самое отдалённое с вами родство, ведь мой брат «Бешеный пёс Империи», он не успокоится, пока не сделает то что нужно. Будь это линчевание или свержение короля соседней страны.       Бешеный пес империи. Пусть наемник и не был жителем империи, но и в Эскарийне слышал байки о нём. Правая рука кронпринца. Традиция, что шла от первого императора Мартелио, при которой будущему императору в услужение поступает человек из определенной семьи, и который становится его незаменимым помощником. И её брат был буквальным воплощением этой традиции. Преданный, жестокий и беспощадный когда это касалось императорской семьи или его собственной.       Наёмник повёл плечами. Он не понаслышке знает о том, что именно этот бешеный пёс проводил зачистку клана работорговцев в западных землях, что прилегают к границам Королевства Эскарийн. Безжалостный дьявол, не щадящий никого. Преследующий свою добычу до тех пор, пока его клинок не пронзит сердце врага. Но байки есть байки, а верить на слово пигалице, что сидит сейчас перед ним было бы… глупостью? Но что–то, какое–то чувство тревожности внутри наёмника начало царапать его сердце. То, как она говорила, она не угрожала ему, скорее, оповещала о грядущей опасности, если он сделает не правильный выбор. И это было немного раздражающе.       – И что ты предлагаешь, принцесса? – он почти в издевательской манере выделил это слово.              – Предлагаю подождать до рассвета.       – И что будет на рассвете? – глаза бандита сузились превратившись в щелочки. Он скрестил руки на своей массивной груди и его указательный палец правой руки стал отстукивать какой–то ритм по плечу.       – Если меня к тому моменту не найдут, то… – она повела плечиком и томно взглянула на главаря бандитов, – можете сделать всё, что пожелаете.       – Ты ведь понимаешь, принцесса, что я прямо сейчас могу отдать приказ? Тут больше тридцати вооружённых мужчин, и все очень давно не видели женского тела.       – Понимаю. – Она кивнула и с каким–то любопытством посмотрела прямо ему в глаза.       – И что меня заставит последовать твоей просьбе и отсрочить все до рассвета?       – Если вы так сделаете, то, – она перешла на эскарийский, – я клянусь вам богиней Серальд, никто из вас не умрёт от руки императорских воинов. Более того, если вы окажете мне содействие, то сможете стать достойными воинами империи.       Он приподнял бровь и вслед за девушкой перешел на эскарийский:       – Слишком сладкие речи для той, кого я держу в плену.       – Вы ничего не потеряете от этих нескольких часов.       – Но и не приобрету. – Он ухмыльнулся в ответ на её слова. Словно вся эта ситуация была ничем иным, как способом скоротать время, и не более.       – Кто знает.       Их взгляды вновь встретились. Эта молчаливая битва продлилась несколько минут, каждый из них думал об одном и том же, но с разным подтекстом. Пока в какой–то момент, наёмник не вздохнул и кивнул.       – Хорошо. – Девушка приподняла бровь, а мужчина добавил, – считай, что я буду проверять твои слова до этого времени. Если они подтвердятся, у нас с тобой состоится уже другой разговор. Да и с заказчиком тоже. Если же нет…       – Я буду полностью в вашем распоряжении. – Она сделала шутливый поклон с такой улыбкой, что по спине мужчины пробежались мурашки. Но он лишь кивнул в подтверждение её слов. Резко развернувшись, наёмник вышел из комнаты, оставив Меллису одну.

***

(Рекомендую для атмосферности включить: Berend Salverda – Rogue Extended )

      Брюнетка полулежала–полусидела на стуле. Вытянув ноги, она прикрывала локтевым сгибом глаза. Эзенбаум что–то мурлыкала себе под нос и внешне была такой спокойной. Казалось, что она даже не была взаперти, просто отдыхала в избушке у леса.       В какой–то момент девушка замерла. Шум за пределами этой избушки привлёк её внимание. Не сказать, что он был громким, но всё же отличался от того, что она слышала до этого. До рассвета оставалось меньше пары часов, и ночь была ещё более темной. Луна не освещала поляну, на которой так хорошо расположились бандиты. Раньше здесь было заброшенное поселение, состоящее из парочки домов, но недавно облюбовавшие его наёмники чувствовали себя как дома. Ещё бы, это место было с отличным для них расположением, и можно было не бояться того, что кто–то внезапно сможет напасть на них, редкие деревья не могли скрыть незваных гостей. Лишь дальше в лес деревья становились более густыми и широкими. А ловушки, расставленные то тут, то там, создавали у бандитов мнимую безопасность.       Резко распахнувшаяся дверь в её «темнице» заставила Меллису поднять руку и открыть глаза. На пороге стоял один из бандитов, и явно он был не в лучшем расположении духа. В руках он держал топор, а с правой стороны, на поясе, виднелся охотничий нож. Облачение ничем не отличалось от других бандитов. Грязное, старое одеяние в тёмно–серых, даже ближе к пыльно–чёрным цветам было застирано и заштопано несколько раз.       В пару шагов он преодолел расстояние, разделяющее его и Меллису. Попутно он бедром задел стол, заставив лампу на столе покачнуться. Схватив её за волосы на затылке, приставил бритвенно–острый топор к её шее:       – Не делай лишних движений и ты, возможно, выживешь. Кивни, если поняла. – Девушка распахнула глаза шире. В этом полумраке её фиолетовые глаза были подобны бездонным колодцам. А из–за его неосторожного движения лампа упала на бок, так что света в помещении стало ещё меньше, чем до этого.       – Неужели что–то случилось, раз вы ко мне примчались сюда?       Мужчина одарил её дыханием с запахом тухлой рыбы и лука. Лампа медленно катилась, пока не остановилась на самом краю стола. Наемник зарычал:       – Ебало закрой и не выкидывай фокусов.       Девушка податливо приподнялась со стула и немного прогнулась, словно хотела прижаться к наемнику. Её голос был сладким, словно медовуха, а лицо безмятежным, словно у ангела, спустившегося с небес. Будто прямо сейчас она самолично простит все их грехи, и всё будет, как в сказке.       – Значит всё же что–то случилось. А я предупреждала вашего эскарийца. – Она едва ощутимо кончиками пальцев коснулась ножки стола, но этого было достаточно, лампа которая балансировала на краю стола, в одно мгновение полетела вниз, разбиваясь в дребезги.       – Я сказал…– договорить он не успел, ведь одновременно с темнотой, в которую погрузилась эта комната, его собственное лезвие охотничьего ножа вонзилось ему с правой стороны шеи. Глаза наёмника распахнулись так широко, что казалось глаза вот–вот выпадут из орбит. В это же мгновение на поляне что–то ярко загорелось, и оранжево–алый свет залил комнату, отражаясь от глубин зрачков Меллисы, превращая её глаза в два костра, что безразлично взирали на смертельно раненого наемника. Лишь губы девушки изогнулись в какой–то насмешливой ухмылке. Эзенбаум резким движением вытащила нож из его шеи, и кровь фонтаном полилась из раны наёмника, заливая тёмный грязный пол и саму девушку. Топор с глухим стуком упал на пол, а сам наёмник рухнул на колени, прикрывая рану на шее. Из его рта полилась кровь. Он попытался что–то произнести, но раздалось только бульканье и сдавленный хрип. Сквозь его пальцы нет–нет да и пробивались тонкие ручейки крови, полностью заливая его одежду. Меллиса же наклонилась к нему и снова растянула губы в нежную улыбку:       – Я же говорила эскарийцу, что он не понимает ту ситуацию, в какую ввязался.       Девушка ткнула ступнёй в левое плечо наёмника, и тот повалился на спину, словно старое срубленное дерево. Лужа крови с каждой секундой становилась всё больше. Липкая, горячая, алая кровь впитывалась в доски. Вся комната наполнилась тошнотворным запахом металла, но Меллиса словно не ощущала его. Она осторожно перешагнула тело, и её босые ноги вступили в тёплую лужу, а подол юбки мгновенно пропитался кровью убитого бандита. Пальцы прилипали к деревянной рукояти ножа, так что ей пришлось переложить нож в другую руку и протереть руку о менее запачканный кровью участок платья. Девушка бросила ещё один взгляд на наёмника и хмыкнула подумав про себя:       «Боже, я повторяюсь… Хотя, разве можно так считать, если того события ещё не было? Ведь по факту я в первый раз убила кого–то таким способом». Меллиса надула пухлые губки, размышляя над всей этой ситуацией, но безмятежно пожав плечами, повернула голову к выходу. Были ли у неё угрызения совести или страх перед убитым наемником? Ничуть. Казалось, что если перед ней встанет выбор убить другого человека, съесть лимонный тарт или переодеть платье, самое сложно будет определиться с последовательностью. Её мозг был холоден, а разум чист как бриллиант самой высшей категории. Благодаря тому, что проклятие было снято, она могла впервые использовать на всю мощь свои знания и желания. Здесь она словно отрабатывала свою практику по анатомии, которую родители прикрыли ей ещё в 6 лет. Нет, конечно, она не была хладнокровным убийцей, не испытывающим никаких эмоций, конечно нет. Но постояв некоторое время над наёмником, она медленно моргнула, словно с детальной точностью запоминая угол его падения и под каким градусом ударила его в шею, дабы позднее отразить это в своём дневнике. Наконец пошатнувшись, Меллиса отвернулась и осторожно выглянула наружу.       В лагере бандитов царил полный хаос. И теперь она знала, что именно так хорошо осветило эту поляну. Один из амбаров так ярко горел, что озарил темноту ночи, словно был солнечный день.       – Когда мне наёмник отдавал одежду, я видела, что они собирали все драгоценности в сундуки, возможно, там и кольцо Каллена. – Она снова выглянула и повернула голову направо. Тот склад, где хранились добыча наемников, был нетронут. Все свободные люди занимались тем, что пытались погасить огонь. Наёмники выстроились в цепочки и передавали вёдра, наполненные водой из колодца, тщетно пытаясь потушить горящий амбар.       Меллиса в это время, подобрав юбки, осторожно вышла и, быстро перебирая ногами, побежала в сторону необходимого ей склада. Мокрая от росы трава щекотала и колола кожу ступней. Из–за луж, что были спрятаны в траве, она изгваздала ноги едва ли не до колен, а ткань платья так быстро намокла, что оно стало еще тяжелее, чем было.       Вход в склад был расположен с правой стороны, так что его дверь было невозможно увидеть с того места, где тушили пожар наёмники. Подбежав к двери склада, она почувствовала разочарование: склад был закрыт на огромный замок. Меллиса тыкнула замок кончиком ножа и цокнула языком. Петли под навесным замком были ржавыми и старыми, поэтому, немного поразмыслив, она просунула нож между самой длинной петлёй и дверью. Затем, что есть сил, навалилась на ручку ножа. Острое лезвие продавливалось в старую древесину двери, но особо изменений не происходило. Из–за этого девушке пришлось едва ли не прыгать, дабы её импровизированный «рычаг» сработал как надо. Со скрипом гвозди стали вылезать из подсохшей древесины. Пока, наконец, не вылезли окончательно, заставив Меллису едва ли не упасть на землю. Широко распахнув дверь, она практически влетела в небольшое помещение и стала искать то, что ей было необходимо – кольцо. В помещении на удивление было чисто и опрятно. И стоило ей зайти, зажёгся небольшой огонёк магического камня, реагируя на движение в помещении. На складе было множество полок и ящиков, в которых лежали какие–то вещи. Кое–где лежали кучами мешки с какими–то пожитками. Меллиса стала быстро осматривать полки, пытаясь понять, где они могли оставлять золотые украшения. Если она найдет кольцо, и пусть на мгновение наденет его, этого будет достаточно, чтобы Каллен почувствовал её… Этого будет достаточно, чтоб он пришел сюда. А там уже можно будет думать над тем как распоряжаться теми доказательствами, что у них будут на руках.       Но ещё до того как она осмотрела хотя бы треть помещения, девушка услышала разъярённый рык. Меллиса не успела обернуться, как её тело одним махом откинули куда–то в сторону. Нож отлетел немногим дальше чем она, и остался сиротливо лежать на полу. В следующее мгновение на неё набросился какой–то мужчина, его лицо не скрывала маска, и можно было во всей красе рассмотреть его взбешённое лицо.       Он навалился на неё сверху, придавливая собственным весом, руками он схватил её за шею и ударил затылком об пол, вызывая столб искр в глазах девушки. Он ничего не говорил, лишь нечленораздельно мычал и издавал невнятные звуки. Возможно, он и не мог говорить, иначе он попытался бы позвать кого–то на помощь, а не просто кинулся душить девушку.       Меллиса вскинула руки и попыталась дотянуться по лица нападающего. Её длинные ногти прошлись по щекам мужчины, оставляя на них окровавленные полосы. От этой выходки мужчина снова замычал и попытался удержать её одной рукой, дабы второй ударить. Правда, от этой идеи он быстро отказался. Он был практически такого же телосложения, что и Эзенбаум. Худой и жилистый мужчина не мог полностью подмять её своим весом. Особенно учитывая то, что она дёргалась и брыкалась, как нерадивая кобыла, пытаясь скинуть его с себя. При всём при этом она, так же как и он, не пыталась орать. Вся борьба проходила в тишине и пыхтении.       Её ногти царапали и рвали всё, до чего могли дотянуться: щёки, губы, шея, плечи. Они больше походили на когти какого–то зверя. Именно в этот момент она мысленно поблагодарила своих служанок, которые отговорили её от коротких ногтей и решили оставить длинные красивые ногти. Они словно что–то чувствовали.       Но вся эта борьба с её стороны не приносила результатов, в ушах шумела кровь, а пульс набатом бился в висках. Ровно до того момента, пока она не смогла удачно вцепиться ему в лицо. Девушка, зацепившись пальцами за волосы на висках наёмника, начала давить ногтями больших пальцев прямо ему в глаза. Её острые ногти под аккомпанемент его рычания и пыхтения впивались в веки мужчины. И чем сильнее ногти девушки вонзались в глаза наёмника, тем сильнее его руки сжимались на её шее. Перед глазами девушки все уже плыло, но хватка, с которой она вжимала пальцы ему в глаза, не ослабевала.       Пока наконец она не почувствовала, как по её рукам потекло что–то мокрое и тёплое. В одно мгновение бандит замычал и, убрав свои руки с её шеи, попытался отцепить её пальцы от своего лица, но вместо того чтоб ослабить хватку, она наоборот усилила давление, пока не почувствовала, как что–то изменилось. Словно лопнули две виноградинки, из которых по ладоням девушки ещё быстрее потекла густая, горячая, вязкая, алая жидкость.       Наёмник, нечленораздельно мыча, попытался отползти от неё. Её пальцы с омерзительным чавкающим звуком вылезли из его глазниц. Все её руки, без всякого преувеличения, по самый локоть были в кровавых потёках. Девушка перевернулась и отползла чуть дальше, пока наёмник, мыча, полз по полу в какой–то отчаянной попытке сбежать.       Горло Меллисы саднило и драло. А глотать было на редкость трудно, казалось, что его руки до сих пор сжимали её шею. Между приступами кашля, которые накрыли, её девушка подползла к ножу и, крепко обхватив его, поднялась на ноги. Пошатывающейся походкой она подошла к ползущему куда–то мужчине и, встав прямо над ним, обхватив нож двумя руками, резко опустилась вниз, вонзая нож аккурат меж рёбер наёмника. Из–за крови, которая покрывала её руки, пальцы девушки соскользнули, и она почувствовала жгучую боль на правой ладони. Мужчина под ней дёрнулся и захрипел. Брюнетка левой рукой вытащила кинжал и выдохнула. Возможно, наёмник еще не умер, но теперь он вряд ли сможет куда–то уйти.       Тело девушки горело из–за адреналина. Она прикрыла глаза и запрокинула голову. Дыхание её было прерывистым и тяжёлым. Грудь молодой аристократки поднималась и опускалась, пока она просто сидела верхом на спине наемника. В левой руке она всё так же сжимала кинжал, правая висела вдоль тела девицы, и по пальцам струилась уже её кровь.       Она так сидела, пока не услышала чьи–то шаги. В дверном проёме показался ещё один наёмник. Перед его глазами предстала поистине зверская картина: молодая девушка сидела верхом на его умирающем товарище; то тут, то там виднелись брызги крови, её лиф и передняя часть юбки были так залиты кровью, что складывалось впечатление, что платье имело такой цвет первоначально; руки девицы были покрыты кровью так сильно, что, казалось, она надела перчатки алого цвета. Контраст алебастровой кожи и алых пятен был настолько пугающ, что мужчина неосознанно отступил. Но ещё больше его пугали глаза девицы – яркие, фиолетовые и безжалостные. В них не было ни намёка не сострадание или жалость, скорее, там была… пустота. С таким взглядом он ещё не сталкивался ни разу, и это пробрало его до дрожи. Казалось, что она была не человеком, а воплощением какой–то жестокой богини, которая снизошла до людей и карает грешников.       – Что же ты… такое… – его глаза снова устремились на девицу, которая всё так же без движения сидела на уже мёртвом наемнике. Внезапно нерадивый свидетель замер и как–то неестественно вздрогнул. Его глаза попытались скоситься, но ничего не получилось. Секунду спустя он рухнул на колени, и затем повалился лицом в пол. Из его шеи аккурат между 6 и 7 позвонком торчал кинжал, который кто–то очень метко кинул. Мгновение спустя в дверном проеме показался другой человек. Меллиса перевела уставший взгляд на этого мужчину, выдохнула. Его одежда была более дорогой, чем у наёмников, но воротник куртки и капюшон почти полностью перекрывали его лицо. Но она услышала точно, как он с шумом выдохнул воздух, и отчего–то ей почудилось, что этот неизвестный улыбнулся.       Мужчина, стоявший при входе, в какой–то момент, словно очнувшись, неловко дёрнулся и поспешил к ней.       – Моя госпожа...– голос мужчины был смутно знаком, но одновременно с этим и нет, словно она его уже слышала, но не могла припомнить где.       Прежде чем Меллиса сама поднялась на ноги, он подхватил её под правый локоть и помог встать. От мужчины пахло яблочным пирогом, лесом и кровью. И именно запах яблочного пирога заставил девушку вздрогнуть. Он был настолько знаком, что её глаза распахнулись шире. Брюнетка перевела взгляд на своего спасителя, а её зрачки на мгновение расширились. Человек явно не хотел ей навредить, наоборот, его движения и действия говорили о том, что он не желает ей зла.       Незваный гость же аккуратно провел её с какому–то сундуку и, посадив на него, встал на одно колено по левую руку от неё. Затем мужчина неторопливо достал из кармана платок. Неизвестный начал аккуратно стирать, хотя скорее размазывать, кровь с её рук. Он делал это крайне бережно и трепетно. Словно она была фарфоровой куклой, что могла сломаться от его неосторожного движения. И делал он это так, словно о других наёмниках беспокоиться не стоило, будто всё уже решено.       Меллиса подняла правую руку и, немного помедлив, легко стянула с него капюшон. Белоснежные длинные волосы этого мужчины были завязаны фиолетовой шелковой лентой в высокий хвост. Брюнетка сразу узнала эту ленту, ещё бы, ведь она самолично покупала её. А эти белые волосы она не могла спутать ни с чьими другими.       – Торри…– его имя было произнесено хрипло и тихо, на границе слышимости.       Мужчина поднял голову и устремил взгляд на Меллису. Обсидиановые глаза смотрели на девушку с нескрываемой заботой и нежностью. Но одновременно с этим там притаился страх. Страх быть отвергнутым.       – Да, моя госпожа?       – Как ты нашёл меня? – её голос был спокойным, даже можно сказать, умиротворённым, словно они сейчас не находились в бандитском лагере в компании двух трупов.       – Я всегда вас смогу найти.       Горло девушки ещё саднило из–за нападения, но всё же она не смогла промолчать. Так как её нутро вопило, требуя ответов.       – Это ты поджёг амбар?       – Да, моя госпожа, нужно было что–то, что отвлечёт их. Я молодец, моя госпожа?       Его лицо не сильно отличалось от того когда он появлялся перед ней в форме служанки. Да, черты лица стали более грубыми, но не более. Так это была… точнее, был тот самый Торри, который будил её по утрам и приносил завтрак.       – Да, ты молодец. – Она мгновение помедлила, но всё же правой рукой погладила его по волосам, оставляя на них следы крови. – Я благодарна, что ты нашёл меня.       – Если пожелаете, я добью оставшихся наёмников.       – Нет. – Слишком резко и быстро воскликнула девушка, чем вызвала недоумение на лице слуги. Едва заметно улыбнувшись, она добавила, – мне необходимо, чтобы мой брат пришёл сюда и взял их под стражу. Они нам нужны для другого дела.       – Хорошо, чем я тогда могу ещё вам помочь? – этот вопрос был задан так просто и буднично, что неожиданно для себя девушка улыбнулась. Всё же он был слугой. Её слугой. В любой ситуации.       – Где–то здесь лежит золотое кольцо с маленьким алым магическим камнем, мне нужно найти его, благодаря ему я смогу связаться с кронпринцем.       Торри, едва эта просьба сорвалась с губ Эзенбаум, как и полагается хорошему слуге, поспешил выполнить её. Он поднялся на ноги и стал быстро осматривать все полки.       – Почему ты с самого начала не сказал мне, что ты мужчина?       Теодор на мгновение замер и, скосив глаза на свою хозяйку, произнёс:       – Тогда я бы не смог быть рядом с вами.       Меллиса приподняла бровь, но никак не высказалась на этот счёт. Ведь он был прав, если бы она привела мальчика–слугу, то, скорее всего, он бы работал на конюшне, либо в саду, максимум, который его ждал – это быть помощником повара, или дворецкого, и то если бы люди на этих должностях как–то провинились и были уволены. Но нигде он бы никогда не смог бы так часто видеть Меллису, как не в роли личной служанки «То есть с самого начала я была его целью?». Спустя время она оторвалась от раздумий и вновь подала голос:       – Тебя и правда зовут Торри?       – Теодор Рик Леолнел. Это моё полное имя. – Его голос немного дрогнул на последнем предложении. Но он не дополнял и не увиливал, он отвечал ровно на тот вопрос, который девушка задавала. Словно наконец решил быть честным до конца.       – Теодор… Тео. – Она словно пробовала его имя на вкус, но от того как она его произносила, у молодого мужчины по шее поднялись мурашки, а дыхание в одно мгновение перехватило. – Тебя направили следить за мной?       Теодор повернул голову и нахмурился:        – Нет, я случайно оказался в вашем поместье. Я… выполнял другое задание.       – Другое задание?       Мужчина открыл один из сундуков и стал там копаться в поисках кольца Меллисы, – я состою в… Одноглазом Вороне.       – Одноглазый ворон? – она наклонила голову к правому плечу и её взгляд скользил по фигуре своей «служанки». Без маскировки он в телосложении немногим уступал Максимилиану. Вероятнее всего, он довёл свое тело до самой крайней точки худобы, дабы магический кристалл мог изменить его внешность максимально хорошо. Ведь кроме дорогостоящего кристалла, зелья или мощного проклятья нельзя было бы крупного мужчину превратить в маленькую девочку. Да и действие было бы кратковременным. Чем больше объект изменения отличается от той формы, в которую необходимо перевоплотиться, тем более нестабильной будет личина. Поэтому так быстро менялась его внешность. И именно по этой причине казалось, что «Торри» росла не по дням, а по часам. Какое–то неизвестное Меллисе заклинание подстраивало истинную фигуру Теодора под ту, что должны были видеть все вокруг. Моргнув и оторвавшись от своих размышлений, девушка услышала:       – Мы… – он повернул голову к своей хозяйке, – мы выводим дворян на чистую воду.       Название его организации едва ли что–то говорило Меллисе. Скорее, она об этом слышала не здесь, а там, в видении. В её видении «Одноглазый Ворон» был повстанческой организацией, что боролась против тирании нового императора. Но в то время Меллиса не особо интересовалась такими вещами, да и из дома практически не выходила. Так что много она не знала. Но она и думать не могла, что Одноглазый Ворон существовал уже сейчас, и что один из его членов будет рядом с ней. Девушка взглянула на своего слугу.       – Ну, и почему ты пошёл за мной, раз у тебя было задание?       Теодор прикусил губу и повёл плечами, – я и сам не знаю. Со мной это было впервые. Почему–то я… поверил вам. И тому, что вы отведёте меня «домой». – Он действительно в полной мере не осознавал, почему он всё же пошёл за ней и, более того, почему он остался с ней. Почему–то то, что он увидел в её глазах в тот вечер, осталось у него в сердце. Та боль, которую он увидел в глазах, и те слова... Она была честна с ним всё это время, она ему не соврала ни разу по пути в особняк Эзенбаум. Да и после того как он начал служить ей, она не лгала ему. И это по большей части подкупило его. Он хотел избавиться от той боли в её глазах. Хотел, чтоб она больше улыбалась, чтобы её глаза, которые превращались в «мёртвые» когда никто не видит, обрели, наконец, блеск.       – И как, ты не разочаровался во мне?       – Нет. Ни разу, госпожа. – Его взгляд зацепился за небольшой сундучок. Открыв его, он обнаружил золотые украшения. Начиная от тонких цепочек, заканчивая какими–то браслетами с драгоценными камнями. Необходимое кольцо он нашел легко, ведь он видел его много раз на пальце госпожи.       Молодой человек откинул сундук с драгоценностями через плечо, словно это был какой–то мусор. Золотые украшения россыпью разлетелись по полу, часть из них докатились до мёртвого бандита, останавливаясь уже в луже крови.       Теодор быстро подошел к своей хозяйке и присел возле неё на одно колено. Слуга взглянул на свою хозяйку снизу вверх. Его щёки были красными, а глаза словно немного расфокусированными. Он смотрел на неё так, как смотрит фанатик на объект поклонения.       – Вы позволите?       В ответ она лишь кивнула. Не совсем понимая, что именно он хочет сделать. Молодой человек сглотнул, и его кадык двинулся вверх и вниз. Затем он вложил кольцо меж своих губ, так что она могла просунуть палец в кольцо только так, что несомненно коснётся его языка. Молодой мужчина аккуратно взял её правую ладонь и медленно, не разрывая зрительный контакт со своей хозяйкой, одними губами надел кольцо ей на указательный палец. В его рту было горячо и влажно, его тонкие губы обхватили её палец у самого основания. Легкими движениями языка он прошелся по коже, слизывая как её, так и чужую кровь. Он чуть посасывая её палец, двигал головой и чуть ухмылялся, как озорной мальчишка, который решился на шалость. Глаза Меллисы немного шире распахнулись, но она не отдёрнула руку и не прекратила его своеволие. Она внимательно наблюдала за тем, что он делал. За тем, как он выпустил палец из своего рта, и как от её подушечки тянулась тонкая ниточка слюны до его кончика языка. Как он снова лизнул её палец и сглотнул. Как его взгляд стал томным и на редкость сладострастным. Он ткнулся носом в её рану на ладони, словно запоминал запах её крови, в то время как его глаза блуждали по лицу и оголённым плечам хозяйки. Чёрные глаза на светлом лице в полумраке комнаты смотрелись пугающе… и одновременно с этим распутно. В его глазах плескалось такое желание, что казалось единственное, что он видел перед собой – это его госпожа. Молодой мужчина прошёлся кончиком носа по ладошке и, открыв рот, провёл языком, осторожно и трепетно, по ране девушки. Горячее дыхание Теодора коснулось раненой кожи и вызвало шквал мурашек у Меллисы. Но руки она не отняла, молодая аристократка, как завороженная следила за ним. Слуга же, с молчаливого согласия своей госпожи, стал вылизывать её руку, словно ручной пес. Его влажный, горячий скользкий язык заскользил по коже Меллисы, словно он ласкал не пальцы, а что–то другое. Его дыхание стало глубже, а улыбка полной вожделения.       – Сегодня я увидел вас с новой стороны, моя госпожа. Вы можете быть безжалостны и беспощадны, и из–за этого я люблю вас ещё больше. – Он с ещё большим упоением прошелся по кровоточащей ране языком, вызывая новый приступ пощипывания и зудящей боли. Его развратный вид поднимал что–то внутри Меллисы, что–то запретное и потаённое. Полуприкрытые веки молодого мужчины, раскрасневшееся лицо и следы крови на губах – всё это выглядело отталкивающе и завораживающе одновременно. Она с трудом разлепила губы и тихим хриплым голосом проговорила:       – Мне пора дать знать другим о себе, Тео…– в ответ на её слова он прижался щекой к её раненой ладони и чуть потёрся о неё, наблюдая за её выражением лица. – Тео, почему… почему ты остался со мной? Ты же явно можешь уйти из поместья, когда сам того пожелаешь.       – Госпожа, я не могу покинуть вас, ведь вы… вы моя богиня. Моё сердце бьётся ради вас. Моя кровь бежит по венам ради вас… – он снова прошёлся языком меж её пальцев, слизывая капельки крови. – Я дышу только потому, что вы мне это позволяете. Скажете хоть слово, я умру ради вас, не моргнув и глазом. Или стану ночным кошмаром тех, кто посягнёт хоть на один ваш волосок. Всё по вашей воле, моя госпожа.       Он отпустил её ладонь и пальцы его рук, облаченные в черные перчатки прикоснулись к правой стопе Меллисы. Кожа стоп была покрыта тонкими царапинами и грязью, но это не остановило мужчину от того что он собирался сделать. Его ладонь аккуратно придерживая девушку за пятку даже не дрогнула. Теодор склонился над её ступней и его губы прикоснулись к кончикам её пальцев. Глаза Меллисы распахнулись сильнее. Она прекрасно знала что он делает. Но не противилась ему. Следом поцелуй в голень, невесомый, мягкий и едва ощутимый. Мужчина поднял взгляд и посмотрел на свою госпожу. Его глубокое дыхание опаляло прохладную кожу девушки, а видя её реакцию на свои действия он едва смог сдержать улыбку. Брюнетка чуть приподняла подбородок.       Поцелуй кончиков пальцев в этикете империи Мартелио обозначал "поклонение". Поцелуй голени олицетворял "покорность". Он мягко приподнял платье еще выше оголив колено. Его губы - теплые, мягкие коснулись её нежной кожи. "Послушание". Он сделал то, что никто никогда не делал для Меллисы Эзенбаум за обе жизни. Эта клятва являлась желаемой, и одновременно щекотливой темой в аристократических кругах. Неподкрепленная магией, но ту которую, как говорили, видели боги. Обычно её давали либо те кто влюблен в свою вторую половинку и желал быть с ней до конца времен, либо... рабы, под давлением владельца. В последнем случае к этой клятве добавлялось еще магическое усиление для закрепления контракта.       – Я ваш раб до моего последнего вздоха… Госпожа… - он потерся щекой о её колено, при этом заглядывая ей в глаза с какой-то безудержной нежностью и трепетом - Я стану вашим псом, буду спать в ваших ногах и приносить тапочки в зубах если вы прикажете.       Девушка сглотнула и произнесла:       – Мой пёс?       Хитрые чёрные омуты глаз, не отрываясь, смотрели на свою хозяйку. Но отчего–то Меллисе казалось, что прямо сейчас перед ней сидит дикий зверь, который по чистой случайности оказался приручённым.       – Только ваш.       Она с трудом отвела от него взгляд и перевела его на свое кольцо, затем тихо проговорила:       – Я должна связаться с кронпринцем и братом. Возвращайся в поместье и жди меня… Как Торри.       Молодой мужчина нехотя отстранился от ноги брюнетки и поправив платье девушки аккуратно отпустил её ногу. Затем поднялся и склонил голову.       – Как прикажете, моя госпожа.       В ту же секунду он исчез, словно его и не было. Оставляя девушку наедине с тишиной.