Венец Зла

      Магические камни, инкрустированные в светильники, мигнули и постепенно погасли, словно сигнализируя владельцу комнаты о том, что день уже давно начался. В комнате царил полумрак. Окна были занавешены плотными тяжёлыми шторами тёмно–зеленого цвета. И меж ними пробивался тонкий луч яркого послеобеденного солнца, немного освещая кровать. Бежевые стены в этом тусклом освещении выглядели мрачно и не опрятно. Огонь в камине напротив кровати давно погас, из–за чего в спальне было довольно прохладно. Но вместе с этим и душно. Приторный запах перемешался с отчётливым запахом алкоголя и перегара. На стенах висело несколько портретов, на одном из них в воинственной позе был изображен молодой человек в аккуратных круглых очках. Его русые с рыжеватым отливом волосы были зачёсаны назад, а взгляд голубых глаз смотрел с лёгкой игривостью. Тонкие губы, изогнутые в полуулыбке, будто говорили о характере изображенного человека. Надменном, капризном и нарциссичном. Только на портрете, на котором был изображён хозяин этой спальни, не было видно и следа от употребления цветов сна, которыми он едва ли не завтракал. На полу комнаты были разбросаны как мужские, так и женские вещи. На каретке кресла валялся корсет, а недалеко от него грустно лежал мужской ботинок. Владельцы вещей явно расставались с ними добровольно и с лёгкостью. Над кроватью витал запах потных тел и выделений.       Под большим тёплым одеялом кто–то пошевелился, стягивая тёплое нагретое одеяло ниже. Лаймон Мале лежал в обнимку с какой–то молодой дамой. Девушка была хрупкой, темноволосой и миловидной. Тёмно–каштановые волосы, казавшиеся в этом полумраке почти чёрными, рассыпались по подушке, словно змеи. Девица мирно спала на плече молодого человека, прижавшись своей пышной голой грудью к его боку. Такие же как на портрете, его русые волосы были растрёпаны, а на лице молодого мужчины была полная безмятежность. В правом уголке губы Мале младшего скопилась слюна, которую он не просыпаясь утер ладонью.       В особняке Мале была тишина. Все находящиеся там слуги прекрасно знали, что их молодой господин не просыпается раньше обеда, так что торопиться с поздним завтраком для него явно не было смысла.       В какой– то момент за пределами спальни начал раздаваться шум. Раздался звон разбитой посуды и послышался громкий мужской разговор, а уже затем и топот сапог. Мале поморщился и перевернулся на другой бок, оголив своё обнаженное бедро и ягодицы. До него сквозь сон долетал какой– то шум, но сил не было чтобы выяснять, что это было.       Но шум только усиливался, и топот лишь приближался. Затем послышался осторожный стук в дверь, практически мгновенно после которого кто–то буквально с ноги распахнул двойные двери. Мале поморщился и почти прорычал:       – Какого хера ты ввалился в мою спаль… – его рычание было прервано резко ударившим ему в лицо светом. Затем он ощутил холодный ветер из– за распахнутого окна. Свежий холодный воздух проник в помещение, унося смрад что царил здесь. Мужчина зажмурился и подскочил в кровати:       – Да ты видимо вообще своей жизнью не дорожишь, ублюдок!       Всё еще думая, что разговаривает с каким–то самодовольным слугой, он попытался распахнуть глаза. Но из–за яркого света его слепило, он с трудом смог увидеть, как кто–то в чёрной форме откинул в сторону тёмно–изумрудную плотную штору, сорванную с карниза.       – Какого хера ты творишь, а? Ты забыл кто твой хозяин?! – его глаза из– за употреблённого поздней ночью наркотика, были заплывшими и никак не хотели фокусироваться. Поэтому он ещё раз крикнул, – я самолично выкину тебя из поместья, ублюдок!       По помещению прокатился смешок. А девица, которая только проснулась, медленно подняла голову. Но стоило ей увидеть то, что было перед ней, она резко распахнула глаза шире и завизжала.       – Закрой рот, шлюха. – Мале попытался толкнуть девушку, что была рядом с ним, но промахнулся. Не замечая его возмущения, она резко закопошилась под одеялом, пытаясь подняться на ноги причитая при этом:       – Я… я просто…. Можно я просто… я с ним почти не знакома! М–можно я просто пойду–у–у?       Во время последнего своего вопроса девица буквально начала рыдать. Слёзы лились по её заспанному лицу, и она тихо скулила, смотря на тех, кто был в спальне. Мале потёр глаза и повернул голову на ноющую девицу:       – Какого хера ты ное… – только в этот момент он заметил того, что тут быть не должно. Он увидел кого–то в чёрной форме с эмблемой золотого грифона на рукаве. Мале моргнул. Лишь в этот момент он повернул голову и взглянул прямо перед собой. В его комнате было не меньше десятка рыцарей из гарнизона имперских грифонов. Кто–то держал руку на рукояти меча, кто–то рыскал по его спальне переворачивая все, вытаскивая из ящиков все что там было. Один из рыцарей помог подняться девице, что сейчас была у Мале в кровати. Передав её наспех собранные вещи одному из офицеров, они сопроводили девицу на выход из спальни. За открытой дверью можно было отчётливо услышать громкий грубый разговор и тяжёлые шаги. Он ещё раз моргнул и лишь тогда заметил, что помимо людей из гарнизона там был кое–кто еще.       Меллиса сидела на каретке кресла смотря прямо на Мале, который нервно взялся за подушку, что лежала рядом, и подтянул её на себя, словно в попытке прикрыться. Девушка же выглядела совершенно расслабленной. Она даже улыбалась, крутя на пальце его ботинок. Недалеко от неё скрипел зубами Максимилиан Эзенбаум, держа рукоять меча так крепко, что казалось одно неверное движение со стороны Мале и последний мог бы быстро и без мучений лишиться головы.       – Доброе утро, соня. – Сладкий голос Меллисы прозвучал так отталкивающе, что Лаймона аж передёрнуло.       – Что… Что вы тут делаете? – мозгов у него было не шибко много, но полным идиотом его назвать нельзя было. Его умственных способностей хватило, чтобы понять, что он вляпался. – Л…Леди Эзенбаум … Какая п–приятная вс–стреча.       Он попытался изобразить улыбку, но получилась она кривой и нервной. А девушка в ответ на его слова лишь тихо рассмеялась:       – Ну, для кого как, Лаймон. Для кого как.       Он пару раз моргнул. Смотря на неё, словно на дикобраза, что забрался к нему в постель. Молодой мужчина сглотнул и произнёс более неформально:       – П–почему ты здесь, в окружении э… этих людей? – он явно пытался понять, как она вообще выбралась от наёмников и какого чёрта сейчас люди из гарнизона переворачивали его фамильное поместье верх дном.       – Мы здесь, Лаймон, потому что в этот раз ты крупно вляпался. А лично я здесь для того, чтобы подтвердить этим милейшим господам, что именно ты, когда меня держали в плену наёмники, приходил и пытался шантажировать меня. Так что я подтверждаю, что Лаймон Мале угрожал мне физической расправой, если я не соглашусь на его требования. Лаймон Мале сказал, что меня по его приказу будут насиловать до тех пор, пока он не получит от меня подпись на магическом договоре о браке.       – По…подожди! – он так резво поднялся к с кровати, что, запутавшись в простыне ногой, со всего духа упал прямо лицом на свой коричневый ковёр. Молодой мужчина заскулил и сжался. Прижав руку к носу, который пульсировал и болел, он поднял голову и сдавленно произнёс: – Ты просто не так поняла, я никогда бы не позволил никому так с тобой поступить. Я никогда бы так не сделал! Я… – он начал глазами рыскать по всей комнате, словно в попытке придумать, как бы выпутаться из этой ситуации – я ведь т-так в… влюблен в тебя!       Едва это сорвалось с его языка, как до него долетел лишь звонкий смех девушки.       – Так любил, что решил угрозами заставить подписать меня документы, да?       – Я… я не угрожал!       – Но ты же меня похитил. – Она хитро улыбнулась и прищурила глаза.              – Я не похищал! – он почти взвизгнул. – Я вообще не знал о том, что тебя похитили. Кстати, а кто это был? Вы уже поймали этих людей, да?       Девушка со спокойным выражением лица наклонила немного голову влево:       – Ты же только что сказал, что никогда бы мне не навредил. И что я просто тебя не так поняла.       С трудом выпутав ногу из пододеяльника, он на четвереньках подполз к девушке ближе. Кто–то из гарнизона двинулся было к ней, дабы предостеречь от него, но Меллиса лишь махнула рукой, как бы говоря, что всё в порядке. Теперь Мелису и Лаймона разделяло менее метра. Она была полностью расслабленной. Сидя на каретке, перекинув ногу на ногу, брюнетка выглядела так, словно вся эта ситуация была чем–то вроде комедийного представления, но никак не арестом человека, что заказал её похищение.       – И–именно. Я ничего не знаю о похищении и о том, что ты говоришь.       – Ох, Лаймон, – девушка бросила ботинок на пол и немного наклонилась. – К сожалению, или к счастью, люди, которым ты платил, уже дали показания. Они пошли на сделку. И с радостью предоставили отчеты по вашей… договорённости. Как оказалось, этот наёмник, эскариец, записывал для своей безопасности каждую сделку со своими заказчиками. Но знаешь в чём твоя проблема? Когда ты сказал про меня и кронпринца: ты был прав. – По мере того как она говорила, глаза молодого мужчины расширялись ещё больше отображая еще больше неподдельного страха за свою жизнь.       – Со вчерашнего дня я официальная невеста кронпринца. А это значит, что ты, Лаймон, совершил покушение на императорскую семью. Ты же умный, да? Как думаешь, что тебе грозит за такое преступление?       Мужчина задрожал всем телом. Преступление против императорской семьи приравнивалось к измене, а соответственно, как минимум к смертной казни всей семьи, слуг. Всё имущество императорская семья конфисковала в свою пользу. А судя по тому, что Меллиса здесь была не одна, и что гарнизон грифонов завалился в его поместье так нагло: она не врала. Пусть он и был отбросом, что всегда вёл себя как самый последний ублюдок, но свою жизнь он любил. И готов ради своей головы пойти на всё. Светло–голубые глаза мужчины налились слезами, и он подполз еще ближе. Его тонкие пальцы обхватили девицу за ступню и он прижался лицом к её сапогу.       – Я сделаю все что угодно, ваше высочество, чтоб заслужить вашу милость за свой проступок. Х–хотите я вылижу языком ваши сапоги? Я буду вашей подставкой для ног или ковром. Мальчиком для битья или рабом, ваше высочество, я даже не пискну, клянусь вам. – Крупные слёзы стекали по мужским щекам, капая на чёрный сапог девушки. Но вся эта речь вызывала лишь смех, но никак не жалость. – Я прошу лишь о милости к моему глупому поступку… Пожалуйста, я молю о снисхождении. Можете сделать всё, что угодно со мной, но прошу…       Девушка едва заметно по–доброму улыбнулась:       – Милость можно просить, когда ты напортачил, а не грозился даме, что принадлежит теперь императорской семье, что её будут насиловать 30 человек, пока не сломится воля. – Пока она это говорила елейным голосом, от людей из гарнизона начало ощущаться ярко выраженное давление. Буквально каждый из них смотрел на Мале, державшего сапог Меллисы, с открытым презрением. Обнажённый дрожащий мужчина был не лучше слизняка и вызывал лишь омерзение.       Девушка перевела взгляд на своего брата. Макс просто молчал, не добавляя ни слова. Все прекрасно понимали, что если он откроет рот, то это уже Мале придётся спасать от смерти. Поймав взгляд потемневших грозных фиолетовых глаз, Меллиса кивнула. Макс стиснул плотно зубы и подал знак рукой. Двое мужчин в чёрной форме быстро подошли к Лаймону и, подхватив его под руки, буквально поволокли за собой. Мале–младший начал бешено крутить головой, дёргаться, словно рыба, и голосить во всё горло:       – Ваше высочество!... – он попытался дёрнуться, но рыцари его схватили крепче. – Леди Эзенбаум! Прошу, пожалуйста!...       Двое мужчин буквально выволокли его из спальни, а крики Мале–младшего продолжили сотрясать весь особняк.       – Надо было ему член отрезать прямо здесь и в глотку затолкать, – пробубнил Макс.       – Какая разница, это можно сделать позднее, если захочешь. – Девушка отмахнулась. – А у нас с тобой есть другие дела, помимо его стручка.       – Какие это? – Макс взглянул на свою сестру, чуть сдвинув брови к переносице. Она повернулась сильнее и приподняла брови, недоуменно на него взирая. Затем, поняв, что он действительно не понимает к чему она ведёт, медленно спросила:       – А ты мои показания записать не хочешь? А очную ставку с наёмниками провести?       Макс пару раз моргнул, пристально смотря на сестру, потом тихо чертыхнулся и потёр лицо рукой:       – Совершенно вылетело из головы, Каллен мне теперь все мозги проест.       – Не переживай, братец, – она поднялась на ноги и, приобняв его за талию, улыбнувшись, добавила, – думаю, я смогу тебя защитить перед своим женихом.       Ответом ей был тихий скулёж, который вызвал лишь приступ смеха у Меллисы.

***

      Как ни странно, после того как Меллиса узнала, кем на самом деле является Торри, то бишь Теодор, особо ничего не изменилось. Он всё так же притворялся служанкой, она всё так же являлась его госпожой. За исключением того, что иногда он бросал какие–то двусмысленные намёки, но они все разбивались о практически полное равнодушие Меллисы.       Сидя за туалетным столиком, она рассматривала украшения, которые необходимо было выбрать для сегодняшнего бала. Брюнетка подняла глаза, и поймав отражение слуги в зеркале, тихо произнесла:       – Тео.       – Да, госпожа.       – Ты позвал Аякса, как я просила?       – Да, моя госпожа, он скоро придёт. – Он аккуратно нанёс душистое масло на кончики волос девушки и прошёлся пальцами по её волосам.       – Как я понимаю, ты наёмник, который сможет убить врага даже шпилькой.       – Всё верно, госпожа.       – Так скажи мне, тебе не надоело ухаживать за мной и притворяться служанкой?       Его пальцы начали массировать её кожу головы, втирая какую–то сыворотку. Массаж Теодора всегда был отличным, так что Меллиса чуть прикрыла глаза и немного запрокинула голову, чтобы ему было удобно. Мурашки прошлись по её коже, поднимая волоски дыбом. Его нежные руки постепенно перешли на затылок, а затем опустились на шею.       – Абсолютно точно нет, моя госпожа. Я рядом с вами, а это то, чего я хочу всем сердцем. – Его взгляд опустился ниже. Стоя прямо за её спиной, так ещё и массируя её шею, он наслаждался очень даже хорошим видом на ключицы и ложбинку меж грудью.       Беловолосый слуга прикусил свою тонкую нижнюю губу и сглотнул. Желание прикоснуться к её потаенным местам было столь сильным, что его кончики пальцев немного подрагивали. Его дыхание стало глубже, и ровно в тот момент, когда Теодор уже хотел было опять завести разговор на волнующую его душу и тело тему, как в дверь постучали. Состроив самое безобидное выражение лица, беловолосый принялся расчёсывать волосы девушки, подготавливая их для последующей накрутки на крупные бигуди.       – Войдите.       Дверь с тихим скрипом открылась, и в проём заглянул Аякс.       – Вы звали, моя госпожа?       Теодор, услышав последнюю фразу, как– то подозрительно прищурился и взглянул на дворецкого, но промолчал.       – Да. На самом деле, я хотела с вами двумя поговорить. Торри, Аякс, можете присесть на минуту? – она указала на край своей кровати и, дождавшись когда слуги разместятся, хлопнула в ладошки и чуть растянула губы в улыбке. – Как вы знаете, мы с кронпринцем обручились, и в ближайшее время я должна буду, как кронпринцесса, покинуть это поместье и переехать в дворец, который мне выделит его величество.       Теодор кивнул и чуть поджал губы. Его подбородочек дрогнул, и складывалось впечатление, что ещё немного, и он захнычет, как ребёнок, который не хочет расставаться с любимой игрушкой. Аякс же был собран и сидел прямо, будто проглотил шест. Казалось, он даже не дышал, пока слушал свою госпожу.       – И, поговорив как с кронпринцем, так и со своим отцом, я решила взять некоторых слуг из этого поместья. И взять я хочу с собой, в первую очередь, вас двоих. Аякса на должность главного дворецкого, а Торри на роль главной служанки.       Теодор, казалось, особо не был удивлен, но вот Аякс… Его лицо вытянулось и губы чуть раскрылись.       – Госпожа, вы предлагаете мне стать дворецким в вашем дворце?       – Всё так, Аякс.       – Но… Но обычно же дворецким может стать кто–то из дворянского сословия. Как минимум, нужно быть официально посвящённым в рыцари или быть титулом не ниже барона. Как и на должность главной служанки. Она же вообще рабыня! – Он тыкнул пальцем в беловолосую служанку, которая с полным непониманием на лице переводила взгляд с дворецкого на свою госпожу. Меллиса же растянула губы и произнесла:       – Это всё?       – Нет! – Аякс поднялся на ноги. – Это бросит на вас тень, более того, это может бросить тень на всю императорскую семью и её авторитет, а в будущем может повлиять на вашу власть как императрицы!       – На мою легитимность может повлиять то, что у тебя нет дворянского титула? – она переспросила это с серьёзным выражением лица, но Теодор уловил нотку веселья в её голосе.       – Да! Торри, скажи госпоже, что мы отказываемся.       Теодор хотел было открыть рот, но Меллиса заговорила:       – А если я скажу, что Каллен уже решил проблему с её рабством и твоим титулом?       – В каком смысле?       Меллиса развернулась и, открыв верхний ящик стола, достала два письма, протянула их Теодору и Аяксу.       – Возьмите. – Теодор немного помедлил прежде чем прикоснуться к письму. Правда, не успев даже сломать печать, отвлёкся на возглас Аякса:       – Подождите! Мне присваивается титул барона? – он вытаращил глаза и неверяще ещё раз посмотрел на письмо, затем на Меллису и снова на письмо. После он поднял его и взглянул на просвет. – Это же не розыгрыш?       – Там подпись его величества, так что нет, не розыгрыш. Конечно пришлось покопаться в твоей родословной и найти двоюродного прадеда что был дворянином, что умер так и не передав свой титул. Так что технически ты унаследовал титул от своего почившего родственника. Все честно и легально.       Аякс одновременно светился от счастья и краснел от смущения.       – Я барон! Ха–ха! – молодой человек едва ли не пританцовывал. Меллиса перекинула ногу на ногу и просто смотрела на человека, который минуту назад доказывал, что если он войдёт во дворец, то чуть ли не уничтожит её репутацию. Но, надо сказать, радовался Аякс больше не тому, что получил титул на бумаге. А потому, что действительно сможет пойти за Меллисой. Он не будет для неё обузой и пятном. Он сможет зайти с гордо поднятой головой в императорский дворец, а у его племянников будет возможность поступить в академию для дворян, благодаря этому титулу. Красная восковая печать легко сломалась под рукой беловолосого слуги и, раскрыв письмо, Теодор вчитался в содержимое. Бумага официально объявляла о том, что теперь с этого дня «Торри» является свободным человеком и ей даруется имя: Торриле Де Ллоконе. Теодор нахмурился и ещё раз перечитал имя: вроде бы оно было производным от имени его личины «Торри», если бы не одно но… С его губ сорвался громкий смешок, что привлек к себе внимание.       – Что, как тебе имя? Я сама выбирала. – В голосе девушки чувствовалась улыбка. Так что Теодору не было необходимости смотреть на неё, чтобы понять, что она широко улыбается.       – Я это уже поняла, моя госпожа. – Теодор тихо фыркнул в попытке сдержать новый приступ смеха и махнул письмом. Его новое имя было ничем иным как аббревиатурой на его собственное имя Теодор Рик Леолнел.       «Она его услышала только один раз и то, когда была уставшая и потрёпанная… Но всё равно запомнила. Так еще умудрилась привязать его к имени этой личины. А она молодец.»       Он ещё раз опустил глаза на письмо и провёл большим пальцем по месту в письме, где красовалось его новое имя. – Мне нравится, госпожа.       – Если так, то я рада. Мне было сложно придумать его, если честно. Но я старалась. Пока что мы с кронпринцем остановились на том что ты войдешь под этим именем, а там кто знает, может и у тебя где–то родственники найдутся. – она проговорила это с хитрой ухмылкой и прищуром глаз. Что у Теодора не осталось сомнений в том что этот «родственник» Аякса был ничем иным как притянутым за уши аргументом для передачи титула.       – Спасибо. – Он провёл пальцем по имени ещё раз.       – А теперь, Торри, не могла бы ты принести мне вишневый сорбет и что– то тёплое к нему, чтобы запить?       Теодор поднялся на ноги и прищурился: не нужно быть семи пядей во лбу, чтобы понять что Меллиса его отсылает для приватного разговора с Аяксом. Сердце слуги больно царапнула непонятная для него эмоция, но он с лёгкостью кивнул:       – Конечно, моя госпожа.       Как только Теодор вышел из спальни Меллисы, девушка поднялась на ноги и приблизилась к Аяксу.       – Присядь. – Она прикоснулась к его груди указательным пальчиком и чуть ткнула в неё. Дворецкий неловко моргнул и осторожно присел на край кровати. Девушка же прикоснулась к его шее и, перейдя на подбородок, приподняла его лицо:       – Мне нужно, чтобы ты кое–что сделал, Аякс.       Он приподнял взгляд на Меллису. Смотря прямо ей в глаза, он немного смущённо спросил:       – Чего именно вы хотите? – когда они остались наедине, что– то изменилось, словно воздух стал гуще и тяжелее. Девушка прошлась большим пальцем по губам дворецкого, и едва заметно улыбнулась. Губы мужчины оказались мягкими и нежными, его горячее дыхание опаляло шелковую кожу девушки.       – Я хочу, чтобы ты кое–что выяснил для меня. Но перед этим, – она немного наклонилась к дворецкому, заставив его сердце биться быстрее, а щёки немного покраснеть, – Аякс, хоть я и предложила тебе пойти со мной, но ты можешь отказаться, я даже слова не скажу. Хотя мне будет жаль, если ты не примешь мое предложение. Но ты свободный человек, ты можешь уйти в любой момент.       Дыхание Аякса стало глубоким и тяжёлым, он смотрел на Меллису, широко распахнув глаза. Его зрачки были такими большими, что едва можно рассмотреть карий цвет его глаз.       – Я… Была бы рада, если бы ты пошел за мной. – Меллиса убрала палец с его губ, погладив его щёку. Она наклонилась к нему так близко, что их дыхание стало перемешиваться, – безумно рада, если ты будешь… рядом.       – Я буду… моя госпожа. – Аякс с трудом сглотнул слюну, которая начала течь по пересохшему горлу. Губы жгло от поцелуя, который ещё не произошел. Сердце билось так сильно и громко, что оглушало его. Ладошки вспотели, и он едва держался, чтобы не потянуться навстречу ей.       – Ты же не оставишь меня, да? – их губы были так близко, что он почти ощущал тепло кожи девушки. Дворецкий сглотнул и по его коже пробежали мурашки от ладони Меллисы на его щеке.       – Я не оставлю…вас.       – Ты молодец, хороший послушный мальчик. Но помни, что ты всегда можешь уйти, я не буду держать тебя. – Её улыбка была столь хитрой, словно она видела все его мысли и желания насквозь. Резко отодвинувшись, она отошла на пару шагов и, взяв стул, на котором сидела, пододвинула его немного ближе к дворецкому.       – Так… – мужчина сглотнул, наблюдая за тем как Меллиса садится на стул, отмечая в голове, что эта ночная сорочка слишком открытая и совсем не оставляет простора для фантазии. – Что я должен сделать?       – Ах, да. – Девушка подняла ногу и грациозно уперлась ступнёй аккурат меж его бёдер. Аякс опустил взгляд вниз. Её аккуратные пальчики сжались, сминая грубую ткань штанов в районе его паха. – Мне нужно, чтобы ты выяснил всё, что возможно об организации «Одноглазый ворон».       Её пальцы поднялись немного выше, и теперь она нежно поглаживала его через штаны. Меллиса чётко ощутила, что от этих заигрываний он уже был твёрдым. А по тому, как мужчина поморщился, девушка осознала, что это ему приносит уже болезненные ощущения. Его рот чуть приоткрылся, щёки пылали как костер, а очки сползли едва ли не на самый кончик носа. Глаза заволокло возбуждение, его грудь вздымалась и опускалась от глубокого дыхания, но он всё так же сидел прямо, по крайней мере, пытался. Ладони мужчины со всей силы вцепились в одеяло, собирая в кулаки ткань. Его бёдра немного раздвинулись, словно приглашая Меллису и позволяя ей делать всё, что она хочет. Он прикусил губу и кивнул, сдавленно повторив:       – Выяснить всё об одноглазом вороне. Я понял, моя госпожа.       Её пальцы правой ноги стали поглаживать и немного нажимать на выпуклость штанов Аякса. На губах девушки была такая улыбка, словно она занималась не непотребствами, а читала какую–то забавную книгу.       – И помни, Аякс, Мне нужно, чтоб вся информация была у меня к утру 10 дня. Принесёшь позже, – она нажала на пах ногой сильнее, так что с его губ сорвался тихий болезненный стон, – ты пожалеешь об этом. И будешь вымаливать у меня прощение, понятно?       – Да, моя госпожа. – Болезненные ощущения перемешивались с невероятным возбуждением, которое он испытывал. Будто она играла с его оголёнными нервами, причиняя боль, и следом заглаживала свою вину. Но при всём при том, пусть она гладила его лишь через брюки, он был так близок к концу, что ему на мгновение стало страшно.       – Госпожа, если вы так продолжите, то я… – голос мужчины стал плаксивым. Его платиновые волосы немного растрепались и пара прядей с зачёсанной назад челки упала на лоб. Его бёдра раздвинулись еще шире, и, сам того не понимая, Аякс прогнулся в пояснице и прикусил нижнюю губу. Его тихий стон снова сорвался с губ.       – То что ты?       – Я… я опорочу госпожу.       – Да? – она продолжила гладить его и чуть усилила давление.       – Госпожа… я… ах       Его стон был таким сладким и трепетным, что девушка неосознанно сглотнула. Его лицо было таким чертовски возбуждающим и чувственным, что она сама ощутила, как внизу живота все сжимается в узел.       – Ладно. – Она резко убрала сою ногу от его паха и поднялась на ноги, – можешь идти. И помни, если принесёшь информацию не утром 10 дня, тебя будет ждать наказание.       Дворецкий с трудом смог сфокусировать взгляд на своей хозяйке, он был так близок к оргазму, что звон в ушах едва давал сконцентрироваться. Но от слова «наказание» по его по его позвоночнику прошлась волна мурашек словно от… предвкушения. По виску скатилась капля пота, исчезая в тонких светлых волосах Аякса. Он распахнул губы и сглотнул. В этот самый момент дворецкий почти был готов встать на колени и молить её о том, чтоб она дала ему кончить. Его член болезненно упирался в брюки, практически заставляя хныкать. С трудом поднявшись на ноги, он неуклюже склонил голову:       – Я всё сделаю… моя госпожа.       Едва он успел подойти к двери, как та открылась сама. Теодор зайдя с подносом в руках, мельком взглянул на Аякса. И он отвёл было взгляд, но внезапно снова посмотрел на дворецкого. Взгляд был таким цепким и внимательным, что Аякс вздрогнул. Обогнув слугу почти до дуге, дворецкий вышел, оставив их вдвоем.       – Вы развлекались, моя госпожа? – Теодор поставил поднос с сорбетом и каким–то напитком на туалетный столик.       – Можно и так сказать.       Теодор опустился на одно колено перед ней и положил голову Меллисе на бедро:       – Я бы хотел, чтоб вы развлекались только со мной, моя госпожа. Я знаю в них толк.       – Я буду иметь это в виду. – её улыбка на губах была такой сладкой, что Теодор едва сдержался, чтобы не потянуться к ней.

***

      – Ха… – Меллиса прошлась ладонью по чёрной ткани платья. Её длинные пальцы осторожно коснулись позолоченных лиан, что начинались на лифе платья и спускались до самого подола, попутно обрастая золотыми листьями и цветами. Насыщенный чёрный цвет платья так же, как и лианы, менялся на белый практически у самого подола. Длинные кружевные чёрные рукава девушки закрывали плечи и ключицы, сильно контрастируя с её белой кожей. Тяжелое ожерелье Меллисы практически полностью закрывало тёмные синяки на шее, оставленные убитым наёмником и приятно холодило кожу. Ожерелье было вычурным и безумно дорогим, и являлось подарком от императорской семьи и лично от императрицы. Хоть она и не смогла передать его лично из–за здоровья, но Меллиса решила, что сюда это ожерелье подходило как нельзя кстати. Тёмно–золотые бриллианты сверкали из–за света люстр императорского дворца.       – С причёской всё в порядке? – она немного взволнованно повернулась к Каллену. – Торри сказала, что лучше упростить её, чем…       Тёмные волосы Меллисы были подкручены в легкую волну. В темных волнах волос, ниспадающих на плечи, сверкали тонкие золотые нити, что придавали дополнительное мерцание.       – Ты выглядишь чудесно.       Девушка немного надула губы и искоса взглянула на своего теперь уже жениха: чёрный костюм с удлинённым пиджаком сидел на нем великолепно. Золотые лианы, похожие на те, что декорировали платье Меллсы, подчёркивали широкие плечи Каллена и его талию. Чёрные кожаные перчатки, плотно обхватывающие его большие ладони, едва слышно скрипнули, когда он сжал свою правую ладонь поверх левой руки Меллисы.       – Ты сегодня неотразима, Лиса. Признаюсь честно: я завидую сам себе. – Его взгляд алых глаз проскользил по её лицу и вновь зацепились за синяк, который все равно был заметен даже после коррекции макияжем. Его левая рука дрогнула. Он хотел прикоснуться к её щеке, но вовремя смог остановиться. Всё же их помолвку нельзя назвать чем–то особенным. Всё это представление было лишь необходимостью, которую Меллисе пришлось принять из–за обстоятельств, но никак не было тем, чего она искренне хотела. Такие тёмные мысли опутали сознание Каллена и на мгновение меж его густых бровей пролегла складочка: «Неужели я хочу, чтобы она искренне желала быть моей невестой?» Ответ на этот вопрос мужчина не мог дать даже сам себе.       Лакей прочистил горло и взглянул на пару перед ним. Они уже несколько минут топтались на месте, не давая никаких указаний. и лишь переговаривались о чём–то. В ответ на невысказанный вопрос слуги, Каллен лишь едва заметно улыбнулся и кивнул. Большие двойные двери лазурного зала распахнулись и громогласный голос, усиленный магией камней, разнёс по залу:       – Капитан гарнизона Имперских Золотых Грифонов, Малое Солнце Империи его высочество кронпринц Каллен Клетус Тенлейни и баронесса Меллиса Эзенбаум.       Каллен склонил голову к девушке и едва слышно произнёс:       – Это последний раз, когда ты слышишь такое представление, скоро тебя будут звать кронпринцессой.       Девушка же едва заметно растянула губы в улыбку и тихо произнесла, пока они спускались по лестнице:       – Это звучит как угроза, Ваше Высочество.       Каллен тихо рассмеялся, от чего его плечи пришли в движение. Тяжёлый смех мужчины отдался в теле Меллисы каким–то приятным теплом.       – Ничего–ничего, не только же мне страдать от длинного титула. Станешь Луной Империи, кронпринцессой и получишь ещё второе имя. Будем тянуть эту лямку жизни вместе.       – У тебя совершенно нет жалости к своей невесте, как я посмотрю. – Девушка едва заметно поморщилась и закатила глаза, но не сказать, что она была раздражена на самом деле.       Они перекидывались фразами совершенно не замечая какую реакцию вызвало их появление у аристократии. Кто–то был восхищён: другие вздыхали с разочарованием и обидой, некоторые смотрели с любопытством и недюжинным интересом, а вот чьи– то взгляды были темны и холодны, как проклятые воды в озере чёрного леса. Пока что Император отсутствовал, так что у них было время для того чтоб провести время не только друг с другом. Каллен склонил голову и за мгновение до того, как Меллиса поняла, что он хочет сделать, произнёс:       – Немного поддразним наших зрителей. – Едва последнее слово слетело с его языка, как губы мужчины легко коснулись правого виска брюнетки. Сделал он это легко и трепетно. И Меллиса могла бы подумать, что ей это привиделось, если бы не горело место поцелуя и если бы она не слышала собственными ушами, как дамы вокруг вздыхали и охали от столь нежного и милого жеста.       – Я найду тебя, когда придёт отец. – Его пальцы легко отпустили девушку, и он скрылся в толпе.       Стоило кронпринцу отойти, как брюнетку окружили дамы, которые буквально начали наперебой вбрасывать вопросы. Одна дама спросила, как к этому отнёсся брат девушки. Меллиса едва сдержалась чтоб не ответить что– то вроде: «Повесил на место мишени портрет Каллена, и заказал три новых моих портрета чтобы плакать с ними в обнимку по ночам.» Другие же спрашивали, действительно ли они уже помолвлены. Кто– то спрашивал о том, что произошло, и как в этом замешан Мале. Вопросы лились на девушку нескончаемым потоком, поэтому ей пришлось притворяться деревом, мило улыбаться и кокетливо отмалчиваться. Дамы делали вывод только по этим абсолютно нейтральным реакциям и некоторые из них вызывали буквально фурор, особенно вопрос про то, насколько хорош кронпринц и действительно ли он самолично бросился в бой с наёмниками ради неё.       Пока Меллиса разговаривала, она почувствовала знакомый взгляд, что буквально прожигал ей затылок. Но стоило обернуться, она лишь заметила в толпе коралловый цвет. И то, она не смогла разобрать это были чьи– то волосы или просто платье какой– то дамы.       – Я так рада, что с тобой все в порядке, леди Меллиса! – голос Маргарет, которая так же нашла свою подругу, привлёк к себе внимание.       – Я тоже рада, что со мной все хорошо. А кстати, ты не знаешь, Энн здесь?              – Она с–сказала что не с–сможет прийти. – Лили чуть потупила взгляд и шаркнула носком туфли по мраморному полу. – А мы теперь должны о–обращаться к тебе Ваше В–Высочество?       – Нет, Лили. – Меллиса легонько положила ладонь на плечо молодой виконтессе. – Вы с Маргарет можете общаться со мной так же, как и обычно, мы же с вами подруги. Светлые серые глаза молодой девушки засияли и она мило улыбнулась:       – С–спасибо, леди Меллиса, я буду это ценить.       – Как и я. – Маргарет ответила тихо и учтиво, но в голосе сквозила благодарность и тепло.       Брюнетка открыла рот и хотела было что– то еще спросить, но её прервал громогласный голос:       – Единый властитель империи Мартелио, Солнце и Луна империи, его императорское величество Фергус Этан Тенлейни I.       Едва последнее слово было произнесено, как буквально весь зал склонил головы перед императором. Так и хотела сделать Меллиса, если бы не увидела руку в чёрной кожаной перчатке перед собой. Девушка подняла взгляд на своего жениха, что был перед ней:       – Бери руку, дорогая, пора знакомиться со свёкром. – В его голосе так и сквозила весёлость и какая–то игривость, казалось, что ему этот спектакль с невестой нравился намного больше чем Меллисе, и в нем он удовлетворял какое–то неизвестное девушке чувство.       Приняв руку кронпринца, молодая аристократка выпрямилась, и они прошли аккуратно через замерших гостей. Выйдя на центральную дорожку, пара прошла прямо до начала лестницы. Император стоял в нескольких ступеньках от них и с чуть приподнятой бровью. Меллиса вслед за Калленом склонила голову в небольшом поклоне. Кронпринц положил руку на сердце и взглянул на отца:       – Ваше Императорское Величество, являясь вашим сыном и наследным принцем нашей страны, прошу Вас о разрешении на помолвку и последующий брак с моей избранницей баронессой Меллисой Эзенбаум.       Конечно, Император прекрасно знал, чему посвящён бал, как и часть аристократов. Но если аристократы могли лишь догадываться и довольствоваться слухами, император был тем человеком, который после вечернего чая получил документ с двумя подписями и короткую записку от кронпринца, в которой было написало что–то типа: «Мы с Меллисой обручились, поставь печать, отец». Сказать, что император был в шоке, ничего не сказать. А уж в каком шоке был Эдгар, когда они это всё обсуждали...              Император не был глупым человеком и, естественно, он сложил 2 и 2. Документы об их помолвке появились ровно в тот момент, когда девушка пропала, и они были подготовлены заранее. А значит, они двое затеяли какую–то свою игру. Император сверлил пару тяжёлым взглядом. Но судя по тому, что они начали делать, вероятнее всего, в скором времени можно будет ожидать чистку среди аристократов. Время от времени это необходимо было делать, часто аристократы забывали, кто именно руководит этой страной и могли укусить руку, что их кормит. Губы Фергуса едва заметно дрогнули, и он поднял взгляд к куполу лазурного зала: «Дорогая, кажется, твой сын идёт по нашим стопам. Присмотри за ним с той стороны.» Император опустил взгляд и его выражение лица смягчилось:       – Поднимите головы, дети мои.       Меллиса с Каллен осторожно выпрямились. В то время как Фергус медленно начал спускаться:       – Я вижу, что вы двое действительно близки и связь между вами крепнет с каждым днём. Так пусть же она станет столь сильной, что никто и ничто не сможет её разрубить. Я благословляю вас. – Он протянул свою большую ладонь к голове брюнетки, и та покорно склонила голову вновь. Его рука была тёплой и тяжёлой. И словно с этой тяжестью на её плечи ложились дополнительные обязательства. Но вместе с тем эта тёплая рука была такой же, как и у её отца – заботливой и охраняющей. – С этого дня ты, Меллиса Шарлиз Эзенбаум, кронпринцесса империи Мартелио, Малая Луна Империи и невеста первого сына империи Каллена Клетуса Тенлейни. Неси второе имя с гордостью и почётом. Будь той, что идёт со своим будущим мужем рядом. Стань его сердцем, а он станет твоим щитом и мечом.       Услышав имя которое ей даровал Император Каллен едва заметно вздрогнул и приподнял взгляд. Имя Шарлиз, как кронпринц узнал еще в юном возрасте читая дневник покойной матери, очень нравилось ей. И еще не зная пола ребенка она хотела так назвать свою будущую дочь. Но родился Каллен, и поэтому имя Шарлиз осталось забытым. Но как оказалось не для всех. То что император даровал Меллисе именно это имя точно не было совпадением, это могло значить лишь то что он действительно принимает её как невесту.       – Благодарю, Ваше Величество.       Она подняла голову и увидела, как император, убрав руку с её макушки, искренне улыбается. В зале раздались бурные аплодисменты и поздравления. Сама Меллиса же прибывала в смешанных чувствах. В ней перемешался как трепет, так и страх за их будущее. Множество вопросов, которые каждый день нависали над ней, словно стали в один миг еще тяжелее. И стоило ей немного нахмуриться, как её пальцы почувствовали тёплую ладонь. Каллен взял девушку за руку и посмотрел в яркие фиолетовые глаза. Казалось, он был искренне рад тому, что сейчас произошло. Тёплая мужская рука согревала не только её кожу, но и душу. Отгоняя, по крайней мере, на этот вечер все страхи, что окружали её.       – Разреши пригласить на танец, моя невеста.       – С удовольствием, мой жених.

(Рекомендую в этом месте включить: Egzod & Maestro Chives – Royalty (ft. Neoni) )

      Мелодия отличалась от тех, что играли обычно на помолвках. Она была более волнующей и тоскливой. Скрипка играла так надрывно, что пробрала до самого сердца, заставив девушку покрыться большими мурашками. Музыка буквально вывела пару в центр бального зала.       Его левая рука легла на талию девушки так, словно ей там самое место. Её правая рука легла поверх его левого плеча, будто всегда там лежала. Пальцы свободных рук девушки и мужчины переплелись так, что можно было подумать, что они были переплетены с самого начала. И стоило им ступить первый шаг, как до них донёсся нежный женский голос.       – Вероятно мой братец приложил руки к этому. – Тихий шёпот долетел до уха Меллисы, заставляя его запылать от горячего дыхания кронпринца.       – Тогда давай насладимся тем, что он придумал.       Казалось, что время остановилось и все смотрели лишь на них: как они кружились в танце по бальному залу; как его руки нежно и трепетно прижимали тонкую девичью фигуру к себе; как волосы девушки немного покачивались в такт их движениям. Но никто из присутствующих не произносил вслух, насколько идеальной была эта пара, хоть это ощущение идеальности витало в воздухе. Пусть они и сами не понимали, как смотрят друг на друга, но это видел другой человек: молодой мужчина с коралловыми волосами, зачёсанными назад, не отрываясь, смотрел на пару, что кружилась в танце под песню, которую выбрал для них именно он. Отчего–то это вызывало у него боль в груди и раздражение. Она была слишком красива. Слишком сияла. Слишком ярко улыбалась. Слишком открыто смотрела в эти тёмные алые глаза. Она смотрела в другие глаза и излучала тепло, которое долетало до Хейла, словно через миллиарды световых лет. Но Каллен получал его здесь и сейчас.       Даже отсюда, с балкона он видел в глазах волнующей его душу брюнетки блеск, который может затмить сияние звезд на небе. В руке второй принц Империи крутил бокал игристого розового вина. Некогда он наслаждался сладостью этого вина, но сейчас оно почему–то оседало горечью на кончике языка. И почему в их первую встречу она попросила Хейла принести именно то вино, которое ему нравилось? Теперь этот вкус всегда навевает воспоминания об одной яркой брюнетке. Оно было такое же, как и она – терпкое, сладкое; а пузырьки приятно щекотали его язык, как и каждый их разговор, оставляя после себя привкус кокетства и фривольности. Только сейчас это приносило едва ли не физическую боль.       Он стиснул зубы, когда увидел, как красноволосый мужчина поднял её над полом и закружил в танце, так что пышная юбка брюнетки приподнялась, оголяя щиколотки. Её искренний смех, который, казалось лишь Хейл слышал отчётливо сквозь эту громкую музыку, был подобен ножу, что вонзали ему в самое сердце. С трудом второй принц вдохнул через нос и стиснул зубы до скрежета. Он хотел перепрыгнуть через перила, прямо в толпу, растолкать гостей, выйти к ним, прервав танец, вытянуть её из цепких рук своего брата и… и что? Молодой мужчина сглотнул. Это желание было столь безумным, что ему пришлось опрокинуть в себя остатки вина одним махом, дабы отогнать его. Но ему показалось что он сделал только хуже. Сердце забилось ещё чаще, а воздух отчего–то показался ему спёртым. Вокруг было так много людей, но он чувствовал себя единственным зрителем, что наблюдает за этой парой. Он отодвинулся от перил и выпрямился. Его пальцы сжались на тонком стекле бокала ровно в тот момент, когда девушка прогнулась так низко, что её волосы практически коснулись мраморного пола. Его брат… её жених держал Меллису за талию так бережно, будто она была фарфоровой куклой в его неуклюжих руках. Его улыбка была чистой и настоящей, такой, которую Хейл еще ни разу не видел. Глаза, которые обычно выражали лишь притворную радость, действительно сияли, словно яркие рубины, когда он смотрел на одну девушку в этом бальном зале.       Хейл немного приоткрыл рот и тяжело вдохнул воздух. Его глаза широко распахнулись, словно в попытке запечатлеть в своей памяти эту картину. Как она танцует с другим. И вот он поднял её и снова закружил в танце. Расстояние между парой стремительно исчезало, и теперь её пышная грудь была плотно прижата к мужской груди. Его лицо склонилось над лицом девушки. Кронпринц явно что–то шептал ей на ухо, вызывая у Меллисы искреннюю улыбку и искорки веселья в глазах.       Второй принц чувствовал себя самым одиноким в этом бальном зале. Он часто заморгал пытаясь унять их жжение, а горло перехватило. Будто чёрная рубашка душила его. Он прерывисто выдохнул и протёр лицо ладонью. С его губ сорвался сдавленный обессиленный смешок из–за своей ситуации. Хейл снова поднял взгляд и его губы дрогнули, складываясь в болезненную ухмылку.       Его пальцы сжались сильнее вокруг бокала и стекло в одно мгновение пошло трещинами и лопнуло прямо в руке. Острые осколки посыпались на пол, а несколько из них впились в ладонь второго принца. Алая кровь засочилась по его пальцам вниз, капая на белый мраморный пол. Но никто из гостей не заметил его конфуза, да и он сам не придал значения этому. Все взгляды в зале предназначались лишь им. Хейл сжал руку сильнее, вгоняя глубже в свою ладонь тонкие осколки бокала. Словно в тщетной попытке отрезвить себя и перестать видеть эту картинку перед глазами. Но не отрезвил. Не развидел.       Они всё так же танцевали, а он всё так же стоял на балконе, сжимая свою ладонь. Они всё так же улыбались, а он… он сжал свой пиджак в том самом месте, где было его сердце. Размазывая кровь по его чёрной дорогой ткани. Будто пытаясь унять ноющую боль, что пронизывала его. Хотел вырвать из своего сердца это навязчивое и рвущееся наружу чувство, которому он не мог дать названия. Чувство, которое он всё ещё до конца не мог принять. Его взгляд вновь вернулся к брюнетке. Она так ярко сияла в этот вечер, его богиня… которая спустилась не ради него.       Их лица стали ближе, так близко, что кто–то другой подумал бы, что прямо сейчас пара поцелуется. Но Хейл видел, что они не поцеловались, он видел, что их губы замерли в считанных миллиметрах друг от друга за мгновение до того, как мелодия сошла на нет. И это принесло ему краткое облегчение с привкусом горечи.