Венец Зла

                    Только выйдя из зала суда, Меллиса смогла спокойно выдохнуть. После представления, которое она показала перед «зрителями», и с новыми открывшимися фактами в виде афродизиака, вероятность ослабления приговора для Лаймона Мале равна нулю. Голова девушки болела от слёз, которых она за эту пару часов пролила столько, что на карте империи могло образоваться новое озеро.       Чуть покачнувшись, молодая аристократка почувствовала мужскую ладонь, что коснулась её правого локтя.       – Давайте я помогу вам добраться до кареты, Ваше Высочество. – Меллиса повернула голову и в её глазах мелькнуло удивление.       – Герцог Солсберийский. – Тихо бросила она. Вот уж точно кого она не ожидала увидеть прямо сейчас.       Торри, которая находилась неподалёку, сделала один быстрый шаг и хотела было прикоснуться к Меллисе, но была остановлена одним жестом девушки. Слуга подняла брови, но затем, прищурившись, отступила на пару шагов. «Госпожа, вы что-то задумали?» – читалось в обсидиановых глазах слуги.       – Всё в порядке, иди распорядись насчёт кареты. Герцог меня проводит. – Меллиса не сводила взгляда с мужчины перед ней. Он был высоким и жилистым. У герцога не было такой развитой мускулатуры, как у кронпринца или брата Меллисы. Но в нем всё равно ощущалась какая-то внутренняя сила и стержень.       Проходя мимо сочувствующих аристократов, поддерживаемая рукой герцога, Меллиса испытывала смешанные чувства. С одной стороны, напрямую ей вредил лишь Лаймон и лишь он был её персональным злодеем в видении. Лично Деон и пальцем не тронул её. Но с другой – именно по его приказу был убит её отец, именно из-за ловушки Деона она связала свою жизнь с Лаймоном. Именно из-за козней герцога страна была втянута в бессмысленную войну, в которой были убиты Каллен и Макс. Он был тем самым человеком, что дёргал за ниточки, он был во главе всего того ужаса, что прожила Меллиса. И он был тем, кто хотел трон.       Трон, который ей фактически не был нужен, но который она ни за что не хотела отдавать ему в руки. Если бы был выбор между тем, чтобы править вместе с Калленом или отдать трон Деону, естественно, она бы выбрала первый вариант.       Именно Деон Солсберийский всего за пару лет, превратил великую империю, со своими плюсами и минусами, в настоящее наркогосударство. Где ублюдки всех мастей вышли из тени и начали диктовать свои условия для жизни. Меллиса не была патриоткой или человеком, который с чистыми и искренними побуждениями борется за правое дело. Она была обыкновенной аристократкой, что жила в достатке, но все равно видела, как рушатся устои общества. Ей, откровенно говоря, не было никакого дела до простолюдинов, что жили в нечеловеческих условиях, её волновало лишь одно: не допустить, чтобы этот человек начал руководить страной. Не ради мира во всём мире, – «…а лишь для себя и моих личных интересов», – пронеслось в её голове.       – Вы показали себя с такой чувственной и смелой стороны, Ваше Высочество. – Бархатистый голос Деона с едва заметной иронией долетел до девушки.       – Благодарю, Ваша Светлость. Думаю, это именно то, что нужно показывать людям, которые в будущем будут звать меня императрицей. Что я не страшусь трудностей какими бы они ни были. – Она приподняла взгляд и едва заметно улыбнулась. – Любопытно вышло с вашим племянником, кто знал, что он настолько оплошает.       Мужчина сжал пальцы на её локте чуть сильнее. Они медленно проходили мимо других аристократов, пытаясь сохранить тот образ «дама в беде» и «благородный герцог», хотя никто из них был таковым. Они оценивали друг друга через взгляды, осанку и походку. Словно дикие звери, что столкнулись на поле битвы, ходили вокруг, не сводя глаз с оппонента, понимая, что совсем скоро начнётся совсем другая битва.       – Вы верно подметили, с ним вышло «любопытно». Кто знал, что он настолько зациклится именно на вас.       – Возможно, это из-за моей невероятной красоты, против которой немногие могут что-то противопоставить.       Густой тихий смех сотряс мужчину и он, прищурив свои сине-серые глаза, взглянул на молодую девушку, что шла с ним рядом.       – Вы не отличаетесь скромностью, Ваше Высочество.       – Скромность – удел простаков, Ваша Светлость. И тех, кто не может помыслить о большем, не так ли?       Мужчина чуть хмыкнул и кивнул:       – Скоромность и благодетель – два столпа общества, которые не дают многим взглянуть за рамки их возможностей. Вы же явно отличаетесь от них. Но не будь у вас алых крыльев за спиной, то из жертвы вы могли стать преступником, Ваше Высочество. – «Если бы не твоя помолвка, то твой план не удался бы», – Перевела его слова Меллиса и улыбнулась шире:       – Кто знает, Ваша Светлость, на всё воля Единого. Возможно, я и правда была бы преступником, а возможно, стала бы палачом, что срезала голову змеи. – Это был явный намёк на герб герцога Солсберийского и его белого змея, что обвился вокруг акации. Тихо выдохнув, девушка продолжила: – Ведь только гидре можно до самой старости рубить головы, на её месте вырастет ещё две. Змеи к этому не предрасположены.       – Ах, да. «Пять голов смотрят в разные стороны и видят то, что не доступно другим», – кажется так говорится о ней?       – Вы хорошо помните трактаты Аринскьери. – Девушка склонила голову и чуть улыбнулась. – Тут же припомнили цитату о гербе моего рода, обычно аристократы не интересуются такими вещами о чужих домах. Запоминают самый минимум, но только не вы.       Они вышли из суда и стали спускаться по лестнице. Пальцы мужчины сжались на локте девушки чуть сильнее, причиняя едва ощутимый дискомфорт.       – Информация – это то, чем обязан владеть человек, думающий на многие годы вперед. – С ухмылкой, в которой буквально сквозило какое-то превосходство, проговорил герцог. – Но вы ещё слишком молоды, чтобы понять в полной мере смысл моих слов.       – Но не настолько молода, чтобы не понять какая у вас финальная цель, Ваша Светлость.       – И какая же, по вашему мнению у меня цель? – Он ни телом, ни лицом не подал вида заинтересованности, лишь его серо-голубые глаза стали чуть темнее.       – Зачем же мне рассказывать вам же о ваших планах? – она кокетливо ухмыльнулась и повела плечами. – Достаточно лишь того, что ваша жадность слишком непомерна, а амбиции больше, чем у любого из ныне живущих.       – Как и ваше любопытство. Раз вы с таким рвением прыгнули в пропасть, совершенно не подумав о том, что будет в конце.       – В конце, уверена, я выживу, но насчёт вашего исхода я сомневаюсь. Инцидент с Мале показал многим, что именно из себя представляет ваш род. Кто знает, к чему это приведет.       Её слова заставили тонкие губы Деона изогнуться в насмешливой улыбке. Каждый из них не говорил прямо, обходясь намёками и размытыми формулировками, но сейчас он в полной мере осознал, что эта девица действительно всё делала специально. И, более того, она могла догадываться о том, что именно он хотел получить в конце. «Но откуда? Лаймон этого не знал, единственный, кто был осведомлен – Амель. Так почему она так уверенно себя ведёт. По ней не скажешь, что она боится меня. Эта соплячка мне в дочери годится, но ведёт себя так, будто знает намного больше, чем хочет сказать», – с толикой раздражения пронеслось в голове мужчины. Немного помедлив, он произнёс:       – Поверьте, я думаю так же и о своем исходе. Пусть мой племянник и подпортил мне планы, но это не значит, что их нельзя изменить. Мир ведь не стоит на месте, и выживают те, кто лучше всего приспосабливается к изменениям. – Наконец они спустились по последним ступеням и Торри отрыла дверцу чёрной кареты с гербом Тенлейни на ней. – Надеюсь, когда-нибудь мы продолжим нашу беседу, Ваше Высочество.       Мужчина, взяв ладонь девушки в свою руку, едва ощутимо прикоснулся губами к тыльной стороне её ладони.       Он выпрямился и, развернувшись на каблуках, пошёл к своей карете, стоявшей несколькими метрами левее. Меллиса, не мигая, тяжелым взглядом проводила герцога, и как только он скрылся из вида, едва слышно усмехнулась, вызвав удивлённый взгляд у слуги.       – Торри, поехали домой. – Оперевшись ладонью о руку своего слуги, девушка ловко залезла в карету.

***

      На центральной площади столицы собралось на удивление очень много людей. Казалось, столько не собиралось даже на ярмарки и большие праздники, устраиваемые императорской семьей. Все старались занять наиболее удачное место для того, чтобы увидеть то, что видеть приходилось крайне редко. А именно – казнь аристократа. В центре круглой площади был сбит из досок небольшой помост. На нём стоял палач, который проверял остроту своего топора. Чёрная роба на высоком мускулистом мужчине смотрелась устрашающе. На его голову был накинут капюшон, а лицо скрывала керамическая маска белого цвета. Чёрные провалы вместо глаз и рот оскалившегося демона – именно то, что видели перед своей смертью все приговорённые. Дань прошлым традициям и богу смерти, которого когда-то почитали на этих землях. Рядом с палачом стоял один из офицеров золотых грифонов и о чём-то с ним разговаривал. Палач же лишь пожимал плечами и что-то бубнил через маску.       Вокруг помоста было кольцо ограждения из рыцарей, сдерживающих теснящихся людей. Немного в стороне находился еще один подиум. Он возвышался над всеми людьми, что были внизу, и с него был прекрасный обзор на место казни и людей вокруг. В середине этого помоста находилось обитое алым бархатом кресло, в котором сидел император. По правую руку от него стоял Каллен в привычной, чёрной форме золотых грифонов. Следом за ним находилась Меллиса. Её алое платье сильно выделялось на фоне серых стен зданий и хорошо подчеркивало её нынешний статус. По левую сторону от императора стояли несколько советников и десница императора – Эдгар Эзенбаум. Второго принца не было вместе с ними, но, казалось, никто даже и не вспомнил о том, что он необходим здесь.       В какой-то момент люди из гарнизона стали чуть оттеснять людей с дороги, освобождая место для колесницы, что появилась из-за поворота. Практически к самой лестнице эшафота подъехала чёрная колесница с зашторенными окнами. Двое крупных охранников слезли с козел и, подойдя к двери, открыли её. Спустя пару секунд из неё вылез еще один охранник, в его руках была толстая металлическая цепь, что вела к пленнику.       Лаймон Мале приподнял голову и, чуть зажмурившись, посмотрел на голубое небо без единого облака. Второй охранник, что ехал с ним в карете, легонько толкнул его в плечо, и пленник наконец вышел из кареты.       Его руки и ноги были закованы в наручники с длинной цепью. На шее Лаймона находился металлический ошейник с двумя цепями, которые держали охранники, идущие перед ним.       Мале встретили громкими криками и пожеланиями смерти. Кто-то бросил в него камень, но этот горожанин был быстро был оттеснён рыцарями из гарнизона. Камень упал к его ногам, но Лаймон, будто не заметив этого, медленно перебирая ногами поднялся на эшафот.       Его поставили на колени, а оба конца цепи закрепили за специальные крюки, вкрученные по обеим сторонам от места казни.       Дыхание Меллисы стало быстрее. Её грудь вздымалась и опускалась, глаза распахнулись сильнее, а зрачки расширились. Кожа покрылась испариной и по виску скатилась капля холодного пота. Скоро её кошмар исчезнет.       Не отрывая взгляда от того, как пленника подготавливают к казни, Каллен едва ощутимо, одними кончиками пальцев коснулся её пальцев. Его прикосновение будто вывело её из оцепенения. Словно он пытался показать, что то что она видит – реально. Спустя мгновение их ладони осторожно соприкоснулись и пальцы переплелись в замок. Это движение, такое аккуратное и мягкое, не осталось незамеченным. На это обратил внимание Эдгар Эзенбаум. Его взгляд прошёлся по их ладоням и поднялся выше. Пара одинаково, отстранённо и хладнокровно смотрела на то, как Лаймон молчаливо и покорно ждёт своего конца, в то время как народ, негодуя, кричит и просит быстрее покончить этим. Зрачки десницы чуть уменьшились. Ему на мгновение показалось, что его дочь и её жених начали дышать в одном и том же ритме.       Десница, краем глаза заметив движение со стороны императора, сделал шаг вперёд и, поправив на своем галстуке магический камень, произнёс:       – Тишина. – Его голос, усиленный магией, мягко прокатился по площади, заставив народ замолчать. – Лаймон Мале признан виновным императором Фергусом Этаном Тенлейни I в похищении, угрозе жизни и здоровью Её Высочества кронпринцессы Меллисы Шарлиз Эзенбаум, предательстве короны и империи, обороте и продаже наркотических веществ, и попытке их использования на императорской семье приговаривается к смерти через отсечение головы. Род Мале лишается титулов и земель. Земли будут переданы императорской семье и позднее выставлены на торги, деньги с продажи которых будут переданы в Дома детей по всей империи, согласно воле Её Высочества кронпринцессы. Теперь… Ваше последнее слово, осуждённый.       Лаймон, уже стоявший на коленях, поднял голову и посмотрел туда, где стояла Меллиса. Он нашел её безошибочно, чуть прищурив глаза он громко произнёс:       –Ты должна была стать моей. – Девушка приоткрыла губы и глубоко вздохнула. Ладонь Каллена сжалась чуть сильнее, будто в попытке защитить её. Пытаясь дать ей понять, что она не одна. И она это почувствовала. Именно из-за этого на её губах появилась лёгкая, едва заметная ухмылка.       Лаймона чуть толкнули в плечо, и он покорно опустил голову на плаху. Палач сделал шаг к преступнику и лишь после короткого кивка императора вскинул топор. На мгновение перед глазами Меллисы предстала другая картина, из её видения, в котором на этой же площади, в окружении этих же людей, на точно таком же эшафоте казнили императора Фергуса и Хейла. Две картинки наложились друг на друга, заставляя её сердце забиться быстрее, а пальцы в ладони Каллена чуть задрожать. Это всё длилось ровно до тех пор, пока не раздался тихий свист от топора и перед её глазами не осталось лишь настоящее.       Голова Лаймона бесшумно упала в корзину с другой стороны плахи. Лишь секунду спустя Меллиса смогла тихо выдохнуть. Она, сама того не понимая, не дышала тот отрезок времени между его последним словом и отсеканием головы.       Император что-то шепнул деснице и, поднявшись на ноги, они стали спускаться с этого возвышения. Десница отдал какой-то приказ и один из рыцарей ушел вперёд. Но Меллиса и Каллен всё так же стояли, наблюдая за тем, как тело Лаймона освобождают от оков под радостное улюлюканье народа.       Кронпринц чуть погладил ладонь Меллисы своим большим пальцем, привлекая к себе внимание. Он наклонился ближе к девушке:       – Ты в порядке?       Меллиса кивнула, не отводя взгляда от того, как труп некогда самого ненавидимого ею человека уносят с эшафота:       – Думаю, да. Теперь я в порядке.       – Лиса. – Он наклонился к самому её уху и, обжигая своим дыханием её щёку, ещё раз позвал её, – Лиса…       Девушка обернулась. Их лица разделяли всего несколько сантиметров. Каллен чуть прищурился и на его губах появилась едва заметная улыбка.       – Ты не жалеешь, что доверилась мне?       – Нет. – Она едва мотнула головой. – Ты сдержал свое слово.       Он приоткрыл рот будто намереваясь что-то сказать, но затем закрыл его и с лёгкой улыбкой произнес:       – Обещаю, что так будет всегда.

*** (Рекомендую для атмосферности включить Måneskin – THE LONELIEST)

      Карандаш с характерным звуком прошёлся по желтоватой бумаге ещё раз. Второй принц на мгновение оторвался от рисунка, над которым сидел. Было раннее утро, солнце лишь начинало подниматься над горизонтом, и совсем скоро ему предстоит начать свой собственный путь.       Мужской голос, раздававшийся из его музыкальной установки, придуманной лично вторым принцем, под трагичную музыку в который раз за этот вечер пел о прощании с любимым человеком. И Хейл раз за разом под эту мелодию выводил на листе бумаги портрет лишь одного человека.       Длинные, тёмные волосы, лежавшие на плечах, раскосые глаза, похожие на лисьи, лёгкий прищур и мягкая улыбка, заставившая чуть пухлые губы Меллисы растянуться. Такой образ в своей голове он вспомнил на этот раз. На листе рядом Меллиса была изображена в профиль. В этот раз на её голове красовался кепи, и она смотрела куда-то вдаль с задумчивым выражением лица.       Другой листок чуть поодаль с удивлённым лицом девушки, какое он запомнил, когда она застряла на дороге и он заглянул к ней в карету.       И таких листов были десятки, они лежали на столе, несколько из них упали на пол. Некоторые были скомканы и порваны, но после аккуратно расправлены и склеены. Хейл добавил ещё один штрих и улыбнулся, но в его глазах не было искр веселья, лишь толика тоски и сожаления. Он немного повернул голову вправо и его взгляд вновь наткнулся на раскрытое письмо Меллисы, где она предлагала им встретиться. Отложив карандаш, второй принц в который раз за этот вечер взял письмо и снова прошёлся по строчкам. Он уже запомнил каждое слово и каждую букву, которые так аккуратно вывела Меллиса. Он знал его содержание наизусть, но всякий раз возвращался к нему. Второй принц приложил край письма к кончику носа и неглубоко вдохнул. На бумаге еще ощущался мягкий запах жасмина, такой же, как и у неё.       Он опустил голову и подпёр её тыльной стороной ладони, всё ещё зажимая между пальцев письмо. Молодой мужчина прикрыл глаза и пару раз глубоко вздохнул. Его желваки на щеках дёрнулись, когда он плотно сжал зубы. Внезапно он поднялся на ноги и резко скинул всё содержимое стола на пол. Листки с изображением девушки разлетелись во все стороны, и он возвёл глаза к потолку. Его подбородок чуть дрогнул, и молодой мужчина поджал губы. Сердце сжимало в тиски от боли, а дыхание стало прерывистым. Он часто заморгал и сглотнул.       – Частью меня, которая никогда не будет моей… – вместе с певцом произнес Хейл и почти обречённо улыбнулся. Он улыбнулся и тихо засмеялся, затем ещё и ещё, пока его смех не превратился в хохот. Лишь спустя несколько секунд его смех сошёл на нет, оставив на губах тоскливую ухмылку. Хейл вышел из-за стола, схватив сумку, подготовленную слугой заранее, и тёплое пальто, что лежало рядом. Затем вытащил магический камень из музыкальной установки и быстро вышел за дверь. Там его уже ждала служанка.       – До тех пор, пока я не вернусь кабинет должен быть запертым. Никто не должен туда входить.       – Хорошо.       Хейл сделал шаг к слуге и, нависнув над ней, грозно добавил:       – Ты поняла? Никаких слуг или кого бы то ни было. Я узнаю если кто-то зайдёт туда, и тогда полетят головы. Буквально.       Служанка закивала головой, опуская взгляд в пол. Хейл же, заперев дверь, развернулся и пошёл по направлению к конюшням. Его низкие каблуки чёрных кожаных сапог отчеканивали каждый его шаг. Коралловые волосы были чуть взлохмачены, а на лице была странная смесь эмоций, которую сложно было прочитать.       Лишь в тот момент, когда он положил свою дорожную сумку на лавочку в конюшне, до него дошло, что всё это время в его ладони было зажато письмо Меллисы. Оно смялось и местами надорвалось и Хейл в один момент смял его сильнее, превращая в бумажный шарик. Он хотел было выкинуть его, но его рука замерла ровно в тот момент, когда он уже планировал его бросить. На его лице была борьба, в какой-то момент цокнув языком и с явным раздражением на самого себя, Хейл аккуратно развернул письмо и попытался его разгладить. Затем, выдохнув, сложил его вчетверо и засунул во внутренний карман пиджака.       – Надо было ей хотя бы ответить на это письмо, возможно, тогда меня так не грызла бы совесть. – Пробурчал себе под нос второй принц.       Совсем скоро к конюшне стало подходить ещё больше людей. Некоторые были из исследовательского центра, пара человек являлись магами, рыцари, следопыты, и многие, многие другие. Имперские маги начали строить магический портал с помощью которого всю эту группу людей смогут переместить из столицы на несколько сотен километров дальше. Маги не имели возможности создать портал, тем более, такого размера и мощности, аккурат у Тёмного Леса. Во-первых, магия там была нестабильна, а во-вторых, это было слишком большое расстояние. Поэтому им придётся краткими прыжками с задержками и перерывами добираться до места, тем более, что сейчас им помогают в три раза больше магов, чем он возьмёт с собой. Но даже это лучше, чем несколько месяцев добираться верхом до их места назначения.       К тому моменту, как повозки были подготовлены, а инструктаж проведён, маги достроили портал. Хейл сел на лошадь и повёл плечами. Он повернул голову и его взгляд зацепился за крышу восточного дворца, который был едва заметен с этого места. Восточный дверец практически полностью был скрыт перелеском, который был тут посажен для одной из предыдущих императриц, что скучала по природе. Но за пару веков деревья разрослись и теперь макушки деревьев поднимались высоко вверх. Выдохнув, второй принц зажмурился на долю секунды и хрипло бросил императорскому магу:       – Начинай.       Маг бесшумно зашевелил губами и огромный магический круг загорелся светло-голубым светом. Мгновение и яркая вспышка поглотила всех, кто был в кругу, отправляя их в дальнее и опасное путешествие.

Конец 1 акта.