Чувство хрустального ветра

Я сидел и медитировал. Что-то чуждое опоясывало мой мозг, я ощущал его присутствие. Оно… спало? Ходят слухи, что в голове паралюдей есть что-то такое, что даёт им силы. Оно есть и у меня, я его чувствую, но парасил у меня почему-то нет. В СМИ говорят, что чтобы обрести способности, нужно совершить что-то выдающееся. Но на форумах о паралюдях, за пределами цензуры ПХО, есть теория, что паралюдьми становятся в худший день своей жизни. Отчего — непонятно. Может в генах людей есть какой-то неактивный генетический код, вызывающий формирования загадочной опухоли в мозге. Или к её формированию приводит какая-то сыворотка, вводимая детям агентами правительства, кем-нибудь из СКП, или благотворительными организациями, спонсируемыми, например, Медхоллом. Хотя, это чисто броктоннские заморочки, заниматься этим может любая другая фармацефтическая организация. Может мы, люди с таким образованием в мозгу — потомки/эксперимент каких-то инопланетян. Но, возвращаясь к ключевому фактору — стрессу: как силы понимают, что человек переживает стресс? К идее о ключевой роли стресса для обретения сверхспособностей я пришел после того как неоднократно обшарил своё тело в поисках источника своих сил, но ничего не нашёл. Всё-таки теория о том, что силы находятся где-то в мозгу мне попалась не сразу, и я успел довольно много узнать о медитациях и самогипнозе. Но теперь я точно уверен, что они именно там. И, чтобы проверить, как то, что я чувствую в голове реагирует на стресс, нужно тело в состояние этого стресса ввести. С этим вопросом я вышел на изнуряющую пробежку. Надо проверить, реагирует ли это образование на физический стресс, или потом надо будет попробовать при помощи медитаций создать себе стресс психологический. Первые четыре круга вокруг дома дались легко. На десятом — слегка заболели ноги. К пятидесятому стало казаться, что я уже не могу бежать. Семидесятый — словно открыл второе дыхание, а на сто восьмом — ноги уже перестали держать, и я просто упал, разодрав ладони в кровь. Там, в голове что-то шевельнулось, приоткрыло заспанный глаз, цельное веко которого раскололо трещиной. Я тут чуть не умер от перегрузки, оно лишь лениво приоткрыло глаз!? Я продолжил издеваться над собственным телом, начав отжиматься. Лёгкие, ладони, ноги, всё болело, но мне нужно было удержать на себе внимание, проникнуть своей волей внутрь этой чуждой конструкции. Я словно собирал боль со всего тела и омывал ей её, представлял, как горящие ноги буквально воспламененяются, как руки, касающиеся ледяного асфальта покрываются корочкой льда, как кровь, покрывающая асфальт превращается в корни, которые прорастают в землю и в ладони. Я чувствовал, как внутренний глаз открывается, чувствовал его интерес. Постепенно я осознал, почувствовал, что ему интересна не моя боль, а мои фантазии и я отпустил себя. Руки уже не позволяли оттолкнуться от земли, но я сам уже был не здесь. Из моей спины прорастали кровавые нервы, которые воспламенялись, вспыхивали обжигающей болью, переходящей в приятное тепло, я чувствовал, как тёплые крылья укрывают меня от жара, холода и боли, как мягкое тепло расслабляет измученные мышцы. Стало легче, а стеклянный глаз, омытый болью открылся. Я встал и со стеклянным хрустом расправил за спиной огненные крылья и асфальт осветило их огнём. Я сложил их вокруг себя, прикоснулся к жаркому, сияющему янтарю их перьев, почувствовал, представил, увидел, как на кончике пальца формируется бирюзовый иней, коснулся им крыла и ледяное касание заразило крыло, по его янтарю побежала изморозь бирюзы, похрустывая, словно осколки стекла и мягкое тепло сменилось освежающей прохладой. Я сложил крылья за спиной, позволил им уменьшиться, сжаться, впитаться в тело, отдавая их бодрящую энергию ему, давая энергию расслабленным мышцам. Я закрыл глаза и посмотрел в глубины темноты, что обитает внутри меня прямиком в стеклянный глаз моего проснувшегося спутника. Он мне казался немного удивлённым, но я не остановился на достигнутом. Вокруг, во все стороны раскинулась бескрайняя водная гладь, безмолвная, неподвижная словно покрытая льдом, и я проломил её ударом кулаков. По бескрайней глади побежали во все стороны трещины, с громким стеклянным треском лёд ломался, распадаясь на осколки, которые отражали друг друга и проходили сквозь самих себя словно сквозь порталы. А затем, словно стремясь к чёрному солнцу на чёрном небе, они взмыли вверх, собираясь во что-то бесконечно огромное. И это бесконечно огромное смотрело на меня по-вивисекторски любопытным стеклянным глазом. Я коснулся освободившейся водной глади и по ней побежали волны, которые отражались от стен и далёких прохожих, принося с собой их холод или тепло, биение их сердец. Я их не видел, но чувствовал. А от кого-то далёкого пришёл хруст и коснулись ладони плавающие на поверхности осколки зеркал. Я взял один, он вонзился в мой палец, даруя совершенно чуждые ощущения. Я понял, что глаз хочет чтобы я превратил эту мешанину чуждых сигналов во что-то, что мой мозг может обработать, объяснить своему мозгу в похожих ощущениях и я представил, как от осколка по руке растекается онемение, как будто она окунулась, проскользнула под лёд и в сторону, куда-то за грань. кожу в месте проникновения охватило кольцо боли, которая побежала по руке вверх. Из-за этого гулким низким звоном я выдернул руку обратно в привычный мне мир. С раздражающим покалыванием кровь вернулась в онемевшую руку, но я создал в другой руке теплое, золотое пёрышко и сложил руки вместе. Теплая волна смыла раздражающее покалывание и стёрла последствия смещения. Я посмотрел на зависшее надо мной стеклянное существо и увидел как ко мне летит от него осколок. Я поймал его, он рассёк своими краями мне руки, раскололся и покрыл их осколками. Я закричал от боли, которая вышла на какой-то новый уровень, когда они стали прорастать через раны в моё тело. Они покрывали стеклом мои нервы, они прорастали осколками в мои крылья, они пропитывали своей иномирной природой мои ноги. А потом боль ушла. И я почувствовал, что теперь могу потрогать руками границы других измерений, мои крылья позволят защитить меня там, где не работают законы нашего мира, а ноги теперь могут бежать без устали и ступать там, где не ступала нога человека. Но самое главное — теперь я мог связывать человеческие ощущения со способностями, недоступными человеческому пониманию. А затем — сознание померкло, словно ушло в перезагрузку. Я валялся на асфальте и видел сон. Сон, как стеклянная корона на моей голове шелестит лепестками на потустороннем ветру, как хрустальные перья за моей спиной отражают то жар, то холод, как в руках прорастают когти из сколов оптоволокна, которые я могу в кого-нибудь вонзить и понять его четырёхмерную суть, как кости в ногах стали алмазными, а мышцы превратились в стопки проходящих друг в друга зеркал. Я открыл глаза. На меня смотрело несколько любопытных прохожих. Я захотел, почувствовал как моё лицо порастает маской из перьев, а невидимые крылья за спиной разгоняют по глади четвёртой грани рябь, вызывающую у окруживших меня смятение. Я наполнил крылья огнём и взлетел, подальше от земли, прохожих и собственного дома. В полёте мысли путались, поэтому я приземлился на крышу ближайшего небоскрёба и впитал в своё полое, хрустальное сердце испаряющуюся из крыльев энергию, сворачивая их. Оно, даже после этого ощущалось слегка неполным. Я наполнил руку этой тёплой энергией и заметил, как поверх неё формируются янтарные чешуйки, отрастают золотистые когти. Я выплеснул часть энергии над ладонью, но она не захотела покидать чешуйчатую перчатку и я впитал её обратно. Тогда я прикоснулся рукой к невидимой поверхности крыла, потрогал неощутимо-тёплые перья и ухватил одно из них. Так же, как когда я ещё просто мечтал об этих крыльях, я представил, как наполняю перо энергией и оно, сначала налилось янтарём, а потом и вовсе позолотело. Я только собирался его выдернуть, как до меня дошло, что я только что собирался сделать: сделать своей силой снаряд неясной мощности и бросить его в крышу обитаемого небоскрёба. Кто-то вполне мог пострадать. Поэтому я добавил в крылья энергии и полетел в сторону берега. Долетев, завис над ним, выдернул золотое перо и метнул его в возвышающуюся над водой проржавевшую корабельную трубу. Сияющим лучом перо пронзило её насквозь и скрылось где-то в толще воды. Спустя секунду из под воды всплыли пузырьки, пахнущие болгарочным кругом и жжёными водрослями. Что ж, выглядит мощно, но не впечатляюще. Впрочем, людям на пути такого снаряда точно не поздоровилось бы. Я сложил крылья вокруг себя в кокон и резко распахнул их, позволяя янтарным перьям рассыпаться по водной глади. Я успел отлететь в сторону, наблюдая как лёгкое янтарное облако медленно падает на волнующийся океан. Перья касались воды с яркой вспышкой и вызывали небольшой взрыв пара в месте касания. Я вновь прислушался к себе. Радость и бурлящая в крови эйфория это хорошо, но хрустальное сердце, что проросло во мне совсем недавно, когда я получил своё отражение за гранью, содержало треть энергии, ещё треть запаса находилась в крыльях. Я приземлился на трубу, вцепился золотыми когтями в её край, убрал крылья и зачерпнул из сердца вакуум, отчего пустоты в сердце стало как будто меньше и покрыл левую руку хрусталём бирюзового льда. Немного полюбовался хрустящим от мороза кристаллом, скрывающим мою руку. Погладил трубу, поскрёб её когтями, наблюдая как влажный морской воздух оставляет на охладившемся металле узоры инея. А затем ударил по охлаждённому металлу кулаком. Труба возмущённо загудела, но удар выдержала. В руке ощущалась волна отдачи, но даже боли не было, хоть я и ударил со всей силы. Тогда я попытался вцепиться ледяными когтями в метал, но они его просто не пробили, лишь скребли по поверхности. Вниз отыпалось облачко ржавой пыли. Тогда я добавил в них порцию энергии. Я видел, как внутри льда собирается янтарный туман, плавно меняющий его цвет на кончиках пальцев и формирует каналы внутри кристалла. Янтарным когтем я проплавил в металле несколько дырок, попытался нарисовать значок в виде крыльев. А затем вцепился в трубу свободной рукой, размахнулся правой и пробил металл на вылет, и пламенная чешуя прошла сквозь металл как сквозь масло. А потом брызги металла отскочили от маски, и мелкой шрапнелью прожгли ткань спортивного костюма. От боли я потерял концентрацию и не смог покрыть тело ни янтарной, ни бирюзовой бронёй. от боли когти на руке вспыхнули золотом и я почувствовал как сползаю по трубе. Я просто отпрыгнул, перевернулся в воздухе и расправил крылья. Молчаливое спокойствие возвращалось ко мне, а вместе с ним - и контроль над энергией. Но подобная вспышка стоила мне ещё трети резерва. Надо возвращаться. Я вспомнил то странное чувство, когда коснулся осколка, чужого для меня, звучащего натянутой плёнкой грани. извлёк понимание этой способности из своей памяти и прикоснулся рукой к этой странной грани как к зеркалу, и по ней побежали волны. Я протянул руку сквозь плёнку невидимого зеркала и она облегла руку словно перчатка. Я наполнил обе руки звенящими слоями и покрыл ими свои крылья. Я понимал как работает эта способность, чувствовал это понимание, но у меня не было слов, чтобы его обдумать, и стеклянный глаз не спешил мне всё разжёвывать. Я коснулся этой поверхности своими крыльями и они покрылись этой невидимой амальгамой пространств. Я поднялся повыше и сложил крылья, падая одновременно вниз, к морю и в сторону грани. С глухим звоном, грань пропустила меня и я оказался словно под водой. В пузыре, сформированном из собственных крыльев я завис над заливом. С небольшим сопротивлением, у меня отросла вторая пара крыльев и при помощи них я поплыл-полетел в сторону своего дома. Прохожие на улицах не обращали на меня внимания, пока пузырь случайно не напоролся на провод линии электропередач. Злая, гудящая как рой раздражённых пчёл, проволока, распорола пузырь и он лопнул, и меня вытолкнуло в реальность распрямившейся плёнкой пузыря. Судорожно махая оставшейся парой крыльев, я затормозил своё падение, что позволило смягчить удар, когда я всё-таки упал. Резерв показал дно, и только маска сохраняла свою форму. К счастью, в переулке, в котором я оказался, никого не оказалось и я развеял маску, слегка наполнил одну руку энергией, что позволило мне ощущать волны по грани от движения других людей. И попытался подобрать момент, когда на улице никого не было рядом и вышел. Кто-то из героев пронёсся по небу, разбрасывая по грани осколки своей силы. Их прибило волнами к моей руке. Они слегка покалывали мою руку, передавая вкус солнца, твёрдую хрупкость грани, в них отражалась решимость и любопытство той маски, которая надо мной пролетела, а так же мою собственную усталость и растерянность. Я не хотел погружаться ещё раз в это изменённое состояние сознания, но осколки силы просили меня их понять, обещали дозу энергии. Я отошёл в очередной переулок, сгрёб осколки в ладонь и сжал, позволяя им напиться моей боли, прорасти в моей крови. Я чувствовал, как солнечный свет бежит по моим венам, прижимает своей тяжестью волоски на моей коже и чувствовал, как солнечная корона венчает голову моей тени. Стараясь не увлекаться, я выжал из осколков энергию, вонзил обе руки, наполненные этой энергией в грань и с треском порвал верхний её слой, а затем влез через трещину в пространство между слоями. Я чувствовал, как меня сжимает давление чуждой мне реальности, заполненной невидимой амальгамой вместо воздуха, которая проникала в мои лёгкие, наполняя их немотой и успокаивая желание дышать. По эту сторону грани все материальные объекты оказались куда менее плотными, чем обычно. Я мог с неприятным шуршанием наждака по коже просунуть руку в стену. Главное - не напороться на электрический провод. Не знаю, что со мной сделает электричество, если коснётся кожи в этой форме, но даже если грань просто лопнет, мне мало не покажется. Таким вот, слегка приплющенным я таки добрался до своего дома. Толпа уже успела рассосаться и я незамеченным пролез через окно в свою комнату. Что-то мне эта способность напоминала. Потратив остатки сил на то, чтобы прорвать грань, я вывалился на кровать, отпуская поддерживаемую всю время использования способностей медитацию. Воспоминания, больше похожие на галлюциногенный трип вспыхнули в моей голове и меня замутило. После произошедшего со мной я понимал, почему многие кейпы такие двинутые в голову. Избавившись от тошноты я позволил себе ещё больше вернуться в обычное состояние сознания. Отпустил и чувство резерва и крыльев, которые сейчас ощущались как два энергетических шрама из которых давно испарилась вся энергия. Хотелось просто полежать на кровати, уснуть, а затем пойти в школу, хотя последнее - не особо. Лучи заката бежали по стене, ни читать, ни делать уроки не хотелось. Я мусолил мысль о том, что ни один человек в здравом уме не захочет и не станет кейпом. А я и захотел и стал. И очень удачно стал. Чувствую себя читером, который сорвал джекпот в онлайн казино. Потому что только так там можно выиграть. Хотя — и то не факт. А у меня получилось, пусть и не могло получиться. Оказывается, что та теория с форумов нифига не верна. И переживать какое-то дерьмо не обязательно. Надо просто двинутся, и самое главное - двинуться травматично. Чтобы разум треснул и в его трещины смогли проникнуть те, кто живут за гранью. Зачем - неясно, возможно их цели настолько же чужды нам, как и их способности, а возможно, это что-то настолько простое, что объединяет всех разумных существ. Может они через нас питаются, или что-то изучают. А я буду изучать их. И что самое главное - мне не обязательно ждать, когда я отучусь на психолога, теперь я могу просто найти себе какую-нибудь подходящую компашку психов с парасилами. Я рассмеялся, осознавая какую чушь только что сморозил. Ну какой нормальный человек полезет в самое пекло, чтобы... да что угодно, если в этом нет жизненной необходимости. А кейпы - лезут. И я, собственными силами стал одним из них. Вскочив с кровати, открыл дневник исследований, для лабороторного журнала эта записная книжка была слишком компактной. В него я записывал всё, что смог узнать про кейпов, психологию и медитации. Одна мысль меня пугала: я ведь и сам мог двинуться. Да, у меня получилось взломать свой разум и впустить в себя парачеловеческие силы, но остался ли я после этого достаточно адекватен? Не было ли это сделкой с дьяволом? Я перечитывал свои записи, видел в них интерес к парасилам, желание ими обладать, изучать их у себя и у других. Но намёки на то, что я готов ради этих исследований рискнуть жизнью находил лишь сейчас, постфактум, а себе в этот момент я не доверял. Не было в дневнике ни одного убедительного доказательства такой решимости. Да, я хотел общаться с паралюдьми, советовать им, как придти в норму, потому что я видел, что они не очень адекватны, даже ещё не понимая - почему, понимать, как они думают. Я стаал выписывать свои мысли на страницы дневника, почерк выходил нервный, неровный, неаккуратный, но меня это не волновало. Я выводил мысли на бумагу, мало доверяя собственному разуму: У паралюдей после триггера смещаются приоритеты в жизни. Они стремятся в самое пекло, отринув большую часть самосохранения не просто потому, что к этому толкает их травма. Есть ещё что-то в самой природе парасил: им интересно наблюдать за нами. И они разумны, они чего-то от нас хотят. Я заглянул внутрь себя. Посмотрел в приоткрытый стеклянный глаз парасилы, который лениво, но не без любопытства наблюдал за мной. У меня всё-таки получилось обрести парасилы. Они обладают своим разумом и наблюдают. Именно на их присутствие я могу списать своё желание держаться поближе к другим кейпам, ощущать их силы на кончиках пальцев. Силе зачем-то нужно, чтобы я их изучал. Моя сила довольно гибкая. Да я могу призвать какую-то полуэнергетическую материю, что-то вроде силового щита. Но мне кажется, что суть моих сил не в этом Я замер, опасаясь доверить эту мысль бумаге. Мне было даже думать страшно о том, что моя сила позволяет как-то взаимодействовать с силами других кейпов. Не знаю, красть их, может я могу их копировать, или изменять. Я одновременно боялся славы Учителя и хотел её. Мне казалось, что силы делают меня сумасшедшим, что они всеми силами вызывают у меня безумие, но сами эти мысли, мысли которые, казалось бы, могут меня спасти от их влияния, они ощущались параноидальными, и опасными сами по себе. Я поставил точку и начал следующий абзац. Силы влияют на разум, я даже не чувствую этому доказательств, мне лишь кажется, что я изменился. Это страшно. И этот страх может быть подпитан как самими силами, так и их возможным влиянием. Я боюсь возвращаться в медитацию, я чувствую что теперь мои силы поселились именно там На будущее. Если силы меня незаметно завластелинят: Я планирую доучиться в школе и поступить на психологический. Я не собираюсь выходить на улицу, чтобы геройствовать. Я постараюсь не зацикливаться на параноидальных мыслях, возможно их подкармливает парасила. Я постараюсь незаметно потрогать парасилы людей, которых нащупаю своими способностями случайно, говорят в Аркадии довольно много стражей. Можно будет проверить одну довольно заметную группу, в которую входит парень Славы. Я буду записывать все изменения в своём поведении, которые смогу обнаружить, будь то желание или нежелание вступать в стражи, желание выйти на улицы или найти и присоединиться к группе независимых злодеев, вроде Неформалов. Я поставил жирную точку в дневнике и закрыл его в тумбочке. Снял с шеи ключ, и запер тумбочку на замок. Жизнь неожиданно стала опаснее и интереснее.