made to hurt

      Выстрел. Громкий. Пронзительный звук выстрела. Второй месяц подряд Ким просыпается от него. Не от будильника.       Ким никогда не стрелял. Даже не был в тире. Но, однажды услышав выстрел, он не может забыть его.       Этот выстрел из сна, разбудивший его и будивший до этого шестьдясят дней подряд, стал привычной рутиной. Рутиной, которая портит только начавшийся день с первой секунды.       Ким выключает будильник, до которого ещё час, и решает просто полежать. Он точно больше не уснёт. Мысли не позволят. Мысли о том дне. О том кошмаре, очным свидетелем которого он не был и не хотел бы быть. Только выстрел. Он помнит только выстрел, раздавшийся в телефонной трубке.       Призрак того дня постепенно угасает. Киму становится легче дышать. Секунда за секундой, шаг за шагом он вступает в новый день, который помогает ему отвлечься.       Ким – студент музыкального факультета. Точнее изначально он им и был, пока жизнь не решила перевернуться на сто восемьдесят. Уже месяц как парень пропускает все сольфеджио и историю музыки. Гитара, стоявшая в его комнате на видном месте, теперь служит вешалкой для одежды в гардеробе. Нотная тетрадь со своими нотными станами была быстро заменена на конспекты по криминологии.       Родители не возражали. Сменить специальность в начале учебного года было невозможно, поэтому всё, что оставалось Киму – это уговорить родителей и преподователей посещать ту специальность, которая ему была интересна. Вынуждено интересна.       В отличие от других студентов он старался. Он посещал все лекции, читал нужную литературу и бесконечно долго искал информацию на всех существующих сайтах. Его целью было как можно скорее разобраться во всех тонкостях своей будущей професссии.       Особенно его интересовала психология. Ким никогда бы не подумал, что копаться в чужих мозгах может быть настолько интересно. – Наш преподаватель такой сексуальный, – донеслось откуда-то с задних рядов, и Ким удивлённо выгнул бровь, прислушиваясь. – Тише ты, вдруг услышит! – этих девчонок явно не интересовала психология убийцы, особенно если убийца был не привлекателен.       Вмешиваться в разговор, как и слышать его, Киму не хотелось. Он лишь показательно закатил глаза и продолжил внимательно слушать про очередного преступника с очередной “никто бы даже не подумал, что он маньяк” историей.       Профессор Вегас рассказывал понятно и подробно. Киму нравилось посещать его лекции, в них было даже больше информации, чем он хотел бы получить. Такой подход был по душе студенту. Кажется, единственному на потоке, кто действительно учился, а не обсуждал, как соблазнительно чёрная водолазка облегает накачанную грудь. – Вы заткнётесь уже? – не выдержал Ким, обарачиваясь на двух девчонок и парня, которые какими только прилагательными ни облизывали профессора.       Троица удивлённо уставилась на Кима. Они растерялись и не знали, что ответить парню, который медленно прожигал их взглядом. Ким уже собирался вернуться к записи лекций, как вдруг заметил лежащий на столе ребят телефон. – Вы смотрите инстаграм профессора, пока он распинается тут перед вами? – Ким фыркает и закатывает глаза.       Таких идиотов только поискать. Тот тип людей, которые ходят на лекции только потому, что влюбились в преподавателя. Ни больше, ни меньше. Ким быстро теряет к таким уважение. – Господин Ким, вам настолько неинтересно то, что я рассказваю? – голос профессора, от которого у всех в аудитории по коже прошлись мурашки, заставляет и Кима замереть.       Ким медленно поворачивается лицом к источнику звука. Профессор стоит рядом и ждёт, что скажет ему парень. Ким поспешно склоняет голову в виноватом жесте. – Простите, профессор. Я всего лишь попросил их быть потише, – головы Ким не поднимает, но краем глаза замечает, как профессор переключается с него на ребят позади.       Вегас хмурит брови, когда видит своё фото на экране, молча забирает телефон и возвращается на своё место, как ни в чём не бывало продолжая лекцию.       Никто не пикнул, но, казалось, вся аудитория выдохнула, как будто каждого из присутствующих убрали с прицела.

***

      Ким назвал бы это простым любопытством. Ничего более. Хорошее любопытство очень важно детективу. А ещё предчувствие. Именно они бурлили в Киме больше всего.       Парень долго смотрел на экран своего телефона, взвешивая все за и против. Он запомнил, как профессор записан в инстаграме. Он просто хотел посмотреть. Разочарование наступило быстрее, чем стыд за собственные слабости. – Закрыл. Он закрыл свой аккаунт, – рычит Ким и блокирует телефон.       Естественно, после того, что произошло в аудитории, Вегас должен был лишить любопытных глаз возможности узнать о его личной жизни. Но не так же быстро.       Ким недовольно чешет затылок. Такого фиаско он не ожидал. И зачем ему понадобилось проверять аккаунт профессора в социальных сетях? Как будто это помогло бы ему лучше разбираться в психологоии.       Что-то всё равно не давало Киму покоя. Он не мог дать этому чувству определения, не мог облачить его в подходящее слово. Оно ускользало от него. Возможно, предчувствие. Либо хорошее, либо плохое. Одно из двух.       Ким возвращается домой, оставляя все ненужные мысли за дверью. Дома, в квартире его лучшего друга, у него есть другая работа, которую нужно закончить как можно скорее.       Никто не спрашивал Кима, хочет ли он этим заниматься, достаточно ли у него сил, чтоб справиться с этим в одиночку. Очевидно, парень и сам себя спрашивать не стал. Просто взялся за это дело, не думая о последствиях. – Ты уверен, что тебе не нужна моя помощь, Као? – Ким наливает горячую воду в кружку, заливая чайный пакетик.       Ким слышит какой-то шум, шорох, шипение. Всё, что угодно, но не голос друга. Парень отставляет кружку в сторону, хмурит брови и прислушивается. – Као? – снова зовёт его Ким. – А? Прости! Я что-то задумался, – голос Као звучит настолько же бодро, насколько фальшиво.       Ким напряжённо сжимает трубку. – Что происходит, Као? – снова зовёт Ким. – Если это очередная твоя шутка, клянусь, я…       Выстрел. Ким снова открывает глаза. Он уснул на бумагах. Опять.       Ким поднимает голову, чтоб вспомнить, как он к этому пришёл и что он здесь делает. Он разглядывает бумаги, осознавая, что снова в тупике.       Всё, что он мог, он уже нашёл. Все следы либо вели в никуда, либо обрывались за нехваткой информации. Ким не мог соединить их, как бы ни пытался. Не хватало деталей. Даже одной детали.       Ким тяжело вздыхает и делает глоток воды, разглядывая рисунок перед собой. На белом листе бумаги изображён нож, наручники и две розы. Его знакомый полицейский добыл это на свой страх и риск. Он сказал, что логотип криминальной группировки – это первое и последнее, с чем он может помочь. Ким был в восторге, когда получил такую зацепку. Уже только через несколько дней он понял, что никто в Бангкоке не скажет ему, что это значит.       Разложив всё по папкам, Ким убрал бумаги в самую нижнюю полку, накрывая их тетрадями и книгами по своей учёбе. Он никого не ждал в гости, у него не было друзей. Ким прятал бумаги от себя. Когда-нибудь ему придётся смириться, что он многого не знает в этой жизни. Одним лишь желанием что-то доказать ничего не добиться.       Телефон напоминает о себе противным звуком пришедшего уведомления. Ким игнорирует. Ему неинтересно, какой ещё спам пришёл на его почту. Он уходит на кухню, чтоб поставить разгореваться еду в микроволновку, и только после этого возвращается к телефону.       “Возможно, вы знакомы” – оповещает его телефон, и бровь Кима удивлённо выгибается, когда он видит имя профессора психологии.       Фейсбук не разочаровывает. Ким усмехается и усаживается поудобнее, чтоб просмотреть аккаунт Вегаса. Ничего интересного – одни мотоциклы, да фото из библиотеки. Ким не сдаётся. Он листает посты профессора, спускаясь всё ниже и ниже. Кто знает, что забывают люди в дебрях своих аккаунтов. – Какого чёрта? – Ким выпрямляется, взглядом впиваясь в имя человека в комментариях.       Два года назд. Под постом Вегаса. “Отлично выглядишь, бро”. От Као. Лучшего друга Кима. – Не может быть.       Микроволновка пропищала уже несколько раз. Ким игнорировал. Скорее он даже не слышал. Парень трижды писал сообщение профессору и трижды его удалял. Он нервно теребил телефон, потирал переносицу и чесал затылок. Казалось, над ним только что глупо подшутили, а он только и рад был стать объектом шутки.       Предчувствие не подвело Кима, но и не дало ответов на его вопросы. Он ещё больше запутался.

***

      Ближайшие два дня Ким всеми силами пытался найти Вегаса в университете. Тщетно. Даже его байка не было на парковке. Ни одного из тех байков, которые Ким успел сохранить со страницы в фейсбуке.       Только на третий день удача всё-таки повернулась к Киму лицом. Парень стоял у автомата с напитками, попивая свою колу, когда Вегас прошёл мимо него, полностью игнорируя его существование. Все преподаватели так делают или только те, кто что-то скрывают?       Ким фыркает своим мыслям и, не позволяя себе взвесить все за и против, идёт за Вегасом.       Профессор не садится на свой байк, что заставляет Кима удивиться и одновременно обрадоваться. Он не настолько хорош в слежке, чтоб никто не заметил его красный байк, преследующий байк Вегаса. К тому же дороги в Бангкоке такие, что, если очень хочется, можно за секунду уйти от преследования в любом из переулков.       Местность, куда уверенным шагом шёл профессор, была для Кима в новинку. Он оглядывался, пытаясь запомнить хоть какие-то ориентиры, чтоб потом вернуться обратно, но уже где-то на пятом повороте понял, что всё тщетно.       Вегас ни разу не обернулся, чтоб проверить, есть ли за ним слежка. Это вселяло в Кима уверенность, что его всё ещё не раскрыли.       Ровно до того момента, пока кто-то не схватил его за руку и не дёрнул за собой в темноту.