Конец_шестого_курса. Альтернатива

— За что мне такое наказание — увидеть после смерти единственного Блэка гриффиндорца, особенно если учесть, что раньше знакомы не были? — У упавших живыми в арку смерти есть особые права.Твоё присутствие здесь долго не продлится: если будешь вести себя в этом месте, где нет времени, как хороший мальчик, то вернёшься к жизни. — И что нужно, двоюродный дядя? — Пожать руку моему крестному сыну в ответ. — А зачем мне сейчас протягивать ему руку первым? Конечно, мне, скорее всего, не следовало применять неизвестно чьё заклинание, даже не подумав, что примечание «от врагов» надо понимать буквально, но, все равно, это не повод становиться друзьями. — Драко Малфой, сам того не ведая, пытался мстить за мои изоляцию и смерть Альбусу, хотя, в обоих случаях, пострадали посторонние. Почему объясню, если вы оба пожмёте друг другу руки. Руки мы пожали. — Но ведь тебя убила Беллатрисса — тётя Драко, а не Альбус. — Я отправился в министерство не ради того, чтобы тебя спасти: я, сам не знаю почему, был уверен, что ты останешься жив. Цель была другой: я надеялся, что увидев меня, кузина начнёт настолько длительную дуэль, что в здание успеет прийти министр и увидеть хотя бы её, что сделает практически неизбежным признание возрождения Томаса Мярволо Реддла, даже если я погибну. — Но причём тут Дамблдор, крестный отец? — Формально, в отношении событий в отделе тайн ни при чём, но именно из-за него я не мог оправдаться и находился на изоляции в своём доме почти год. Поэтому считаю его # гадом, который за всё ответит передо мной после своей смерти. — Директор поверил, что ты невиновен в ночь в самом конце третьего курса. — Но ничего не сделал для моего оправдания. Указ о моей казни при поимке был подписан министром магии Корнелиусом Освальдом Фаджем, а, значит, мог быть отменён Визенгамотом, председателем которого ещё больше года, до июля 1995-го включительно, был глава ордена феникса Альбус Брайн Вульфрик Персиваль Дамблдор. — Но почему ты мне не говорил об этом при жизни? — Пока министерство не признало возрождение синекожего безволосого красноглазого рептилойда, ссоры между теми, кто знал правду, я считал недопустимыми. Далее. Суд над тобой. Вместо слов свидетельницы из сквибов можно было попросить веритасерум. — Мне об этом веществе говорил Северус Снейп на четвёртом курсе, угрожая им, если я продолжу красть ингридиенты. Лишь позже я узнал, что жабросли стащил для меня свободный эльф-домовик, без моей явной просьбы. Почему перед заседанием я так и не вспомнил о веществе, затрудняющем молчание и не поволяющем лгать, не пойму. — Суд, формально, тебя, тем не менее, оправдал. По логике, раз применение патронуса было признано законным, можно было пожаловаться на нападение дементоров, чего сделано не было. — Вряд ли жалоба бы помогла, если Долоресс Амбридж не хвасталась, а, на самом деле, натравила их. — У тебя была возможность. Зимой с тобой встретился министр — бывший начальник управления мракоборцеа. Он бы задержал бы ведьму*, если бы ты попросил. — Я не подумал. — Можно было, наконец, добиться отмены предупреждения за левитацию торта домовым эльфом, который, на тот момент, принадлежал Люциусу Малфою. Следующие странности. Долоресс Амбридж стала издавать многочисленные декреты об образовании. Существует закон, позволяющий министерству назначать инспектора в Хогвартс, но есть несколько но. Во-первых, должна быть убедительная причина. Например, низкие результаты сов по тем предметам, которые обязательны с первого курса, и жаба по всем.Во-вторых, инспектор не должен вести предметы, относящиеся к обязательным для первых пяти курсов, а, в идеале, вообще не должен быть действующим преподавателем. В-третьих, цель инспекции, согласно этому закону, проверка компетентности преподавателей и уровня знаний учеников. Возможно, Долоресс Амбридж была права, уволив Сивилу Трелони и назначив испытательнй срок Рубеусу Хагриду, но для ввода декретов, ограничивающих права учеников, преподавателей, включая деканов и заместителя директора, а также директора нужны существенные основания. Для того, чтобы запретить или ограничить многочисленные ученические кружки, нужны доказательства, что из-за них ученики часто травмируются или не успевают справляться с заданиями и готовиться к контрольным. Для того, чтобы брать последнее слово в наказаниях на себя, нужны серьёзные доказательства, что уровень серьёзных травм, вызванных нарушением правил, велик. Запрещать же посещение Хогсмида из-за интервью было бы допустимо, если сведения были бы лживыми или составляли бы министерскую тайну., а проверки на ложь легилеменцией или веритасерумом не было. Все эти декреты директор мог бы хотя бы попытаться обжаловть в Визенгамоте. Я бы, на месте министра, из соображений безопасности, запретил бы посещение Хогсмида всеми учениками, кроме тех совершеннолетних, которые владеют трансгресией. Есть и ещё один недостаток директора: даже если он боялся лично учить тебя окклюменции, доверять пожирателю смерти, даже, если он двойной шпион, конкретно в данном деле категорически нельзя. — Даже если Альбус Дамблдор плохой, то отсюда не следует, что тёмный лорд хороший. — Да. Поэтому есть указание для вас обоих. Гарри Поттер! Помнишь, как ты увидел в Хогсмите Наземникуса Флетчера, укравшего много бывшего моего имущества? — Помню. Я был зол, пусть и не сообразил, что владельцем был я. — Среди украденных вещей есть одна очень ценная. Медальон с буквами SS в форме змей. Это вещь подобна дневнику Томаса Мярволо Реддла. — Откуда ты знаешь про реликвию основателя? — После попадания в арку я встретился со своим младшим братом Регулусом. Хотя он, даже после смерти, считал ценной чистоту крови, но ещё при жизни не захотел продолжать служить расколовшему душу, только не знал, что невменяемый уже тогда прошёл дальше всех других по пути, ведущему к бессмертию, а эльф-домовик Кикимер один не в состоянии обезвредить осквернённый тёмной магией артефакт, так как там пароль, скорее всего, на змеином языке. — А для меня какое указание, двоюродный дядя? — Наверняка, чиня шкаф в Выручай-комнате, ты видел диадему, которой тысячу лет в обед. — Видел, Сириус. — Время немного повернётся вспять, а именно на тот момент, когда плакса Миртл подняла шум. Северуса Снейпа я проинструктировал. — А вдруг он, вылечив своего ученика, потом, всё-таки, убъёт меня? — Тогда я, после того, как он умрёт, буду вечно его пытать.