Последняя ступень

Девушка закрыла глаза, и, набрав в грудь кислород, выдохнула. Давно она не испытывала счастья глядя на обычное здание. Ну, как обычное, это был её новый дом. Шанс ли это выбраться из проблем и пучины самобичевания, в которой она погрязала с каждым годом всё больше? Она не знала. Единственное, что волновало её на тот момент - дикое желание покурить. Выудив из полупустой пачки сигарету и зажав её зубами, Эрл подожгла никотиновую палочку, и, кинув зажигалку в карман толстовки, насладилась первой затяжкой. Выдохнув едкий дым, она опёрлась на стену общежития и огляделась по сторонам. Людей на улице было крайне мало. Сделав ещё одну затяжку она принялась изучать каждого. Первый- молодой человек приятной наружности, с невероятно голубыми глазами и шикарными белыми волосами, быстро ушедший вдаль. Второй- мужчина лет сорока, который очевидно ждал кого-то, ведь то и дело поглядывал на часы, что были на его руке. Но всё внимание Тодд приковала девочка. Восемнадцать данной особе явно не было, но она шла, слегка покачиваясь, с бутылкой мартини в руках и что-то напевала себе под нос. Ярко-красные волосы в удлиненном каре, бледная кожа, веснушки, круглые очки, широкая футболка, юбка с цепями, колготки в сеточку и массивные сапоги на большой подошве. Она словно испытывала чувство дежавю, но никак не могла вспомнить, где видела её, или же похожую картину. Достав смартфон она запечатлела её, дав себе обещание обязательно поискать в сети, как вдруг раздался звонок. На экране высветилось имя контакта. И, тяжело вздохнув, девушка приняла вызов. - Приветик! - раздалось в трубке. - Привет, Тим. Чего звонишь?- ответила Эрл, делая ещё одну затяжку. - Да так, у меня подруга в другую страну уехала, не знаешь, случаем, как у неё дела?- голос стал напряжённее, хоть парень старался проявить дружелюбный тон. - Ты чего такой нервный? - девушка усмехнулась, и легко ударила пальцем о сигарету, дабы с неё упал пепел. - Грей, я понимаю, тут были не лучшие условия - как для тебя, так и для сестры, но разве стоило менять всё так радикально? Мы с Клер больше не сможем следить за тобой... - Тим звучал встревоженно, но основания на то были. - Не надо за мной следить. Я не ребёнок! - Тодд подобная забота уж точно не нравилась - Только очень прошу, присмотрите за Мэгги, пока я не встану на ноги. -Ещё какой ребёнок, даже хуже, чем Мэгги, - парень тяжело вздохнул - Ты ела сегодня? Молчание. - Обязательно поешь. Вызов был брошен. Тодд стояла на улице одна. - Чёрт с ним - прошептала она и потушила сигарету об руку. *** Девушка устало упала на кровать. Нельзя было сказать, что она мечтала провести весь день разбирая небольшое количество вещей, что привезла собой из Кроли. Ничего приятного за все 18 прожитых там лет Эрл не нашла. При попытках вспомнить что-то хорошее об этом городе всплывали образы ночных прогулок с Тимом и Клер, школьные мероприятия маленькой Мэгги и ранние воспоминания из детства, связанные с отцом. Она помнила, как папа учил её новым норвежским словам, а мама говорила, чтобы он не забивал ребёнку голову. Сейчас, да и в свои школьные годы Эрл бы сказала спасибо отцу, ведь она выросла билингвом. По словам матери, он разговаривал с ней на другом языке ещё когда она была совсем крохой, и пусть её первое слово было сказано на английском, она могла так-же спокойно мыслить на норвежском, хоть практики у неё не было, после того, как отец ушёл, она сама начала развиваться, поступив в среднюю школу. Эрл потянулась к тумбочке и, взяв с неё телефон и энергетик, зашла в галерею. Первым изображением было фото той самой девушки с улицы. Футболка слегка сползла, оголяя плечо, край юбки наоборот задрался. Руки были раскинуты в стороны, как будто незнакомка хотела кого-то обнять. Бутылка мартини, что держала девчонка была полупуста, что заставило Тодд заметно нервничать. Часто ли она переживала за незнакомых людей? Наверное нет. Сама девушка не знала ответ на этот вопрос. Но именно этого подростка, ведущего не совсем правильный образ жизни, хотелось оградить от всех ужасов взросления. Но о чём таком она вообще может говорить, если она не может позаботиться ни о своей младшей сестре, ни о себе? Верно, о помощи посторонним людям лучше вообще не думать. Но желание узнать эту девушку-тинейджера возрастало с каждой минутой. Или всё было связано со странным чувством дежавю? Вновь вопрос без ответа. Она обязательно с этим разберётся, но не сейчас. Потом, когда на то будут силы. Отбросив телефон на тумбочку и отпив из банки слегка кисловатый напиток, Тодд закрыла глаза, откинув голову назад. "Какая же ты тряпка, Грей. Нет, ты не заслуживаешь называть так сама себя. Это только для близких. Но разве своё сознание тебе не близко? Оно другое, оно говорит, делать то, чего я делать не должна. А кто решил, что ты не должна это делать? Нормы. Нормы чего? Морали. Раз они так туманны в современном обществе, так почему-бы не размыть их чуть больше? Закон. От него легко спрятаться. Ну же, только представь! От обычных фантазий убийцами никто не становился. Ты помнишь, как он ударил тебе по спине с такой силой, что гематома не проходила месяц? Помню. Подумай, как можешь ему отомстить." Перед глазами уже нет той привычной темноты. Эрл в лесу. В холодном заснеженном лесу. Почему ей не холодно? Стоит девушке поднять взгляд, и все вопросы сразу пропадают. Перед ней привязанный к дереву стоит никто иной, как Джонатан. В руках что-то есть. Это нож. Есть дикое желание замахнуться, но Тодд удаётся преодолеть его. Он заслужил больших страданий. В руках появляются плоскогубцы. - Открой-ка ротик,- шепчет девушка, поднося инструмент к его губам. Рот мужчины остаётся закрыт. Изящные пальцы Грей зажимают ему нос, тем самым ограничивая кислород. Когда губы наконец размыкаются, позволяя плоскогубцам проникнуть в прежде недоступное место, и, слегка расшатав, с силой вырывают один зуб, находившийся подальше. Маленькая белая кость падает на снег, после украшающийся алыми каплями, которые одна за другой, скатываясь по подбородку, летят с небольшой высоты и ударяются о снежинки, соединившиеся в одно целое. Душераздирающий крик разносится по безжизненному лесу. - Завались! - хрупкая рука Эрл, сжатая в кулак, заносится для удара, а после, проехавшись по челюсти, слегка окрашивается в красный цвет - Думаешь, мне не было больно!? Я каждый чёртов день скрывала побои, делала вид, что в семье всё хорошо, и все верили! Всё у нас с мамашей было прекрасно, пока не появился ты. Меня любили! Меня ценили! Меня хвалили! А тут пришёл ты и вся моя жизнь пошла под откос! - Тодд уже истерически плакала и кричала, срывая голос: Чтоб ты сдох! Чтоб тебя убили! Нет! Я сама же тебя убью! Отчим упал на снег без верёвок. Его слабость было видно невооружённым взглядом. Руки начало трясти. В голове, как искра, рождающая языки пламени, возникла мысль, за которой сразу последовало исполнение. Тут же на ладони глазам предстала игла. Серебристый цвет слегка переливался на солнце. Джонатан, лежавший на снегу, захныкал. Присев на колени рядом с слабым телом, девушка взяла его за подбородок и прошлась взглядом по лицу. Тут же два тонких пальца разомкнули веки. Над покрасневшим глазным яблоком вознеслась игла. Зрачок сузился, и болезненный вой прошёлся по лесу, стоило лишь металлическому кончику войти под глаз. Тонкий инструмент пытки проникал внутрь всё глубже и глубже, тем самым принося адскую боль и разрывая мышцы. Первые капли крови начали скапливаться в углу, а после скатились, вновь падая на снег и окрашивая его в красный цвет. Игла окончательно порвала несколько нижних глазовидных мускул. Кровь, казалось, позарилась на территорию снега, окрашивая белоснежный покров в алый цвет. Надавливая на нижний край иголки девушка сделал так, чтобы и пара боковых мышц порвалось без возможности восстановления, и, стараясь сделать движение как можно резче, обвела орудием пыток вокруг глазного яблока. Мускулы были окончательно разорваны, из-за чего глаз отчима, при лёгком движении выпал на тоненькую ручонку Эрл. Кровь прилила к голове. Тело, лежащее на земле издавало невнятные хрипы, мучаясь в адской боли. Одна единственная фраза набатом зазвучала в голове, заглушая внутренний голос. "Я монстр". Тодд открыла глаза. Сцены, что рисовало её воображение, стали слишком чёткие. *** Руки сильно тряслись. Всё, что хотелось сделать - прыгнуть с крыши. Мысли захватывали и топили с головой, не давая возможности вырваться. Тодд снова всё портила. Она только приехала сюда, но снова погрузилась в то, о чём клятвенно обещала сама себе не думать. Маяк, обещавший Тодд хорошую жизнь, светивши, озаряя всё до сегодняшнего дня, в один момент потух. Идея о том, что сменив место она сумеет изменить и мысли казалась абсурдной, но Эрл верила в неё, как верующий в своё божество. Всё рушилось при её появлении, и даже за малейшее внимание к себе девушка ненавидела себя. Игра в прятки с навязчивым желанием покончить с собой не увенчались успехом. Она уехала, пыталась убежать от того, что сейчас считала неизбежным. Сняв рубашку она провела рукой по длинным шрамам, что пролегали вдоль предплечий. Они были широкими, но уже побелевшими. Это были почти зажившие последствия боли маленькой четырнадцатилетней Эрл. Именно в этом возрасте всё, казалось, начало налаживаться, но это был мираж в пустыне мучений. Это был первый раз. В тот момент она начала голодать. И вся жизнь, до этого будто строившаяся на приёмах пищи, канула в бездну. Натянув чёрную толстовку, что была в шкафу, она посмотрела на тумбочку. Ничего нужного там не было, поэтому, открыв её дверцу, она извлекла из неё ещё один малокалорийный энергетик, коробочку лезвий, телефон с наушниками и наличку, а затем направилась к выходу из комнаты, окинув её взглядом в последний раз. Именно таким спонтанным решением она решила покончить с жизнью.