Звёздный хореограф

      Хосок проклинает тот день, когда его заставили работать с самовлюбленным нарцистичным человеком как Ким Сокджин. Он уже готов лезть на стену от желания придушить звезду, которого он должен научить танцевать. Обычно танцор работает с айдолами, которые имеют уже базовые навыки и легко усваивают материал, но артисты кино и театра у него тоже бывают. Хосок признает, что ни один из них не мотал ему нервы так профессионально, как это делает Сокджин.       За эти две недели он раз 10 пытается уволиться, но вовремя себя останавливает, говоря, что Ким Сокджин не удостоится такой чести. У него было ощущение, будто актер специально доводит его, тем самым проверяя его уровень профессионализма и компетентности. И нет, Сокджин не был капризным или ленивым, наоборот, был старательным и делал то, что он говорит, НО, Хосоку приходилось каждый день повторять одни и те же движения чтобы напомнить. Да и надменное, холодное, порой безучастное лицо Кима бесило иногда еще больше. Было ощущение, будто это было нужно именно Хосоку, а не ему. Такое отношение Хосок считает неприемлемым.       – Почему ты не можешь запомнить последовательность? – повышает он голос на актера, который смотрит на него через зеркало. Его мокрые волосы прилипли ко лбу и к шее, лицо хоть и блестело от пота, все равно казалось идеальным и Хосок знал, что Ким в повседневной жизни не носил макияж, что было еще одной причиной недолюбливать его. Он знает, что это так по-детски, но ничего с собой поделать не может.       Поставленный вопрос, как и ожидалось, игнорируется со стороны актера, и Хосок ругается себе под нос. Нажав на пульте кнопку воспроизведения, они начинают заново. Они стоят на одной линии и танцуют синхронно. В такие моменты он готов признаться, что каким бы не был Ким Сокджин заносчивым говнюком, он в первую очередь профессионал. Ведь выучить сложную хореографию с нуля, когда ты не склонен к танцам очень трудно, но Ким справляется с каменным лицом, не выдавая ни одну эмоцию.       От работы с ним Хосок ожидал чего угодно, но не молчаливого присутствия. Даже на замечания актер отвечал односложными предложениями или просто кивал, принимая и не оспаривая. Ему иногда казалось, что у Кима просто нет характера, но порой тяжелый взгляд, которым его одаривал актер, говорил об обратном. Ради интереса Хосок даже смотрит несколько популярных фильмов и тв шоу с участием актера и откровенно удивляется. Если не учитывать фильмы, то на шоу Ким ведет себя игриво, громко смеется, шутит и постоянно делает смущающие вещи, типа, эгьё. Этот образ актера совсем не вяжется с образом с которым знаком Хосок.       Но к началу третьей, последней недели подготовки к выступлению, они начинают придираться друг к другу. Хосок даже не замечает как это началось, но заканчивать никто не спешит. Актер упирает руки в бока и качает головой отказываясь повторять, по мнению самого актера, дурацкие движения. Но Хосок снова и снова заставляет его повторять за что получает словесные посылы далеко и подальше.       – Надеюсь, твои актерские навыки намного лучше, чем твои танцы, – не выдержав говорит он, и Сокджин останавливается, услышав его слова сквозь музыку.       – Ждешь приглашения на премьеру? – язвит актер, вытирая лицо краем своей футболки, криво улыбаясь.       – Не хочу присутствовать там, где ты собираешься меня опозорить на весь высший свет Кореи, – отразив его улыбку, говорит он.       – Поверь, если я захочу испортить тебе жизнь – я сделаю это тоньше. Настолько тонко, что ты даже не заметишь, как окажешься на дне, – актер отходит от него к зеркалу и выхватывает одну из бутылок с водой, чтобы открыть и влить себя половину.       Хосок видит как из под полуприкрытых глаз, Сокджин наблюдает за ним. Музыка все еще грохочет на фоне. Хосок делает пару дыхательных движений, но это мало помогает и он подходит к Киму, который демонстративно опирается поясницей на стойку и снова делает глоток из бутылки.       – Вздумал угрожать мне? – спрашивает он, и Сокджин делает глоток, поджимая свои губы так, что над верхней губой у него появляются маленькие ямочки.       Чертов Ким Сокджин.       Он был очень опасным человеком.       Хосок должен был отказаться от работы с ним, как только ему сказали об этом, но не в его характере делать шаг назад, о чем он сейчас очень жалеет. Ким Сокджин был открытым бисексуалом – это одна из причин, почему он не хотел с ним работать, и не потому что ему не нравились секс меньшинства, нет. Он боялся за себя. За то, что не сдержится. И его страхи становились реальностью каждый рабочий день в компании актера.       Когда-то у Хосока была одна единственная связь с парнем, еще в подростковом возрасте, но тот раз был последним. Ему слишком понравилось, а тогда общество в котором он крутился не было готово принять таких как он, поэтому он просто перестал обращать на парней внимание в сексуальном плане. И это работало. Иногда, конечно, бывали сбои, но Хосок не позволял себе вольностей, пресекая все на корню. Он окунулся в гетеросексуальную жизнь с головой и даже сам начал верить, что он нормальный. Пока не случился Ким Сокджин. Ким Сокджин, на которого стояло так крепко, что было больно двигаться. Ким Сокджин, который заполнил все его мысли и сделал своим пленником. Ким Сокджин разбил его выдуманную гетеро жизнь вдребезги и заставил желать его лишь одним своим холодным взглядом.       – А что если так? – говорит охрипшим голосом актер и Хосок возвращается в реальность. – Что ты мне сделаешь? Ударишь? Оскорбишь? Ой, или скажешь, что я приставал к тебе, м? – растянув свои губы в ядовитой улыбке, спрашивает Ким и Хосок понимает, что последнее сказанное все еще свежая, приносящая боль тема. В СМИ хоть и не было никаких статей, но это не значит, что ситуации не было. Скорее всего дело было разрешено в конфиденциальном порядке, но несмотря на это Сокджин все еще помнит о ней.       – Нет. Скажешь, что это я к тебе приставал, – говорит он и целует Сокджина, сразу же прижимаясь своим телом к его.       Музыка, которая стоит на повторе уже не так раздражает, она просто отходит на второй план. Хосок слушает дыхание Кима, который протяжно выдыхает и, откинув в сторону бутылку, закидывает свои руки на его шею и начинает отвечать на поцелуй. Это больше похоже на сумасшествие, то, как они с жадностью целуются, пытаясь насытиться друг другом, будто их вот-вот разлучат. Он подхватывает стройное тело актера и сажает на стойку, раздвигает ноги, устраиваясь между ними и проникает руками под большую футболку, трогает худые бока, поднимается выше по спине, спускается вниз, наслаждаясь бархатной кожей.       Руки актера неизменно лежат на его шее, иногда, в особо чувственные моменты, сильные пальцы сжимают тонкую кожу шеи и массируют. Хосок пропускает стон, когда Сокджин зарывается в его волосы и с силой хватается за них. Возбуждение растет с каждой секундой, и он чувствует, что даже под оверсайз футболкой ему будет сложно скрыть свой стоящий член. Обычно, после ухода актера, он танцует, пока его возбуждение не проходит, но, кажется, этот способ сегодня ему не поможет.       Сокджин отрывается от него. Его затуманенные глаза смотрят прямо на него, а на пухлых, покрасневших губах красуется соблазнительная улыбка. Хосок не в состоянии выдержать это, поэтому набрав воздуха побольше, снова возвращается к поцелуям, сминая восхитительные губы, которые, он уверен будут преследовать его даже во сне. Такие он не сможет забыть. Они были настолько сладкими, такими мягкими, такими упоительными, что ему хотелось целовать их всегда, желательно всю жизнь. От этой мысли ему становится вдруг хорошо, и он улыбается в поцелуй. Но когда актер стонет в его рот, долго и громко, ему приходится прижаться к нему сильнее своим возбуждением, дабы не кончить. Он не готов спустить в штаны перед парнем, который ему нравится.       – Подожди, – хнычет вдруг Сокджин и отрывает его от себя, потянув за волосы. Хосок тянется снова, но актер смеется и качает головой. – Блять, у меня так сильно встал, что я не знаю, как дойду до машины.       – Я дам тебе свою толстовку, – быстро сообразив, говорит танцор и после сокджиновского «хорошо» снова начинает вылизывать его рот.       Впрочем, Хосок не против вылизать всего Кима. От этой мыслей он почти подходит до грани и ему приходится отстраниться. Они шумно дышат. Хосок обнимает актера за талию, и укладывает свою голову на его грудь, слушая ускоренное сердцебиение. И ему так хорошо знать, что у Сокджина он также вызывает тахикардию, как он у него.       – Дай свой телефон, – просит Сокджин.       Хосок помогает актеру слезть со стойки и на негнущихся ногах отходит к своей сумке, на дне которой должен лежать его смартфон. Возвращается он назад практически сразу и обнаруживает Сокджина, пытающегося уложить свой член в спортивных штанах. Это неожиданно веселит его и он обнимает парня со спины, укладывая свой подбородок на чужое плечо и протягивая свой телефон. Он видит, как Сокджин вбивает свой личный номер и сохраняет простым «Джин», но Хосок думает, что чуть позже обязательно придумает для него какое-нибудь бесячее и милое прозвище.       – Встретимся завтра? – спрашивает актер, закидывая свой рюкзак на плечо. Хосок все-таки настоял на том, чтобы он надел его толстовку и сейчас с восхищением смотрит на парня. По его мнению, на Киме любая одежда будет смотреться отлично, но ЕГО одежда на нем смотрится умопомрачительно.       – Конечно, – говорит он и быстро целует актера в губы. Тот улыбается и машет кончиками пальцев, которые тонут в рукавах кофты из-за объемов и это выглядит настолько мило, что Хосок хочет зацеловать их тоже.       Как только дверь танцевального зала закрывается за Сокджином, Хосок стонет вымученно и плетется в сторону душевых. Придется ему воспользоваться правой рукой, так как воспоминания о горячем поцелуе с не менее горячим актером не помогают ему справиться с проблемой.       Лежа уже в своей постели он глупо улыбается, перелистывая социальные сети Сокджина. Он уже вдоль и поперек изучил фотографии актера в Инстаграмме и хотел уже перейти в Weverse, когда всплывает сообщение от контакта «Джин». Джин: Чем занят?

Хосок:

Смотрю на твои фотографии и восхищаюсь

А ты?

Джин: Аналогично Кхе-кхе

Хосок:

Скинешь свою фотографию сейчас?

Джин: Тебе в одежде или без? Хосок давится воздухом и подрывается с кровати, присаживаясь. Его кидает в жар и он выдыхает пару раз, чтобы урегулировать свое дыхание. И вопрос задан был без намека на шутку, отчего он теряется.

Хосок:

Можно и то, и другое

От Сокджина нет ответа несколько минут, и Хосок кусает губы, думая, правильно ли он поступил попросив фото? Может это было проверкой от актера, чтобы посмотреть какие у него намерения, а он так облажался. Он прикрывает лицо и стонет от досады.

Хосок:

Джин…

Но не успевает он написать второе сообщение, как от Джина приходит фотография на которой актер сидит перед телевизором и указывает пальцами на экран. На нем вязаный свитер, на вид такой мягкий, как улыбка Сокджина, и сам он весь такой воздушный, милый и компактный, что сердце Хосока чуть ли не разрывается от умиления. Он готов сорваться с места, чтобы потрепать актера за щеки. Но следующая фотография просто припечатывает его на месте, заставляя забыть, как правильно дышать. Хоть на фото и нет лица, он определенно узнает эти пропорции и жадно начинает изучать. На белоснежной кровати Джин лежит без одежды, (как он и обещал), ниже тазовых косточек, которые неприлично выпирают и зовут коснуться зубами, ничего нет, но эта часть прикрыта белой простыней. Но и без этого, Хосок отчетливо видит прекрасное телосложение и вспоминает какая на ощупь кожа у актера. Сокджин хоть и не подкачен, но отчетливый, соблазнительный рельеф есть, и Хосок невольно думает, что после сильных поцелуев на этих местах расцветают красивые бутоны. Ему вдруг до дрожи во всем теле хочется оставить их и на утро проверить свою теорию. Также он замечает, что Джин гладкий везде, что практически сводит его с ума. Чем больше он смотрит на фотографии, тем больше убеждается, что, скорее всего у него (у Хосока) раздвоение личности. Потому что невозможно желать потрепать за щеку и желать жестко трахнуть одного и того же человека. Чтобы хоть как-то привести свои мысли в порядок и остановить поток пошлой фантазии, он прикрывает глаза и сразу же жалеет об этом. Перед глазами сразу же всплывает актер, который жадно целует его, запуская пальцы в его волосы, и по телу Хосока проходится дрожь, будто он на самом деле переживает это ощущение.

Хосок:

Что ты делаешь со мной, Ким Сокджин?

Мне сейчас очень тяжело

Джин: Не тебе одному, Чон Хосок. Не каждый день тебя зажимают сексуальные хореографы и целуют, пытаясь высосать душу Хосок истерически смеется с сообщения актера, так как Сокджин не делает его жизнь легче. И кажется его проблема снова встала. Он понимает, что такие проблемы станут частыми явлениями, если они и дальше продолжат свое общение, но и не общаться уже невозможно. Со стороны Хосока уж точно.

Хосок:

Ты жесток

После твоего ухода мне пришлось воспользоваться рукой, что я и сейчас намереваюсь сделать

Он откидывается на подушку, удобнее укладываясь и уже хочет отложить телефон в сторону, когда ему приходит. Джин: Но ты ведь можешь приехать ко мне и не мучать свою руку Если, конечно, ты хочешь Если же нет, то удачи

Хосок:

Дай мне свой адрес и час времени

      Соскочив с постели, он снова и снова перечитывает последние сообщения от актера, чтобы убедиться, что это не плод его фантазий и Сокджин действительно приглашает его к себе. Он расхаживает по комнате, думая, что ему надеть и что купить актеру в подарок. Не с пустыми же руками к нему ехать на самом-то деле. Волнение накрывает его новой волной стоит ему подумать о том, что у него нет опыта с парнями, но он берет себя в руки, решая, что постарается удовлетворить актера во всех смыслах.       Он выбирает простой наряд, так как знает, что около дома актера могут быть СМИ или фанаты, которые могут запечатлеть его появление в комплексе, что может испортить на утро им настроение. Поэтому, чтобы не подставить ни себя, ни Сокджина, он натягивает кепку и маску на лицо. Напоследок брызнув свой любимый парфюм на шею и запястья, он выходит из дома.       Сокджин открывает дверь в том же свитере, что и на отправленной фотографии и Хосок благодарен актеру за его благоразумие, так как встреть он его без верха, то разговора бы точно не было. Актер протягивает ему руку и только сейчас он замечает, что замер, рассматривая хозяина квартиры и очнувшись, вручает ему букет цветов и сладости, которые захватил по дороге.       – Достаточно мило с твоей стороны, – улыбнувшись, говорит Сокджин и зарывается лицом в цветы, чтобы вдохнуть их аромат, в то время как Хосок думает, что милый здесь только сам актер.       Он все еще стоит неотрывно смотря на Сокджина, который будто заметив его взгляд поднимает глаза и момент замирает. Он и раньше знал, что Сокджин красив, но только сейчас он замечает, что красота его какая-то нереальная, внеземная и ему так и хочется коснуться его, чтобы удостовериться, что парень настоящий.       – Проходи, – Сокджин жестом указывает направление, а сам уходит в другую сторону.       Он заходит в гостиную, где накрыт стол на котором два бокала, вино в корзине со льдом и фрукты. Улыбнувшись, он присаживается на диван и закидывает ногу на ногу в ожидании хозяина квартиры. Удивительно, но волнение, которое одолевало его все то время которое он ехал к актеру, улетучилось, стоило ему встретиться с бездонными глазами Сокджина.       – Надеюсь, я не оторвал тебя от важных дел, – заходя в гостиную, говорит Сокджин и присаживается рядом с ним в пол-оборота.       – Если рассматривание твоих фотографии можно отнести к важным делам то, да, оторвал, но в живую смотреть на тебя намного лучше, – говорит он улыбнувшись. – Если ты не против? – спрашивает он и указывает на вино.       – Ты мой гость, это я должен ухаживать за тобой, – возражает актер и, встав со своего места, откупоривает вино и в полной тишине разливает по бокалам. – Скажешь тост? – протянув ему бокал, спрашивает Джин.       – За наше знакомство, – проговаривает он, надеясь, что Сокджин понимает, о чем он говорит. Хоть их знакомство и не задалось изначально, но сегодня все изменилось на все 180 градусов, что несомненно взбудоражило их. Они, стукнувшись, отпивают вина и одновременно ставят бокалы на столик.       – Кто бы мог подумать, что такие как ты окажутся вполне в моем вкусе, – хитро улыбнувшись говорит Сокджин и он заинтересованно выгибает бровь. – Ты ведь такой… такой злой порой, и твой взгляд, когда я делаю ошибки, о нем можно слагать легенды, но при этом ты неизменно горячий, – рассмеявшись, говорит Сокджин.       – А ты? Холодный и надменный, как скала, – подхватив его настроение, говорит Хосок. – Я уже начал думать, что это я буду участвовать в спектакле, а не ты. Ты был очень отстраненным, – добавляет он, покачав головой, на что Сокджин смеется уже в голос. – Серьезно, я уже готов был отказаться от тебя из-за твоей безучастности, но не мог.       – Почему? – все еще смеясь, спрашивает Сокджин и, дотянувшись до своего бокала, отпивает из него.       – Ну, во-первых, – это дело чести, а во-вторых, мое тело реагировало на тебя. Это, конечно, доставляло дискомфорт, но мне так нравилось наблюдать за тобой, – он подсаживается ближе к актеру и касается его руки, которая лежит на спинке дивана. Даже кожа его рук мягкая и нежная, от прикосновений к которой он получает своеобразное удовольствие.       – Но все-таки, если бы я не довел тебя, то мы бы все еще собачились из-за хореографии, – подмечает Сокджин.       – Ты прав. И я каждый день, до окончания занятий страдал бы со стояком, – говорит он, заглянув в глаза актеру. Тот смотрит прямо на него какое-то время и абсолютно серьезным тоном спрашивает:       – Понравились фотографии?       – Я предпочитаю демонстрировать свой ответ, – говорит он и, схватив за руку Сокджина, тянет на себя. Не медля ни секунду, он целует губы с привкусом вина, отмечая, что за эти несколько часов успел соскучиться по ним.       Сокджин прерывает поцелуй для того, чтобы удобнее усесться на него, и они полностью отдаются власти чувств. Хаотичный поцелуй, то сносит своей страстью, то успокаивает своей нежностью, и Хосоку так нравятся все эти ощущения, что он сильнее прижимает стройное тело к себе и покусывает мягкие, упругие губы. Они отрываются друг от друга и актер, высунув свой язык, проводит им по его губам по направлению снизу вверх. Это возбуждает. Это накаляет атмосферу еще больше.       Хосок нетерпеливо снимает с Сокджина кофту, припадая к открытой коже своими губами, помня о том, что на видных местах метки оставлять нельзя. Он уверен, что Сокджин ему это припомнит самым изощренным способом, что, конечно же, заставляет его с силой прикусить выпирающую ключевую кость. Актер шипит и хватает его за волосы так, что он запрокидывает голову и встречается с чужими глазами. Он улыбается, облизывая кончиком языка свои губы.       – Если не хочешь прибегать к помощи своей правой руки – перестань кусать на видных местах, понял? – зло оскалившись, говорит актер и Хосок широко улыбнувшись, кивает. – Хороший мальчик.       Похвала и обращение из уст Сокджина звучит настолько пошло, что они начинают снова терзать губы друг друга, словно изголодавшиеся друг по другу любовники. Актер практически разрывает на нем рубашку и шепчет «куплю тебе новую» куда-то в шею, но Хосок и не против. Его откровенно ведет от страстной натуры Кима и он готов хоть весь свой гардероб отдать на растерзание, главное, чтобы страсть не утихала.       – Ахуенно пахнешь, – шепчет Сокджин, влажно расцеловывая его шею, пока он проникает под домашние штаны руками и массирует упругие ягодицы.       – Я тебе подарю такой же, – говорит он, подставляя свою шею.       – Нет, но я буду у тебя воровать, – хитро улыбнувшись, говорит актер и он тонет вдруг от захлестнувшей его неожиданной нежности к этому парню. Хосоку нравится сама перспектива того, что они не собираются разбегаться после одного или нескольких раз. Ему нравится то, что, даже не разговаривая об этом, они оба уже думают о том, что их отношения на долгосрочной основе. – Что? – глупо улыбнувшись, спрашивает Сокджин, и он также глупо улыбается в ответ, качая головой отрицательно.       – В спальню? – спрашивает он, возвращаясь к поцелуям по коже груди, но Сокджин ловко отстраняется от него, слезая с колен, тянет за собой. Ох, этот вид сзади. Хосок восхищенно бегает глазами по широким плечам, ровной спине, тонкой талии и цепляется за штаны, которые буквально висят на округлых ягодицах. А как эти ягодицы двигаются при каждом шаге? Это отдельный вид фетиша. Весь Ким Сокджин ходячий фетиш, который должен определенно принадлежать только ему. Не выдержав, он прижимается к парню сзади, начиная целовать плечи, а руками блуждать по животу и груди, но Джин не собирается вестись на его провокации. Он буквально тащит за собой Хосока, который не может утолить свою жажду.       Ему нравится, то, что цветы подаренные им стоят у изголовья кровати и это первое, что он видит, когда, наконец-то, отрывается от парня. Но ему не дают все рассмотреть как следует, так как Сокджин ложится на кровать и манит двумя пальцами его к себе. А он, как уже понял сам Хосок, очень слаб перед доминантным актером. Он накрывает чужое тело своим, обнимая и лаская руками, как и сам Сокджин, который скрещивает ноги на его пояснице и дарит свои кусачие поцелуи. В отличие от работы актера, в его работе засосы не так караются и они оба об этом знают. Хоть это и нечестно, но возразить парню у него нет никакого желания. Он оторвется на его теле, когда у Сокджина будет отпуск. Предвкушая этот момент, он стягивает с актера штаны до колен и наткнувшись на красного цвета мужские стринги, стонет в голос, утыкаясь лбом о чужой живот.       – Ты был в этом весь день? – спрашивает он, глухим голосом.       – Да, и ты бы узнал об этом раньше, если бы взял меня у зеркала, – дразня, отвечает Джин. Хосок поднимает на него свой удивленный взгляд. – А что? Я бы не был против.       – Блять, Сокджин, заткнись, ради Бога, – просит он, понимая, какой момент упустил.       Привстав с постели, он снимает с себя оставшуюся одежду и снимает до конца штаны Сокджина, отбрасывая куда-то в сторону. Он, откровенно говоря, не может отлипнуть от красного белья, поэтому под смеющийся взгляд актера прикасается к гладкой ткани, ловя определенное удовольствие. Не выдержав, он целует эрегированный член Джина сквозь ткань и ловит судорожное дыхание парня. Сокджин подкидывает бедра вверх, но Хосок фиксирует его на месте руками, не давая своевольничать. Зафиксировав парня, он начинает терзать плоть языком и губами, одновременно слушая прекрасные стоны Сокджина. Кто бы мог подумать, что парни умеют так красиво стонать? Кажется, все что делает и все, чего касается Сокджин превращается в прекрасное.       – Прекрати, – хнычет в какой-то момент Сокджин, и в последний раз поцеловав уже мокрую ткань, он рывком переворачивает парня на живот и приподнимает его таз кверху.       Джин упирается на локти и поворачивает голову к нему, оценивающе бегая по нему глазами. Хосок видит, как вспыхивают темные глаза от увиденного и он демонстративно медленно снимает с себя нижнее белье. Актер сексуально прикусывает губу, чтобы скрыть свою улыбку, и он пару раз проводит рукой по всей длине. Изнывающий член дергается пару раз из-за контакта и заметивший это парень, виляет бедрами, пытаясь обратить его внимание на себя. Но Сокджин даже не знает, сколько сил ему стоит, чтобы не наброситься на него и не взять без растяжки, за что на утро будет жалеть, наблюдая за хромающим актером. Поэтому он решает сделать все правильно. Аккуратно и нежно касаясь Сокджина, он наблюдает за его лицом. Парень прикрывает свои глаза и тихо дышит, комкая руками одеяло. Его блаженное лицо доставляет удовольствие Хосоку, поэтому он решает продлить этот момент и как мечтал ранее вылизать его. Но снимать понравившиеся белье он не спешит, а просто отодвигает ткань в сторону и замирает, когда замечает маленькую анальную пробку, которая под бельем даже не заметна.       – А кто-то готовился основательно? – осторожно прикоснувшись к пробке и вытащив ее под стон Сокджина, спрашивает он.       – Хотел почувствовать тебя как можно скорее, – простонав, отвечает парень, когда он с силой вгоняет пробку обратно. – Ну же, – просит Сокджин, но Хосок не собирается идти у него на поводу.       – В следующий раз я сам должен растягивать тебя, понял? – вытащив и снова вогнав пробку, спрашивает он и Сокджин абсолютно покорно мычит. Он повторяет так снова и снова только из-за вредности и ему интересно насколько хватит парня. На четвертом разе Сокджин практически рычит на него:       – Ты собираешься пользоваться своим членом или он у тебя вместо аксессуара?       Хосок, который только и ждал этого, рывком вытаскивает пробку и вгоняет свой член полностью, одним слитным движением. Они стонут так громко, что их крики оглушают их самих же. Замерев на полминуты, он дает отдышаться Джину и начинает двигаться, сразу же выбирая интенсивный темп. Он держит руками за чужую талию, а сам вгоняет член иногда беря передышки между толчками, чтобы вогнать орган как можно глубже, и это, как он понимает сразу же, особенно нравится Сокджину. У парня ноги трясутся после каждого такого толчка, а сам он настолько жалостливо скулит, что Хосоку хочется дать ему еще и еще. В какой-то момент Джин пытается отстранить его от себя, толкая рукой за бедро, но он хватает чужие руки и начинает двигаться, держась за него. Стоны, которые издает при этом Джин, настолько полны блаженства и наслаждения, что он и сам чувствует, что начинает подходить к концу.       Он отпускает руки актера, который потеряв опору, падает на кровать и тем самым соскакивает с члена, но Хосок не дает время на отдых, соединяет стройные ноги вместе и усаживается сверху. Руками раздвинув ягодицы, он снова вгоняет член в чужое нутро, но на этот раз двигается намного медленнее, продлевая удовольствие.       – Я хочу кончить, – скулит парень под ним, но у него нет возможности коснуться своего члена, поэтому Хосок решает сильнее раскачаться на нем, тем самым создавая трение между членом парня и одеялом.       Кровать начинает ходить ходуном от их манипуляций и в какой-то момент резко вскрикнув Сокджин кончает, содрогаясь и сжимая его в себе. Хосок ускоряется, тараня его чувствительное тело и через пару минут кончает следом, на ягодицы парня. Он падает на Сокджина, который пытается восстановить дыхание и оставляет на его мокром от пота плече пару поцелуев. Пролежав так какое-то время, он сползает с актера, и схватив его в охапку, обнимает его всеми конечностями.       – В душ, – шипит Сокджин, пытаясь распутаться и Хосок хрипло смеется, кусая парня между лопаток. – У тебя нездоровый интерес к укусам, – констатирует актер, тем самым смеша его еще больше.       – Ты уверен, что хочешь пойти в душ вместе? – спрашивает он и Сокджин цокает языком возмущенно.       – Если хочешь, можешь идти в гостевую комнату, она напротив моей.       – Не хочу, – поцеловав в шею, говорит он. – Пойдем, малыш?

***

      Зал аплодирует стоя, когда спектакль заканчивается, и весь актерский состав выходит на сцену чтобы поклониться зрителям. Вспышки фотокамер работают практически не переставая и Хосок с восхищением смотрит на Сокджина, который в своем кроваво-красном ханбоке выглядит как сам Бог. Он пробирается сквозь толпу ближе к сцене и ждет, когда актеры начнут спускаться вниз. Сокджин встречается с ним взглядами и так ярко улыбается ему, что в его глазах будто рождаются новые звезды. Они застывают так на пару мгновений и актер будто очнувшись, начинает идти в его сторону.       Хосок протягивает свою руку, чтобы помочь спуститься актерам и когда наступает очередь Сокджина, он ловит его в свои объятия и кружит. И плевать, что все объективы камер и все взгляды собравшихся направлены на них. Отпустив парня на землю, он вручает свой букет и с нежностью обнимает парня за талию, зарываясь в его шею. За эти пару дней, пока Джин усиленно готовился к премьере они не виделись и Хосок просто не находил себе места из-за тоски, но и отвлекать от важного для парня события не мог.       – Я так скучал по тебе, – шепчет он в покрасневшее ухо актера и сияющие глаза важнее любых слов.       Наклонившись вперед, он целует в любимые губы и пусть все знают, что этот парень теперь занят и, что они счастливы вместе.