Сборка драбблов. Юбилейная

      Джон рисует на замёрзшем стекле символы, значение которых не знает даже он сам. Он гладит себя по животу и смотрит на танцующие за окном снежинки. Было уже поздно, и им с Соллуксом надо было уезжать в отель, но кто знал, что вызвать такси в рождественскую ночь станет такой большой проблемой? Наверное, кто угодно, кроме них. Очевидно, что в рождественскую ночь даже таксисты хотят побыть с семьёй. Семья…       Эгберт прикладывает голову к стеклу и немного жмурится от холода. Он кладёт на свой живот вторую руку и долго глядит на него. Добрая улыбка сама появляется на его губах. Что ж, скоро и у него появится своя семья. Он, конечно, не думал, что так скоро, но он искренне рад, что Соллукс не сбежал от него, когда узнал о ребёнке. Хотя, куда бы Каптор делся. Он не из тех, кто избегает ответственности.       «И всё же, ставить его перед фактом было слишком… я ведь мог просто…»       — Бейберт? — раздаётся голос совсем рядом, и Джон вскидывает голову, чтобы посмотреть на человека, который его звал. — Всё нормально?       — Да, я просто… — Джон двигается, чтобы освободить немного места, и пару раз качает головой в разные стороны, чтобы выбросить все грустные мысли. — Сол пошёл разбираться с такси, а мне стало скучно, так что я пришёл сюда, хе-х, — парень снова запихивает руки в карманы своего шарфа, что-то трёт в них и глупо улыбается. — И что за «Бейберт»? Я думал, что давать дурацкие клички — это прерогатива Дейва.       — Я бы мог снова называть тебя малышом, но мы не в тех отношениях, — усмехается Бро и садится на подоконник напротив Эгберта. — Выглядишь грустным.       — Я не грустный, я уставший, — говорит Джон и прикрывает глаза. Он слабо вздыхает и снова глядит на Бро. — А ты чего не спишь? Все уже разошлись… или Бро Страйдер никогда не дремлет?       — Быстро схватываешь, — мужчина усмехается и складывает руки на груди. — У вас с этим парнем всё серьёзно?       — Мы встречаемся с ним уже три года — мог бы выучить его имя, — тихо смеётся Джон и снова гладит большими пальцами пинетки. — А что, похоже, что всё серьёзно?       — Может я мыслю старомодно, но если человек не намерен строить семейную жизнь, то вряд ли он станет дарить тебе обручальное кольцо и заделывать ребёнка.       — Это ещё не обручальное. Это кольцо обещания, — Джон вновь прикрывает глаза и не может убрать улыбки с лица. — Дейв ведь хвастался перед вами, какое классное кольцо обещания он выбрал для Эридана.       — Да, а потом начал хвастаться обручальным и угрожал нам всем, что если мы не перестанем быть клоунами, то он не пригласит нас на их с Гуппи свадьбу.       — Как будто вам нужно приглашение, — смеётся Джон, не скрывая своей улыбки. — Хорошо, а про ребёнка как узнал? Я никому, кроме Дейва и Эридана, не говорил. Только не говори, что ты следишь за мной…       — Ты не пил, хотя обычно ты не прочь пропустить по бокалу, — приводит первый аргумент Бро и отгибает палец. — Ты этого не замечаешь, но довольно часто держишься за живот, хотя его ещё не видно, — второй палец. — Твой запах изменился. Он стал слабее, что довольно часто бывает при беременности, — третий. — А ещё ты сказал… Соллуксу, что он станет хорошим отцом для вашего ребёнка. Я очень хорошо читаю по губам, ты знал?       — Ах ты… подслушивать не хорошо, — Джон высовывает язык и снова проводит пальцами по вязаным ботиночкам.       — И прямо сейчас ты гладишь эти штуки… пинетки? которые тебе подарил Соллукс. Ты можешь ничего не говорить, но твоё поведение выдаёт тебя. Кстати, мелкая хотела тебе по этому поводу мозги прочистить. У неё какой-то бзик на то, что у тебя и мелкого отношения с людьми, которые младше вас.       — Ну, насчёт отношений Дейва и Эридана… мне кажется, все были в шоке, когда узнали. А что касается нас с Солом… то Роуз наверняка просто хочет дать совет.       — Не жалуйся, когда она выебет тебе мозг.       — Боже, да никто никому не будет ебать мозг. Всё, закрыли тему, — Эгберт немного хмурится и кладёт руки на свой живот. И как он и сам раньше не заметил этого за собой? Наверное, он и вправду слишком ветреный. Скорее всего, именно насчёт его ветрености Роуз и хотела поговорить. Ну а ещё насчёт биполярки Соллукса, конечно же. О, Джон готов дать руку на отсечение, что если Роуз узнает о ребёнке, то первые её слова будут о том, что Эгберт с Каптором ещё сами дети малые и что их психика и менталка не позволяют заводить себе подобных. Ну а ещё она, конечно же, скажет о том, что их ребёнок тоже будет страдать от биполярного расстройства, и что Джон, как самый главный неудачник, попадёт в проклятые семьдесят процентов. И когда всё так и случится, она без тени сомнения на лице произнесёт:       — Я была права.       Роуз не пессимистка, но очень часто составляет исключительно худшие сценарии. Такими она обычно одаривает Дейва, и когда Лалонд узнала о том, что её брат и её друг истинные, то ничего, кроме как: «Сама судьба подобрала подобного тебе», — она не сказала. Джону было обидно, и он очень долго обижался на подругу, но вскоре просто отпустил. Это Роуз. Она родилась и выросла такой, и её уже ничем не исправить.       — Бейберт, ты выглядишь так, будто только что увидел торт.       — Не называй меня «Бейбертом», — вздыхает Джон и глядит на Бро. Он и сам как-то не заметил, как вновь погрузился в неприятные мысли.       — Всё в порядке? — вместо шутки спрашивает мужчина и поправляет бейсболку. — Ты редко грузишься по какому-либо поводу.       — Просто… есть некоторые трудности, — он чешет затылок, пытаясь придумать, как выкрутиться из всей этой ситуации. — Ну, знаешь, меня всё ещё иногда тошнит. А ещё скоро начнёт расти живот… страшновато немного. Ещё я недавно был на приёме у врача, и он начал говорить мне о том, как опасны в моём случае естественные роды, и что я вообще взорвусь, как шар, если надумаю рожать сам, хе-х. Я потом ещё полдня ходил и думал, почему этот придурок не мог просто спокойно сказать, что меня придётся кесарить. Врачи такие странные…       Бро нечего на это ответить. Он просто слушает парня и, не подавая виду, радуется, что с ним решили поделиться чем-то подобным.       — Вообще, если честно, я до сих пор немного в шоке от того, что я… ну… беременен? Я никогда не думал, что у меня будет семья, где мне придётся брать на себя все эти… штуки? Я думал, что у меня будет девушка-омега. Или парень-омега. Ну, может быть, гамма… короче, тот, кто возьмёт эту часть отношений на себя. Либо вообще не будет детей…       — Поэтому ты выбрал Соллукса?       — Что? Нет, фу, — Эгберт морщится и гладит себя по животу. — Я его не выбирал. Я его добивался. Знаешь, как это сложно с его гаптофобией и социофобией? — «Ох, точно, Роуз выебала бы мне мозги и за это». — А потом… ну как я мог бросить такую лапочку? Он ведь такой хороший, такой добрый. Конечно, не без вредности, но ведь и я не идеальный. И он так старается ради наших отношений, и ради нашего будущего. Ради нашего малыша… Ну как его не любить?       — А ты не боишься, что в будущем всё может поменяться?       Джон глядит на собеседника и складывает пальцы на животе сердечком. Он не подаёт виду, но эти слова заставляют загрустить ещё больше. Какое-то не праздничное у него настроение в праздник.       — Если что-то и поменяется, я справлюсь, — натягивает он улыбку и снова вскидывает голову, когда замечает в дверях гостиной Соллукса.       — Такси подъехало, — говорит Каптор и подходит ближе, чтобы помочь Джону слезть с подоконника. Эгберт почему-то глупо смеётся и берёт своего возлюбленного за руку.       — Пока, Бро, — Джон протягивает руку вперёд и даёт Страйдеру «пять». — Увидимся.       — Увидимся, Бейберт.       Снежинки продолжали вальсировать, когда такси медленно отъезжало от особняка Лалонд. Бро сидел всё на том же месте и смотрел, как исчезает в завесе снега машина. Он поправляет свою бейсболку и снова складывает руки на груди. Недолго думая, мужчина опускает голову и закрывает глаза.       Казалось, что он вот-вот уснёт, но о сне ни шло и речи.       «Странно, что тебе ничего не помешало бросить меня».       Страйдер сжимает руки сильнее, вновь напоминая себе, что между ними не было каких-то серьёзных отношений. Они просто переспали несколько раз. Они даже не переписывались и не созванивались, когда Джон вновь уезжал в родной город. Их влекло к друг другу, но это не было чем-то серьёзным. Да и что мог дать какой-то дед молодому парню, у которого ещё вся жизнь впереди? Уж точно не долгие отношения с уклоном в семью и детей. Ему уже сорок пять, если бы у них с Джоном и вправду что-то получилось, то точно лет на тридцать, может, на сорок. Не больше.       «Ну, мелкого же это не остановило».       «Да, только у них девять лет разницы, а не девятнадцать».       Бро горько усмехается, вспоминая, что Дирк очень любит называть их однолюбность проклятием. И пусть сам средний Страйдер никогда особо по этому поводу не страдал, если не учитывать их временных расставаний с Джейком, он был чертовски прав.       Это проклятие. И Бро прочувствовал всю его силу на собственной шкуре. Ведь как бы он ни пытался, а со времён их с Эгбертом непонятных отношений, он так и не встретил того, на кого было бы так же приятно глядеть и кого было бы так же приятно слушать, как Джона.       — Бусь, — Рокси, знатно перебравшая, подходит к Страйдеру и кладёт руки на его плечо. — Боже, ты выглядишь кислее, чем то вино, которое притащила Канайя.       — Тебе кажется, — говорит Бро и встаёт со своего места, чтобы похлопать сестру по плечу и уйти в свою спальню. — Сладких снов, Рокс.       — И тебе, Буська, — Рокси опускается на место Бро и машет пальцами, а после того, как брат выходит из гостиной, она и вовсе ложится на подоконник и глядит в потолок. — И всё же, ты выглядишь кислее, чем то помойное пойло.