Катя

Татищев с ноги открыв дверь, завалился в ближайший бар. Ему необходимо было натрескаться в дрова, потом уснуть за стойкой и под ругань бармена вылететь из заведения. Надо было отвлечься, короче. Он сегодня кое что понял, что понимать, наверное, не следовало. Он сегодня много чего сделал, что делать точно не стоило. Как то жил, жил… Вроде даже не помер, пока. И вдруг все Костины взгляды как то сразу понял. Намёки, поведение. А ведь с Ураловым он сегодня даже не общался. — Пить меньше надо, Татищев! — Будто читая мысли сказал голос сверху. — Я не пил. Пока что. — Ну ясен хрен! Меня с тобой весь день не было, как же ты пить то будешь без меня? Это ж как предательство! — Илюх, ты? — Юра мигом оживился и поднял голову. — Я! — Гордо ответил Курган. Что он делал в задохлом челябинском баре, в 23:35 — неясно, но Татищев был определённо рад, что по какой то причине, его друг всё-таки был здесь. — Пивка, ребята? — Бармен присоединился к беседе. — Да, пожалуйста. Юр? — А мне водки! — Щас будет.- Воспользовавшись минуткой тишины, Юра обратил внимание на музыку, игравшую из колонок.

Куда ты тянешь свои ручки, сучка?

За моей спиною королева!

Если я шагаю криво,

Это не значит, что я шагаю налево.

Бар постепенно заполнялся народом. Песня известная, но Юра удивился-большинство людей просто начало танцевать, будто по щелчку пальцев.

Грустно на афтепати, я опять не в духе,

Без тебя одни страдания и муки.

Я обещаю, Катя, все эти шлюхи

Не дождутся нашей с тобой разлуки!

— Ты чё залип, Юрас? — Илья пододвинул другу стакан. — Да, песня чёртова в тему. — Я весь внимание.- Протянул Томин, всем корпусом поворачиваясь на стуле, к другу. — В общем, мне уже как неделю, в голову мысли Косте лезут, причём не всегда приличные. Я думал, мол, «как ему в глаза смотреть, теперь?», А потом вспомнил вдруг и вот эти вот «взгляды»… Намёки, как бы Аня сказала. С его стороны. — Ну? — И? И я как бы не разобрался. Я ж его, получается, люблю всё-таки, но как сказать то об этом? Костя, он хороший такой, романтичный типо, это, ну… О-ду-хо-тво-рён-ный, понимаешь? И тут я, со своими «мужик, я кажись пидор, ха ха». — Не знаю, чувак. Парням я не признавался никогда, но с девчонками цветы помогали. Даже если язык путается — цветы сунул, готово, всё поняла. — Ну Костян же не баба. — И то верно. — Хотя может сработает?

Грустно на афтепати

Да везде как то грустно, вообще то.

Я опять не в духе.

Ой как не в духе,

Без тебя одни страдания и муки,

На душе кошки скребут!

Я обещаю Катя, все эти шлюхи,

Не дождутся нашей с тобой разлуки… Точно! Татищев вскочил с места и глянул на время. — Блядь, закрыто уже! Илья быстро смекнул в чём дело. — Татищев, город свой не знаешь! Есть тут один цветочный на углу. Круглосуточный. — Ага! Бармен, с Томиным остались смотреть в след парню. — Эх, любовь! Налей-ка ещё, мужик. *** — Здрасте, дайте пожалуйста букет цветов. — Здравствуйте. Вам какие цветы? — А какие нужны, что бы, прям вот, все слова заменить? — Смотря какие слова. Кому букет? — Девушке- Выпалил Юра. — Поняла! — Девушка, приобобрившись подошла к вазочкам с цветами. Через минуту было готово. — Семьсот пятьдесят. — Ага, вот! — Юра кинул на стол смятые купюрки и помчался к своей «девятке», припаркованной возле угла. — Соберись, Татищев! Решил — сделал! — Так ли плохо, любить лучшего друга? Не знаю. Юра звонит в дверь Уралова, с большим букетом белых роз, перевязанных алой ленточкой. — Юра? Что это, Юра, ты на часы смотрел? — Кость, это тебе.- Щёки Уралова зарделись. — Юр, что это значит. — Костян, возьми цветы то.- Костя принял букет из рук друга (?) и посмотрел ему в глаза. В чёрных, как уголь глазках Татищева горел огонь, он смотрел так решительно в последний раз в детстве, перед воровством яблок из сада Московского. И Юра его целует. — Зайдешь может? — С радостью! Всё таки Илья в любви ещё как разбирается…