Показалось

***

— Я хочу сказать о том...о том, что... Перед ней вновь так чертовски близко стоял смазливый парень, вновь тянущий к ней свои руки напару с губами, но на этот раз Ли чувствовала себя иначе... В ней совершенно не было робости, сомнений, или стеснения: она знала точно, что не хочет делать этого. Что не хочет целовать Саймона. Однако выбора у Зои не было, поэтому приходилось выжимать романтику с желанием из себя. Получалось паршиво. — СТОП! — Ли дрогнула, когда режиссёр вскочил с кресла. — Что за подвывания?! У тебя времени свободного много, Ли?! Учти, каждая минута съёмок казённая, и я буду вычитать их из твоего гонорара, если продолжишь мямлить и дальше! — закрыв свои разгневанные глаза, он вскричал в рупор: — ЕЩЁ ДУБЛЬ! Замершая секунду назад площадка в одно мгновение оживилась: все закишели, словно черви, заторопились, словно муравьи. Одна Зои стояла и не могла пошевелиться. Зажмурив в страхе глаза, она дрожала губами, пытаясь ухватиться хоть за одну мысль в их роящемся потоке. Когда знакомый голос скомандовал: "НАЧАЛИ!" — Ли будто вновь окатило студёной водой. — О, Тери, Боже мой, ты совсем не понимаешь, о чём я тебе говорю! — воскликнула она, выбросив вперёд растопыренные в пальцах руки, на что Саймон отшатнулся. — Э-э-элиса, любовь моя, — на минуту растерялся он, забегав взглядом по помещению, когда Зои, будто угрожающе, приблизилась к нему на шаг. — Разъясни же мне, о чём ты хочешь сказать?.. — Я хочу сказать, что лю- Уже сделав выпад и привстав, чтобы дотянуться до чужих губ, Ли прервалась, когда импульсивно распахнувшиеся глаза явили ей чуть удивлённое, но довольное, лицо Саймона. Дар речи ощутимо ускользал, как и рассудок, вынуждая Зои замереть с раскрытым ртом. Косо глянув на закипающего режиссёра, Саймон сделал спешный шаг вперёд, сгребая девушку в свои объятия и принуждая оказаться ближе к лицу. Он нахмурился, смотря на неё грозно, зло, разгневанно. Его взгляд словно говорил: "Только попробуй ещё раз сорвать сцену, выставив меня полным дураком!" Зои дрогнула, панически толкнув его в грудь. — Мне плохо! Мне нужно выйти! — прокричала она, уже выбегая за двери площадки. Прохлада коридора ударила в лицо, мгновенно прочувствовались горящие щёки. На ватных ногах Ли добежала до гримёрки и заперла дверь, после бессильно осев под ней. — Всё в порядке, Зои? Её вновь передёрнуло, но, подняв взгляд, девушка упоительно выдохнула. — Ч-что, что ты здесь делаешь, Л-лука?.. — её глаза стыдливо опустились в пол. — В моей гримёрке уборка, отправили сюда.. Что-то случилось? — Коффен отложил гитару, обеспокоенно подойдя и присев перед ней. Пунцовое лицо Зои выглядело напуганным. Лука сдвинул брови к переносице, протянув руку (Ли отшатнулась) и осторожно коснувшись одними кончиками пальцев ската её щеки. — Хочешь я сыграю тебе? Его голос звучал мягко, схожий с тихой мелодией мандолины, только с небольшой хрипотцой от шёпота, который словно лишь просился быть услышанным, не навязывая своё звучание. Он отошёл за гитарой, Ли рвано выдохнула, когда тепло его тела отдалилось, Лука поспешил вернуться и присесть на пол рядом. Что-то хрустально тихое тотчас нежно тронуло слух парижанки. Мелодия звучала мягко, размеренно, безмятежно. Ли прикрыла глаза, оказавшись на зелёном лугу в окружении курчавых овец, полевых цветов и бабочек. Тень от какого-то дерева и тёплый ветер защищали её от знойно палящего солнца, а неторопливо колышущаяся овсяница и жужжащие мохнатого шмеля умиротворяли. Она провалилась в сон под отдалённое блеяние ягнят и поскрипывание дощатых лопастей ближней мельницы. Лука улыбнулся, когда чужая голова тяжело опустила на его плечо. Он взглянул на часы, отложил гитару и аккуратно поднял Зои на руки, покинув гримёрку, куда через несколько минут должен был вернуться на перерыв Саймон. — Эй-эй-ЭЙ! — Лука останавливается и выдыхает, когда избежать встречи не получилось. — С какого чёрта ты её куда-то тащишь!? Мы ещё не отсняли сцену с поцелуем! Она должна быть на площадке! — Ли почувствовала себя плохо, я намерен отвезти её домой. — обернувшись, полушёпотом проговорил Коффен, чтобы не разбудить Зои, однако его речь звучала твёрже обычного. Саймон же не собирался сдерживаться. Он закатил глаза, всплеснув руками, и разошёлся на пятиминутную тираду о том, что он — Актёр с большой буквы, а вот Лука, кто вообще такой, что режиссёр был недоволен вынужденной заменой сцены, что Зои подводит всю съёмочную группу, и что Саймон, в конце концов, не намерен это терпеть и собирается разобраться с ситуацией прямо сейчас. Лука равнодушно выслушал, развернулся и ушёл. Он хотел бы быть более осторожным, когда усаживал её на передне сиденье своей машины, но...у него не было машины. У него был мотоцикл. Зои пришлось разбудить, с какой бы не охотой и проклятиями он этого не признавал. Открыв глаза и обнаружив себя в его руках, бледное личико Ли с впалыми скулами и мешками под глазами быстро порозовело, приобретя с тем хоть каплю живости. Чуть надавив на чужую грудь, чем попросив отпустить себя, Зои неуверенно встала на ноги, растерянно осмотревшись. Лука протянул ей шлем. — Зои, тебе нужно отдохнуть, — со всей серьёзность, на которую только был способен, произнёс он. — Я отвезу тебя домой. В груди вспыхнуло неестественно рьяное смущение, порываясь соскочить с губ в будто испуганном ахе, заставив отступить на шаг, но Ли только отвела взгляд, приняв шлем и окончательно побагровев. Ветер бы смог хоть немного продуть её мысли, но треклятый каркас на голове оставлял словно в вакууме, вынуждая мариноваться в пожирающем изнутри смущении. Она слабо сцепила руки на его талии, прижавшись к спине, когда набралась скорость. Коффен закусил губу, косо глянув в зеркало заднего вида на неё ничуть не освежённое встречным ветром, румяное и такое милое лицо. Зои вернула Луке шлем, обернувшись на величественно возвышающийся Гран-пари, который был будто слишком дорогой коробкой для такой подделки под куклу, как она. — Эм, Л-лука... — неловко закусив губу, она сжала кончики пальцев, прижав ладони к животу. — Т-ты н-не м-мог бы... Ты не мог бы... — Ли сглотнула, явственно почувствовав испарину на лбу. — Зайти со мной и...и п-порепетировать...ещё...раз... Лука не успел скрыть нахлынувшей на него радости и вскочил слишком быстро, чуть не уронив зацепившийся за ногу мотоцикл. — Да. — громко, ясно, чётко, быстро проговорил он, боясь, что в следующую секунду её заикания сменятся бубнежом с извинениями и другими открещиваниями от уже оброненных слов. Зои сглотнула (видимо, ком тех самых слов). Быстро миновав швейцара и парадную, они заспешили к последнему этажу по ступенькам, наверняка только из-за опасений где-нибудь в коридоре или лифте встретить такую вездесущую Хлою, которая уж точно не станет расхаживать по лестницам, как какой-то простой смертный в явно совершенно нелепой и безвкусной обуви. Однако взгляд Луки в одном из очередных пролётов как будто бы зацепился за кусочек жёлтого шёлка, но он не обратил на это должное внимание. Комната Ли находилась не только на последнем этаже, но и в самом конце коридора, что вновь вернуло Коффен к мысли о замеченном недавно золотом блеске. — Извини, немного не прибрано... — смущённо подняв глаза на Луку, сказала Зои, на что он лишь пожал плечами. — Ко мне не присылают уборщиц, а я забегалась и... — В моей каюте всегда творческий беспорядок. Это эскизы Маринетт? — Коффен спешно сменил тему, подобрав с пола чуть мятый блокнотный листок. С рисунка на него посмотрел карикатурный прототип Зои в платье достаточно красивом и откровенном, чтобы щёки музыканта могли вспыхнуть. Ли замялась. — Э-эм, д-да... Она, о-она шьёт мне платье ко дню премьеры... — Опустив ранее старательно изгибаемые в нервозе руки, парижанка обречённо вздохнула. — Которой, видимо, уже не будет... Лука свёл брови к переносице, сделав к Зои уверенный шаг и обхватив её за плечи. Ли передёрнуло от такой твёрдости, но чужой взгляд во мгновение стал мягким, а хватка заботливой, словно бы просто придерживающей. — Элиса, любовь моя, так разъясни же, о чём ты хочешь мне сказать? — с улыбкой произнёс он. Зои расслабилась, обмякла, успокоилась. — Я хочу сказать о том... — она помедлила, внезапно почувствовав разницу ощущений посетивших её сейчас с теми, которые возникли, когда Саймон со злобой и напористостью приближался к её лицу. Зои улыбнулась Коффену в ответ, положив ладони на его плечи. — ...о том, что люблю тебя. Румянец вспыхнул на щеках Луки, когда он понял, что уже секунду как прижимается к губам Ли, робко, застенчиво. Зои ахнула, когда на её неуверенный выпад последовал его пылкий ответ. Её вновь посетила вся гамма эмоций: от трусливого страха, до несдержанно-странного желания. Выдохнув горячий диоксид, Лука заглянул в её небесные своды, где сейчас не было и намёка на слезливые тучи, зияло лишь солнце, такое искреннее и любопытное.

***

Зои опускает глаза, ощупывая собственные пальцы, когда истерический, хриплый смех Хлои сотрясает творческий хлам её комнаты. — И о чём ты думала, моя маленькая нелепая сестричка? — продолжает свою речь она, по-прежнему спесиво. — Ах, ну да... Ты ведь у нас дебютантка, актриса, брф! Ли склоняет голову ещё ниже, с силой вжимая её в плечи. Каждой клеточкой тела ей было стыдно за то, что увидела в щель двери Буржуа. За свою наивность и доверчивость, за свою слабость, за своё желание. Но, в особенности, за вбитое в её мозг Хлоей осознание того, что она действительно целовалась с Лукой. Несколько раз. Так чертовски смущённо, трогательно, осторожно. — И на этот раз ты избежала роскоши, Ли. Он смотрел на неё нежно и мягко, успокаивая одним взглядом. — Его нелепый внешний вид всё равно что мусорный бак посреди отеля. Впрочем, как и твой. Его касания всегда осмотрительные, не намеренные причинять дискомфорт. — Я бы могла попросить папочку разобраться с твоим маленьким грязным увлечением, но это будет слишком легко. Слова единокровной сестры звучали между мыслей, но последнее, что она произнесла, заставило сердце Ли задрожать. — Мне ничего не стоит забрать его у тебя, Зо-ои. Даже отбирать у детишек их гадкие дешёвые конфеты проще. — поправив причёску, Хлоя угрожающе нагнулась к лицу Ли. — Запомни, глупышка, я ем торты, а ты поедаешь объедки. И она ушла, гордо задрав нос и оставив Зои наедине с душевным опустошением.

***

С того дня Зои начала избегать и опасаться Коффена. Если они пересекались на съемках, она опускала глаза и делала вид, что занята и не видит его. Если они пересекались на улице, она опускала глаза и убегала. Спустя неделю Лука даже перестал отрывать рот и поднимать руку для приветствия, просто грустно провожая её спешно удаляющуюся фигурку взглядом. Его будни заполнились Хлоей по самым глупым из причин. Она приходила к нему "просто потому, что" каждый божий день. Выслушивать, но не слушать, её бредни стало привычкой, как и скучать по Зои. Ему хотелось поговорить с ней, спросить, что случилось, что он сделал не так... Хотелось вновь остаться с ней наедине, чтобы разговор был тихим и... интимным? Да, он считал эту тему достаточно щепетильной. Но Зои по-прежнему оставалась так далеко, хоть и находилась практически на расстоянии вытянутой руки. Ли пусто смотрит на свежие листы, ещё пахнущие принтерной краской. Это новый сценарий, это новый поцелуй. Её героиня Элиса в глубине души явно проститутка, хоть об этом не написано и строчки. Но вот, например, у Зои, как "молодой девушки с широко раскрытыми к изучению мира глазами и милой неопытностью в вопросах любви" не возникает желания перецеловаться со всеми мальчиками Парижа. Пожалуй, в этом и кроется их главное с Элисой отличие. Она останавливается у гримёрки, облизывая пересохшие губы, от чего невольно в груди пыхает отвращение к воспоминаниям о Саймоне, который всё же получил то, что хотел, хоть и не в полной мере. Она надавливает на ручку, но застывает, оставляя открытой лишь щель. Сердце больно колышется, на глаза наворачиваются слёзы, голова раскалывается от сомнений. Ли бежит по коридору к лифтам, собираясь добраться до крыши, утолив жажду глаз видеть всё ещё такую желанную пропасть. Но в белой пелене перед собой она видит лишь Хлою, так нагло и воодушевлённо жмущуюся к губам Луки. Она хочет думать, что ей показалось. Что всё это ей просто показалось.