Мои холодные руки хотят твоё тепло

Информатор постучался в дверь винокурни. Дверь отворила Аделинда и взяла письмо. Нечасто это происходило, но всегда было ясно одно–Дилюка ждут снова сражения. Нет, не Дилюка. Вся эта работа предназначена Полуночному герою. Расположение множество лагерей с хилличурлами на Драконьем хребте, но с этим могут разобраться и обычные рыцари. Проблема в особенных лагерях, которые находятся под управлением магов бездны. На первый взгляд тоже ничего удивительного, если бы они не подбирались ближе к Мондштату и снова не присылали письмо Полуночному герою. Получив это письмо, Рангвиндр начал готовиться к походу в гору.

***

–Господин Дилюк, что с вами? Это из-за лютого мороза?–сказала обеспокоено Аделинда, когда спустя неделю наконец-то снова увидела хозяина винокурни. Хозяина винокурни, который еле стоял на ногах и дрожал. Только после слов она заметила, что он ранен. –Всё в порядке,–сухо произнёс Рангвиндр, проходя в поместье. –Пожалуйста, господин Дилюк, давайте позовём лекарей,–Аделинда попыталась поспорить с мастером, но в ответ получила лишь строгий взгляд. Но она знала, что если она и не сможет привести сюда лекарей, то несомненно кое-кто пожалует без приглашений. Так и случилось. Кэйа уже спешил к винокурне. Впервые за эту неделю он пожаловал в таверну и оттуда узнал, что красноволосого бармена уже давно не было. Он знал своего сводного брата наизусть, а также прекрасно знал, что он никогда бы не пропустил работу просто так. На пороге его уже встречала Аделинда, которая как раз думала отправить письмо капитану, но он её опередил. –Господин Кэйа! Наконец-то вы пришли. Он пару часов назад вернулся с Драконьего хребта. Господин Дилюк ранен и замёрз, но не даёт позвать лекарей,–сразу же всё объяснила горничная. Она прекрасно знала, что когда Альберих переживает за брата, то лучше сразу говорить всё как есть. Кэйа забежал в винокурню и направился в комнату Дилюка. На большое удивление Кэйи, комната была открыта. Похоже всё настолько плохо, что Рангвиндр даже не запер дверь. Зрелище было пугающее. Дилюк лежал на полу без сознания. Красные локоны волос были растрёпанные и сливались с кровью. Его тело покрыто белым инеем. Глаз бога лежал недалеко и слабо светился, а сам Рангвиндр тянулся к нему, будто пытаясь согреться. Он выглядел мёртвым. Альберих сразу же скомандовал принести аптечку и тёплые вещи.

***

Прошло три дня. Кэйа тогда сделал всё для того, чтобы Дилюк жил. Потом приходили лекари и делали всё, чтобы жизнь Рангвиндра продолжалась. И вот, Альберих сидит с ним уже все эти три дня. Он не может уйти, он не может его оставить. В комнате всегда было жарко, ведь хозяину винокурни нужно было тепло. Но даже этого тепла было недостаточно. Если бы у Кэйи только был пиро глаз бога... Он был бы готов его греть, также как Дилюк грел его.

***

–Ай! Кэйа!–воскликнул Дилюк, когда Альберих случайно коснулся его кожи,– Что у тебя с руками? –Кажется, действие глаза бога... Не всем владельцам везёт быть льдом воплоти,–ответил Альберих и потёр руки друг о друга. Всё-таки этот холод чувствовал и он сам. –Дай сюда руки,–сказал Рангвиндр и, не дожидаясь его реакции, схватил руки Альбериха. Руки Дилюка были тёплые всегда. Кэйа готов поспорить, что и без глаза бога они бы грели всегда. Было приятно чувствовать это тепло. И он чувствовал его не только руками...

***

–Холодно?–спросил Дилюк, когда увидел, что его названый братец завернулся ещё больше в одеяло. –Да... Слушай, а может ты меня погреешь? Всё-таки у тебя пиро глаз бога,–усмехнулся Кэйа, однако Рангвиндр снова взял руки Альбериха, чтобы подарить тепло, а потом и вовсе его обнял. –Не думал, что тебе нравится пользоваться своими способностями, чтобы кого-то греть,–произнёс Кэйа и прижался к источнику тепла сильнее, уткнувшись носом в плечо Рангвиндра. –Считай, что тебе повезло,–сказал Дилюк, поглаживая синие шелковистые волосы.

***

Кэйа проснулся утром. Проснулся утром вновь в объятиях. Такие тёплые и привычные... Альберих запустил руки в огненные волосы, перебирая их. Они завораживающе переливались на солнце. Дилюк был особенно красив по утрам. Как приятно чувствовать его тепло по утрам...

***

Кэйа медленно открыл глаза. Было ранее утро и солнце только поднималось из-за горизонта. Дилюк всё ещё безжизненно лежал на кровати под тонной одеял, а Альберих всё так же сидел на коленях, облокачиваясь на кровать. Воспоминания крутились в мыслях, создавая головную боль. –Хах... Сон...–сказал расстроено Кэйа. Альберих бы хотел поверить, что это не сон, что у них опять всё хорошо,– А ты всё ещё спишь, да? Интересно, может тебе тоже сняться сны. Ответа, как обычно, не последовало. Кэйа встал и проверил пульс с дыханием. Жив. Значит можно продолжать надеяться и верить. После чего снова сел возле кровати и грустно посмотрел на возлюбленного. Страшно... Страшно, что Рангвиндр никогда не проснётся и Альберих больше никогда не увидит радостных глаз, или наоборот хмурое лицо, в котором только Кэйа мог увидеть улыбку. Кэйа протянул руку и погладил Дилюка по волосам. Волосы–единственное, чего касался Альберих. Он боялся, что своими холодными руками только сделает хуже.

***

Очередной вечер. Синеволосый снова сидел возле Дилюка. Взгляд пал на глаз бога. –Твой глаз бога... Точно! Пиро!–начал, как всегда, сам с собой Кэйа, как ему пришла гениальная идея,–Я знаю, ты был бы против, но я должен попытаться. Я приведу завтра кого-нибудь с пиро глазом бога... Например... Например, Эмбер. Она сохранит это в тайне.

***

Кэйа просыпается возле кровати. В очередной раз проверяет жив ли Дилюк. Сегодня ему придётся уйти... Впервые оставить Рангвиндра... –Дилюк… Мой дорогой Люк, если бы я мог тебя согреть, но боюсь мои руки не такие тёплые как твои и мой элемент совсем не тот. Я причиню тебе только вред,–сказал Кэйа и повернулся, чтобы начать собираться в Мондштат. –Ты можешь... Голос... Не может быть... –Люк..?–произнёс Альберих, медленно поворачиваясь. Он не мог поверить своим ушам. –Ты можешь согреть...–повторил, уже до конца, чуть ли не шёпотом Дилюк,– Кэйа... Ляг со мной... –Но, Люк, ты только очнулся. Я не могу всё испортить... –Пожалуйста... И синеволосый всё-таки ложится. Наконец-то снова объятия, снова тепло... Их тепло. Никто из них больше не мёрз.