Побег Мики

«Соседа звали Амиром, хотя он не был похож на человека с таким именем: смуглая кожа сочеталась с блондинистыми, почти белыми волосами, светло-голубыми глазами и греческим профилем. Очень интересная внешность и очень сучий характер…» (Микита Франко "Окна во двор" Стр. 374.) Когда Мики с вещами, принесенными Славой, в сопровождении медсестры вернулся в палату, его белокурый сосед, одетый в черные штаны и футболку полулежал на спине поперек кровати, но тут же вскочил и надменно заявил медсестре: «Татьяна Витальевна, что такое? Мне же обещали никого не подселять?!» Татьяна Витальевна поджала губы, но ответила спокойно: «Сожалею, Амир, но это распоряжение руководства, придется тебе потесниться». Парень, скорчив недовольную гримасу, вновь упал на кровать. Медсестра вышла, Мики, уронив рюкзак на пол возле кровати, медленно на нее опустился. В голове была пустота. Его сосед, которому на вид могло быть как 17, так и 20 лет, что-то напряженно обдумывал, глядя в окно. Так прошло около получаса. Вдруг светловолосый поднялся, подошел к сидящему Мики и медленно, пристально глядя в глаза, заговорил: «А теперь послушай меня внимательно! Я хочу, чтобы ты вел себя тихо! Не хватало мне еще нянчиться с малолетними наркоманами!» Мики почувствовал, как его захлестывает волна злости. Он-то думал, что они с этим парнем в одинаковом положении, ведь никто не попадает в эти стены добровольно. «Во-первых, я не наркоман, заявил он, во-вторых, сам-то ты что здесь делаешь?!» «Что я здесь делаю, тебе лучше не знать, возразил его сопалатник, и наркотики имеют к этому мало отношения! И в твоем возрасте я в наркологию не попадал! А ты, я погляжу, уже всем пресытился, раз на вещества потянуло.» Мики почувствовал, как в его груди начинает разрастаться и пульсировать тугой ноющий комок. Ему казалось, что если он как-то не ослабит это давление, то начнет кричать, царапаться, кусаться, как дикое животное. И сквозь сжатые зубы он проговорил: «Друг моего отца заставил меня с ним трахаться. Мне нужна была анестезия, чтобы жить дальше». Он чувствовал, что перед глазами все расплывается, и замер в одном положении, удерживая сознание на мысли о том, что не хватало еще расплакаться перед этой наглой бестией. Возникла пауза. Когда она порядком затянулась, Мики, сморгнув, скосил взгляд. Его сосед, стоя возле кровати, смотрел в окно, явно видя что-то очень далекое от окружающей действительности. Вдруг он как будто встрепенулся, и посмотрел на Мики. «Ты сказал своему отцу?» - спросил он. «Да», - ответил Мики. «А он что сделал?» «Он дал мне по башке, и не поверил, потому что я был накуренный». «Понятно», процедил парень, и не говоря больше ни слова, прошел к своей кровати. Мики не знал, сколько было времени, когда он проснулся. Стояла глубокая ночь. Вначале он не понял, где находится, и что его разбудило. Потом в сознании начали всплывать последние события, приезд в Россию, диспансер, палата, его сволочной сосед. Мики поднял голову. Его сосед быстро и бесшумно одевался. Потом он посмотрел в сторону Мики и направился к нему. Присел возле кровати, левой рукой надавил на плечо Мики, вынуждая его опуститься обратно на подушку, а правой зажав рот, склонился к уху и прошептал: «Ты не спишь, отлично, не придется тебя будить. Я сваливаю отсюда, и у тебя есть два варианта. Либо ты будешь вести себя тихо, и спокойно дашь мне уйти. Либо я заткну тебе рот носками, свяжу руки и ноги полотенцами и засуну под кровать, тебя не найдут очень долго. Мигни, если выбираешь первый вариант». Мики мигнул. «Вот и отлично», произнес его сосед, отходя к своей кровати. «И лучше бы тебе одеться». Мики сел на кровати. Он спал в пижаме с длинным рукавом, которую привез ему Слава. Верхнюю одежду и обувь у него забрали, но джинсы и теплую толстовку с капюшоном, в которых он приехал сюда, оставили, а вместо тапок Слава привез ему удобные кроссовки без шнурков. Когда Мики вначале их увидел, то подумал, что здесь ему не положено ни ремней, ни шнурков, видимо, во избежание попытки суицида. Теперь он натянул джинсы прямо поверх пижамных штанов, надел кроссовки и накинул сверху толстовку. В это время его сосед продолжал действовать. В тусклом свете уличного фонаря Мики видел, как он откуда-то вытащил и положил на кровать два цилиндра и странное устройство, состоящее из батарейки, обмотанной проволокой. Потом он взял в руки один из цилиндров, что-то нажал и цилиндр начал удлиняться, превращаясь в штатив, наподобие палки для селфи. Парень прикрепил к верхнему концу штатива устройство и поднял его высоко над головой, туда, где периодически мигала белым светом лампочка датчика пожаротушения. Потолки в палате были высокие, а стульев, несмотря на наличие письменных столов не было, поэтому парню пришлось встать на цыпочки. Он тянулся к датчику, но ничего не происходило. Но парень не сдавался, Мики видел, как его рука и ноги начинают подрагивать от напряжения, но он продолжал стоять в этом положении, с поднятой к верху рукой. Вдруг раздался звук, напоминающий металлический грохот, и громкий механический голос размеренно произнес: «Внимание, внимание, сработала пожарная сигнализация, просьба сохранять спокойствие и без паники покинуть помещение». Услышав это, парень бросил штатив с устройством на кровать, схватил второй цилиндр, и подбежав к арочному дверному проходу, присел и швырнул его по коридору в правую сторону от палаты. Мики поднялся с кровати и выглянул в коридор. В тусклом свете коридорного светильника он увидел, как в правой части коридора поднимаются клубы серого дыма. Металлические слова сигнализации продолжали звучать, из палат вокруг начали раздаваться шум и крики, никто ничего не понимал. Его сосед подхватил свой рюкзак, «Все, пока, малыш», сказал он. В голове Мики как будто перемкнуло. «Возьми меня с собой», тихо проговорил он. «Ты что, дурак, отойди с дороги!» Парень оттолкнул его и прижимая к лицу полотенце, выскочил из палаты, повернув навстречу дыму. Мики бросился за ним. Силуэт парня еле угадывался в дыму, глаза Мики заслезились, и он побежал в его сторону, вдоль стены, практически наощупь, одной рукой прикрывая лицо капюшоном толстовки, а другой, держась за стену. Он сам не понял, сколько времени занял этот бег, который закончился возле двери, похоже ведущей на лестницу между этажами. Мики сам сегодня (или уже вчера?) поднимался и спускался по такой. Возле двери имелось табло, днем светившееся красным. Медсестра прикладывала к нему пластиковый пропуск, и дверь открывалась. Но сейчас табло приглашающе светилось зеленым, видимо, механизм, включивший пожарную сигнализацию, отключил электронный замок. Мики открыл дверь и, действительно, оказался на лестнице. Впереди, на один пролёт ниже, он увидел своего соседа. Тот его услышал, повернулся, поднял голову и грязно выругался. «Ты зачем за мной увязался?» - прошипел он, замерев на мгновение. «Ну, пожалуйста» - прошептал Мики. Парень махнул рукой, бросил ему «Застегнись» и вновь продолжил спуск. За третьим пролётом лестницы оказалась железная дверь, запертая на засов. Парень с усилием отодвинул его, и они вывалились наружу. Мики осознавал, что он находится зимой на морозе раздетый, но видимо, в силу зашкаливающего в крови адреналина, холода не чувствовал. Парень бежал к возвышающемуся в нескольких метрах забору, в котором чернела железная калитка. Мики бросился за ним. Фонарь над его головой мигнул, он поднял голову и увидел глазок камеры, направленной прямо в сторону калитки. Когда Мики вслед за парнем подлетел к калитке, она уже открывалась снаружи. Их встречал среднего роста парень, одетый в черную куртку и шапку. Сзади него стоял забрызганный грязью микроавтобус с надписью «Дорожные работы». Увидев Мики, парень оторопел. «Май, а это еще кто?», быстро сказал он. «Все потом, Паша», бросил Амир (или уже Май?), затаскивая Мики в середину салона, «заводи мотор, и печку включи». Парень скользнул на водительское место и заводя машину спросил: «И все таки, скажи, почему?» «У него те же проблемы, что и у меня». «Что, тоже предок принудительно на лечение отправил?» «И не только», процедил светловолосый. Паша растерялся и ничего не ответил. Потом, выруливая на дорогу он сказал: «Но у нас даже одежды для него нет!» Май в это время, опустившись на одно из задних сидений, копался в огромном пластиковом мешке из сетевого магазина. «Ты мне одежды достаточно положил», сказал он. «Я куртку надену, а он - свитер, и в одеяло завернется, не замерзнет». «А если нас остановят, он же без документов». «Ляжет на пол между сиденьями» - ответил Май. Мики вспомнил о камере, которая смотрела прямо на калитку, и подумал о том, сколько времени пройдет, пока их поймают. «А мы будем пересаживаться на другую машину?», спросил он. «Нет, зачем» - небрежно ответил ему Май. «Но камера же засекла эту машину!» «Понимаешь, - Май с видом превосходства повернулся к нему, - почему-то совершенно случайно эта камера сегодня ночью перестала работать». «Но почему они не подняли тревогу?» «А зачем, - усмехнулся Май, - послушай, это же не Форт-Нокс и не Синг-Синг, а всего-навсего больница, пусть и со специфическим контингентом». «И всё, спи, все остальные вопросы потом, когда приедем!» Мики лежал, завернувшись в одеяло, сразу на трех сидениях. В голове, подобно звуку пожарной сигнализации крутилась мысль «И что дальше?» Он пытался на ней сосредоточиться, но мозг заволакивало сонным оцепенением. « Я подумаю об этом позже», решил Мики, и провалился в сон.