тебе кажется

Серёжа открывает дверь поместья, перед этим вежливо постучавшись, и пропускает вперёд идущего с их рюкзаками на плечах Волкова. Тот заодно сразу оглядывает помещение, замечая стоящего возле окна недовольного молодого парня в чёрном костюме и поливающего цветы и мурлыкающего себя под нос какую-то песенку блондина. Услышав, как за гостями закрылась дверь, последний оборачивается, с улыбкой от уха до уха шустро тотчас же подходя к новоприбывшим. Волков, немного хмуро на него глядя, опускает на пол один из рюкзаков. Серёжа стоит немного позади, инстинктивно прячась за спиной у друга. Парень в розовых очках слегка наклоняет голову вбок, глядя на рыжего: — Сергей, верно? Нас предупредил о вашем приходе доктор Рубинштейн, — он протягивает руку и Олег замечает на его запястье розовые фигурные запонки в виде сердечек; Разумовский неловко пожимает протянутую ладонь, — зовите меня Флегетон. Это не совсем моё имя, конечно, но имена — они ведь как пиджаки. Идут, если правильно носить, — он вмиг переключает внимание на Волкова, — а вы зачем пришли? О вашем приходе нас не предупреждали. — Не хотел отпускать сюда своего друга одного, — серьёзно говорит Олег, немного сурово глядя сверху вниз на Флегетона. Тот вдруг хихикает, прикрывая ладошкой белоснежные зубы, и вновь смотрит на парней с улыбкой: — Вот все вы тут такие недоверчивые, без телохранителя не можете, — он слегка приспускает очки с переносицы, глядя с интригой на Олега, — может, вам кажется, что привёл вас сюда обыкновенный страх за благополучие «друга», но по-настоящему судьба вас сюда завела совсем не за этим. Знаете, всем в этом доме найдётся своё место. У всех есть свои потайные желания… и страхи. С которыми мы можем помочь. Он подмигивает. Вдруг дверца одной из комнат открывается, и из неё выходит хмурый и напряжённый Вадим. Алтан облегчённо вздыхает («ну наконец-то!»), однако Флегетон тут же спешит его огорчить, беря Олега за локоть и ведя в сторону кабинета: — Теперь ваша очередь, Олег. — Погодите, я… — Волков оглядывается на взволнованного Серёжу, однако сразу обращает свой хмурый взгляд вновь на Флегетона, — вы же сказали, что вас не предупреждали о моём приезде? Откуда вы тогда знаете моё имя? И моя очередь для чего? Вы хоть что-нибудь объяснять собираетесь? — Умный Человек объяснит вам всё-всё необходимое, уверяю, Олег, — он улыбается. Вдруг Алтан, раздражённо хмурясь, порывается вперёд них к кабинету: — Это безобразие. Я торчу в очереди уже полчаса! Пускай идёт после меня, я устал ждать! Он уже тянет руку, чтобы открыть дверь, однако его останавливает Ахерон, мягко преградив ему путь, положив на грудь свою большую ладонь: — У нас тут так не принято. Пойдёмте лучше пока за мной, я проведу вам небольшую экскурсию… Флегетон тем временем открывает для Волкова дверь и настойчиво толкает его в кабинет. Олег поджимает губы, начиная волноваться за Серёжу в тот же момент, как теряет его из виду. Он поворачивается и смотрит на мужчину. За его спиной вся противоположная стена увешана оружием, явно коллекционным. Волков тихо выдыхает, стараясь держать лицо. — Проходите, Олег, — просит Он, жестом указав на пустующее кресло. Волков, настороженно глядя на мужчину, проходит и послушно садится напротив него, — у вас, кажется, есть вопросы? Что ж, вы найдёте здесь ответы. Однако для этого потребуется терпение. Но вы ведь терпеливый человек, верно? И очень честный… со всеми, кроме себя самого. — Я только вошёл, а вы мне уже мозги промывать начинаете? Круто, — Волков скрещивает руки на груди и закидывает ногу на ногу, — вот только на мне эта хрень не работает. Я рационалист и во всякую ересь не верю. — Не сомневаюсь, — улыбается Он; Волков смотрит на своё отражение в его жёлтых очках, — однако, будьте добры, Олег: уважьте старика. Достаньте из лежащей на столе колоды две карты. Вам ведь от этого ни горячо ни холодно, а мне — благодать. — Так вот какие у вас тут методы лечения? — фыркает недовольно Волков, морща разбитый недавно нос, на который Серёжа заботливо наклеил пластырь. Штука в данном случае бесполезная, но Олег не смог ему отказать и уважил просьбу. Что ж, сейчас тоже можно: ради Серёжи. Хотя и смысла во всём этом нет… может, как эффект плацебо сработает? Он неглядя достаёт из колоды две карты и тут же разворачивает их лицевой стороной к мужчине: — Да пожалуйста. Тот терпеливо улыбается: — Посмотрите на карты и скажите, что на них, прошу. Олег изгибает бровь: — А сами не видите, что ли? — Угадали. Волков немного удивлённо приоткрывает рот, однако вслух ничего не произносит. Слепой мужик со склонностью к гаданиям, живущий за городом в огромном особняке с несколькими странными парнями. Кошмар. — Иерофант и Сила, — читает Олег, нарушая наконец недолгую тишину. Мужчина откидывается на спинку кресла, слегка запрокинув голову и «глядя» в потолок. — Как интересно… либо карты решили скрыть от меня ваши минусы, либо вы и правда такой, каким кажитесь. «Иерофант». Дипломат, умеет находить компромисс в самых сложных ситуациях, обладает настоящим талантом убеждения. Способен выслушать, помочь советом. Это, конечно, одна из интерпретаций… но вам она подходит больше всего… и «Сила». Стойкость духом, воля, харизма. Внутренний стержень и привлекательность. А ещё — неимоверное желание стать лучшей версией самого себя… Но вы явно что-то очень скрываете. Настолько сильно, что даже картам о себе рассказать полноценно не позволяете... Хотя, быть может, вторая карта показывает не вас, а ваш внутренний конфликт? Видите, что на ней изображено? Женщина, пытающаяся усмирить льва. Может, вы тоже пытаетесь что-то в себе... усмирить? — А может карты — это бред, и никакой магии таро не существует? — хмыкает Волков. Мужчина снисходительно улыбается. — Я вас понял. Думаю, лучше нам будет поговорить с вами в другой раз, когда вы немного раскроетесь. Выходя из кабинета, Олег тут же замечает сидящего рядом в кресле Серёжу, нервно обнимающего свой рюкзак. Рядом с ним возвышается высокий худой человек, который, как только Волков обращает на него внимание, тут же поднимает взгляд с рыжей макушки и слегка улыбается: — А вы быс-с-стро. Заходите, С-с-сергей, теперь ваша очередь… а вас-с-с я проведу до вашей комнаты, если позволите. — Не позволю, — тут же отвечает Волков, — я подожду Серого здесь. Стикс покорно кивает. Разумовский поднимает на Олега голову: — О чём он с тобой говорил? — Да бред какой-то говорил. И на картах мне гадал, — Волков усмехается, — короче, он какой-то странный слепой дядька с кучей пушек на стенах. Коллекционер, походу. Но пока вроде безобидный. — Ты везде ищешь подвох, Олег, — вздыхает Серёжа, вставая и подходя к двери. Волков пожимает плечами: — Ну, кто-то же из нас должен.

***

Алтан идёт рядом с Ахероном по первому этажу поместья. Экскурсией это было назвать сложно: ни в одну из закрытых дверей они не заглядывали, поскольку, как объяснил добродушно мужчина, «для них ещё нет ключа» (что бы это, чёрт подери, не значило, думает Дагбаев), и лишь бродили по бесконечным залам и коридорам, из интересного в которых были лишь висящие на стенах подлинно старинные картины. Наконец они добрались до библиотеки. Проходя в ней мимо кучи книжных шкафов, Алтан внимательно рассматривает мелькающие на полках меж книг элементы декора: статуэтки, часы, искусственные цветы. Вдруг его взгляд ожидаемо цепляется за ружьё, висящее на стене. — Оно тут просто для красоты, или в своей спальне меня ждёт сюрприз в виде лежащей на полу шкуры убиенного медведя? Ахерон бархатно смеётся: — Вот всех вас это ружьё интересует, — замечает он, — один про Чехова спросил, другой про шкуру. Что ж странного, что в таком месте оружие на стенах висит? Это дань традициям. Ещё при прежнем владельце тут оно висело. Ну, не оно, конечно. Другое… то теперь в другой комнате повесили. За стеклом, чтоб раритет такой не повредили. А то тут гости часто бывают, вы ж не первые. — И как именно вы этим гостям обычно помогаете? — спрашивает Алтан, внимательно глядя на мужественный профиль. Он опускает на него свой тёмный взгляд с лёгкой искрой хитринки: — Каждый калека по-своему хромает ведь, — замечает Ахерон, — что одному хорошо, то другому — смерть. Уникального лекарства от всех болезней не существует, в том числе душевных. Кому-то достаточно пить бросить, курить, другие вредные привычки какие. Кто-то читать начать должен, чтобы в себе разобраться. А некоторым необходимо на себя изнутри посмотреть, чтобы всё понять и всё решить. — И как вы собираетесь помогать мне? — спрашивает настороженно Дагбаев. Мужчина пожимает плечами: — Пока не знаем. Вы ж ещё у Умного Человека не были.

***

— Скажите, Сергей, что же вас сюда привело? Только, я вас очень прошу — будьте со мной честны. Ваш друг очень упорно держал двери для меня закрытыми, и потому я почти ничего интересного о нём узнать не смог. А как я буду помогать, не зная проблемы? — Ну… у Олега и нет никакой проблемы, — пожимает неловко плечами Разумовский, — он пришёл только чтобы поддержать меня. — У всех есть проблемы, Сергей, — замечает с улыбкой Умный Человек, — и Олег — не исключение. Ты не думал, что он, возможно, благородно оберегает тебя от своих страхов, лишь бы лишний раз тебя не огорчать? Разумовский поджимает губы, отведя взгляд в сторону. На стенах, вопреки словам Волкова, не было кучи ружей; однако на подоконнике, прямо за спиной мужчины, стоит несколько чучел птиц. Серёжа настойчиво на них не смотрит, нервно ковыряя ногти. — Мои родители погибли в пожаре по моей вине, — начинает он, — потом я попал в детдом… у меня не было никого, и я придумал себе воображаемого друга, которого назвал Птицей. Но затем у Олега умер отец и он попал в «Радугу», и у меня появился настоящий друг. Птица стал приходить только иногда. В кошмарах… И всё было нормально, причём довольно долгое время, но потом я начал замечать, что у меня часто случаются провалы в памяти, и что во время них я довольно странно себя веду… — «Странно»? — уточняет Он. — Ну… как самоуверенный и самовлюблённый мудак. — О, чудеса подсознательного! — улыбается весело мужчина. Разумовский морщится, продолжая: — Я начал ходить к психиатру, к доктору Рубинштейну, и пить лекарства… Но мне ничего не помогало. Мы только смогли с ним выяснить, что это Птица как бы… берёт контроль. Как вторая личность или… одержимость. Не знаю… он посоветовал мне прийти к вам, сказал, вы можете помочь. А вы можете? — он робко посмотрел на него, встретившись с отражением в тёмных очках. — Конечно, не переживайте, — уверяет его Он и кивком указывает на колоду, небрежно оставленную Волковым на краю стола, — вытащите две карты и скажите их названия. Это даст нашей… терапии, скажем так… отправную точку. Мужчина ему улыбается, но Серёжа не чувствует ни доверия, ни спокойствия. Он тянется к колоде и робко вытаскивает из середины пару карт — влюблённых и луну — и называет их. Человек вдумчиво кивает, и в лице его видна тень ухмылки. — Вы и впрямь более открыты для меня. Это хорошо, — хвалит Он, — что ж… «Влюблённые». Человек, который постоянно нуждается в поддержке, очень неуверенный в себе, терзаемый постоянными внутренними сомнениями. Эмоциональный, склонный к необдуманным решениям. Тот, кто много говорит и мало делает. Иногда трактовка карты может быть и другой, конечно… может, в вашем случае она говорит о любви? Хотя, может, и обо всём сразу. Что же по поводу «Луны»… У вас много страхов, тревога повышена. Вы… легко внушаемы и неуверенны в своих силах. Интересно, а если бы карты из колоды доставала ваша вторая личность, эта… «Птица», как вы её назвали, какие бы она вытянула карты? — Я… надеюсь, мы этого не узнаем. Я не хочу… терять себя, — тихо отвечает Серёжа. Мужчина понимающе кивает: — Конечно. Вы таков тут не один, знаете? — он слегка улыбается. — Может, вам даже удастся познакомиться… ну а пока забирайте свои карты и верного друга, стоящего за дверью, и ступайте следом за Стиксом. Он проводит вас к вашей комнате. Серёжа кивает немного дёрганно, торопливо поднимаясь со своего места. Убирает с лица рыжие пряди, у двери на пару мгновений останавливаясь, чтобы торопливо негромко сказать «спасибо», как хороший и вежливый мальчик, и в следующее мгновение дёргает ручку, выходя в гостиную. В дверях он тут же сталкивается с несколько раздражённым брюнетом, который дождался-таки наконец своей очереди. Проходя в кабинет, он случайно толкает Разумовского плечом, никак на это не реагируя и не извиняясь, и тут же уверенно садится в кресло, скрещивая руки на груди и с вызовом глядя на мужчину в белом костюме. Серёжа неловко тихонько закрывает за собой дверь, с облегчением выдыхая, когда видит подошедшего Волкова. Алтан недовольно и нетерпеливо качает ногой. — Вы заставили меня непозволительно долго ждать, — замечает он, — хорошо, что хоть в дом догадались пустить. К чему вообще все эти интервью? Если я вам что-то не то отвечу, вы меня пошлёте обратно в город со всеми моими проблемами, или как? — Я слышал, что случилось с вашей матерью, — вместо ответа спокойно замечает Он, и Алтан тут же замирает, — кошмарно. Трагическая случайность. Вы так жаждете отмщения, а мстить некому. И теперь бросаетесь на всех подряд… — Окей, нет, не делайте вид, будто хоть что-то во мне понимаете, — отвечает Алтан, подаваясь ближе к нему. Человек спокойно продолжает: — Мы вам здесь поможем, вы не переживайте. И справиться с утратой, и стать крепче как личность. И перестать искать отмщения… мне кажется, я уже знаю, какие карты вы вытащите из моей колоды. Давайте проверим мои догадки — возьмите две. — Если у вас есть догадки, может, вы сначала их озвучите? — предлагает с вызовом Алтан, мешая колоду. — Справедливо, не спорю, — слегка улыбается Он, — но вы не поймаете меня на глупости или обмане. Вы мне сами уже всё о себе сказали. — Ничего я вам не сказал. — Сказали. И в руках у вас — смерть и справедливость. Алтан смотрит на карты, что неглядя достал из колоды, и прикусывает губу. Молчание звучит для мужчины достаточным ответом; улыбнувшись, он продолжает: — Так я и думал. «Справедливость». Человек, живущий по правилам. Расчётливый, стремящийся к тому, чтобы сдерживать свои чувства и эмоции. И очень… очень требовательный. Как к другим, так и к себе. И, конечно, «Смерть». Без неё не обходится ни одно моё гадание. Человек безрадостный, при этом хорошо воспитанный, изысканный. Не склонный поднимать вокруг себя шум. В отличие от «Башни»… И очень, очень радикальная по своей натуре личность. Что ж… посмотрим, к чему это всё вас — и нас — приведёт, господин Дагбаев. Можете идти. Алтан ледяным взглядом смотрит на мужчину ещё пару долгих мгновений перед тем как встать и с гордым безразличным видом направиться к выходу.