Может, библиотеки — не так уж и плохо

Дима и библиотека – вещи противоположно разные. Дима – разгильдяй, книги для него – откровенная скукота. Читающие люди – зануды, обитающие где-то там в своём кругу дохуя-умных-душнил. Диме не повезло начать встречаться с одним из тех душнил. Для Антона книги – отдых, да и не только. Книги – переживать за героев, переосмыслить свои поступки, жизнь, взгляды. Библиотеки, по мнению Димы, то самое пристанище душнил, читающих свои нудные книжки. Даже не пошумишь. А пошуметь Дима любил... Библиотеке Дима, естественно, предпочёл бы тусовку. Мнения Димы никто не спрашивал. Антон просто в один момент подходит к смеющемуся с очередного тупого мема Диме, сообщая: — Идём в библиотеку. Возражения не принимаются, — потому что Дима тупой, как пробка, потому что Дима может написать «щюка» и быть довольным своей грамотностью, потому что Дима не знает кто написал Онегина. Обязанность Антона — провести этому ленивому студенту ликбез. Дима не какой-нибудь там терпила. Высказал. Его возмущение бумерангом отозвалось болью в затылке от чужой ладони. Что поделать, с любимым и в шалаше рай, но шалаш этот походил на сборище ботаников, в котором Дима чувствовал себя как кот, окружённый стаей собак, честное слово. Тяжёлый вздох. Антон суёт ему какую-то книгу. Это... комикс. Но, блять, комикс по какой-то классической литературе, как раз для таких, как Дима, но вот Дима классику не любил от слова совсем. Она читалась тяжело, душно, и вообще состав на освежителе воздуха поинтереснее будет. — Для начала сойдёт, — говорит Антон, а сам садится на высокое широкое кресло рядом с книгой Оруэлла «1984» в руках. Кресло обеспечивает полную неприкосновенность — стоит лицом в условное окно (условное, потому что сейчас оно накрыто: какая-то компания подростков кинула камень в окно, от чего старенькое стекло не выдержало). По бокам от кресла — высокие ручки. Не то что бы ручки, они скорее как стенки, потому что даже у такого дылды, как Антона торчала одна лишь макушка. В общем, никакая любопытная мелкотня не заглянет. Проходит десять минут — мистер заучка уже читает во всю, погрузившись в сюжет книги, а вот Диме даже две страницы обработать лень. Он листает дальше, кидает редкие взгляды на Звёздочкина. Разве Побрацкий будет Побрацким, и вправду просидев здесь пару часов, лишь читая? Да ни в жизнь. В глазах искрится хитрость, как и на губах, в прочем. Дима делает вид что читает, при чем старательнее, чем до этого, только вот вторая рука скользит по бедру Антона, от чего тот удивлённо вздыхает, но не комментирует — будет же до последнего терпеть. Дима, конечно, останавливаться не собирается. Рука идёт выше и поверхностно гладит внутреннюю сторону бедра и идёт вверх. У Антона взгляд предательски перестаёт фокусироваться, а за линией сюжета следить становится все сложнее. Он поджимает губы, тяжёлым вздохом старается унять нараставшее возбуждение. Рука на образовавшемся бугорке в штанах — финальная точка. Ладонь сжимается слегка и в Антоне пропадает чувство самообладания окончательно. Узловатые пальцы хватаются за чужой подбородок, губы Антона размазывают довольную ухмылку по чужому лицу. Дима зарывается рукой в копну Антоновых волос и его ведёт окончательно, поцелуй углубляется, а ладонь Димы сжимается синхронно с губами, слегка оттягивает каштановые пряди. Антон неохотно отстраняется и горячим дыханием опаляет вновь появившуюся ухмылку Димы. — Дмитрий, мы сюда пришли читать или непотребствами заниматься? — Антон Эдуардович, ну что Вы так официально говорите, не «непотребствами заниматься», а «ебаться». — Мата поменьше, Дмитрий. — Ебало поуже, — Антон на это лишь слегка приподнимает уголки губ и ведёт по шее Димы — знает, как тому нравится. Диме нравится ещё как. Нравится так, что тянущее ощущение внизу живота отключает мозг, сосредотачиваясь лишь на горячем дыхании Звёздочкина, чуть прикрытых глазах и через чур откровенном стояке, при чём, у обоих. Рука расстёгивает ширинку Антона, правда, очень медленно, мало ли. Дима лишь медленно ведёт ладонью от основания члена вверх, а у Антона уже звёздочки перед глазами. Ещё одно движение — и из Антона выбивается безумно тихое «Чёрт». Сердце колотится как бешеное, не давая ясно мыслить. Так и знал, что Дима точно что-то выкинет. Третье движение и Антон уже дрожащими руками держится за ляжку Димы, сжимая ту в руке. Он может позволить себе лишь томные вздохи, да и те приходится глушить рукой собственной, которую, к слову, Дима заменяет на свою, и Антон уже готов сойти с ума. Приходится держать открытую книгу освободившейся рукой и прикрывать, на всякий случай, хотя, кажется, Дима специально выбрал самое отдалённое место. Антон поворачивает голову совсем слегка и горячим дыханием обжигает ухо Побрацкого. Ладонь вверх — томный вздох. Ладонь вниз — очередной. Большой палец огибает головку — Антон готов чуть ли не скулить, да и делает это, хоть и совсем тихо. Антон точно сведёт Побрацкого в могилу. Стоит Диме вновь оттянуть каштановые пряди, как Антон уже готов распасться на атомы, преодолеть метафизику, что угодно, лишь бы Дима двинул рукой быстрее и не убирал ладошку с затылка. Дима делает ещё лучше — сжимает пальцы на основании и этим тугим кольцом ведёт в темпе быстром, и Антон уже распадается на мириады звёзд, планет, чего угодно. Утыкается в чужое плечо, кусает чужую шею, на что получает тихое шипение. Всё, лишь бы слишком громких звуков не издать. Свободная рука скользит к ширинке джинсов Димы — не оставлять же его в таком состоянии, как-то не справедливо выходит. С губ срывается тихий вздох, чуть ли не задыхающийся, потому что Антон хватает возбуждённый орган в руку слишком резко, да и ведёт точно так же. Теперь с ума сходит уже Дима. Да и не только он, на самом деле, Антон тоже. Руки двигаются в такт друг-другу, но Дима с ехидным выражением лица дразнит и ведет намного медленнее, от чего Антон, наоборот, ускоряется и Дима просто не в силах сопротивляться. Книги приходится отложить чуть в сторону. Антон еле как смахивает прилипшую от пота ко лбу прядь, делая судорожный вдох. Дима чувствует на ладони тёплую жидкость, не давая запачкать здесь что-то. Антон весь запыхавшийся, покрасневший и смотрит затуманенно… нет, это выше сил Димы. Он кончает следом, прикусив губу. Расплывается в довольной улыбке, на что Антон улыбается широко сквозь сбившееся дыхание. Может, библиотеки — не так уж и плохо.