Цена Жизни.

Он видел её во всех проявлениях. Он видел её пьяной, преисполненной "любви" к нему, видел её покидающей сына, собираясь к новому клиенту, он видел её под очередной дозой, швыряющей предметы по всей комнате и кричащей то-ли от агонии, то-ли он странного кайфа. В последний раз она лежала прямо у его ног, захлебываясь в собственной крови и пытаясь дотянуться кончиками пальцев до ног сына. —Мам... Ты опять..? Мальчик тяжело вздохнул, поднимая с земли окровавленный нож. Холодный взгляд пробежался по острому лезвию, которым мать так отчаянно пыталась упокоить своё бренное тело. —Видимо, ничего уже не сделать.. Какая жалость. Хотя, знаешь, таким людям как ты... —Юноша присел рядом с матерью, крепче сжимая в руках орудие беспощадной смерти. —... Лучше гореть в Аду. Последний раз он видел её измученным телом, бьющимся в предсмертных муках, когда оружие ужаса вонзалось в беспомощную плоть, разрывая в нём жизнь. —Время вершить правосудие... Юноша поднялся на ноги, рассматривая своё "творение". Худые пальцы его, дрожа, разжались, и ужас растёкся в крови. Крик застыл в горле, а на глазах навернулись слёзы. Ноги в одурении повели тело назад, прямо к бескрайней пропасти, где пропадает всё живое. Горькие слёзы жгли кожу щёк, а кровь матери сковывала цепями руки, пробиралась глубоко в Мясо. Дрожь ломала кости, хотелось кричать и проклинать всё. Один неверный шаг, и весь мир окончательно перевернулся. Лапы скалы избивали несчастное тело, как это без зазрения совести делали другие. Ровесники, мать, да вообще все кому не лень. Почему все бьют его? В чём он провинился? Попытки спасаться оборачивались только большей болью. Пятна крови проступали на одежде, тело ужасно ломило. Когда уже конец? Конец... Тупой камень болезненно ударилось в шею, а что-то острое прошлось между разломанных ребёр, нещадно разрывая плоть мученика. Почему Смерть не наступила? За что? Словно рыба, выброшенная на сушу, тело кривилось на земле, в попытках ловить воздух, или хотя бы наконец умереть. —Ах! Бедное дитя.... Мраморно белая рука протянулась к мученику, проходясь по окроваленной щеке. Светлые ресницы дрогнули, а жалостливый взгляд нежно смотрел на юношу. Смерть? Не похоже... Или просто предсмертные галлюцинации? —Всё хорошо... Я помогу тебе, дитя моё. Горло будто разжалось, стало снова легче дышать. Кровь прекратила своё неугомонное движение. Всё будет хорошо? —Но мне тоже нужна будет твоя помощь... Дитя моё.. Рука тяжело тянулась к милой даме, к его последней надежде. Спасение? Но чего она хочет? —Алти... Мне нужно..