Будь по-твоему

      Слизеринская гостиная никогда не пустовала. Как настоящие змеи, студенты хитрейшего факультета тянулись к теплу и свету в своем темном подземном царстве; ребятам нравилось проводить время около камина за чашкой чая, занимательной книгой или увлекательной беседой.       В камине трещали поленья, магический огонь озарял светом зал, делая мрачную обитель еще более торжественной. Старинные часы на стене ожили; механизм пришел в движение, но вместо кукушки появилась гаргулья и издала звук, отдаленно напоминающий карканье ворона. Наступило десять часов вечера; младшие слизеринцы, следуя заведенному распорядку, отправились спать.       В отличие от кроткого молодняка, старшекурсники не торопились расходиться по спальням. Неделя перевалила за середину, не за горами маячили выходные. Слизеринцы делились друг с другом планами; кто-то звал друзей в гости или предлагал встретиться в городе, чтобы погулять.       Драко Малфой сидел в кресле и не участвовал в праздных разговорах — даже в кругу друзей он не мог обрести покой. Пытаясь отвлечься от неоднозначных дум, свалившихся, как снег на голову, парень невесело подумал, что из друзей у него остались только Блейз и Вивьен. Остальные либо завидовали, либо ненавидели.        Слизеринец разозлился на себя — казалось, он чудом избежал брака с Асторией, что теперь ему мешало жить полной жизнью и наслаждаться свободой, пока ее у него не забрали? Девушка с восхитительными каштановыми волосами, что щекотали его лицо, когда он целовал ее. В последнее время он слишком часто думал о ней и это ему очень не нравилось. Слишком яркий отклик на ту, что изначально была лишь средством к достижению цели. Он отлично исполнил свою партию, но проиграл игру. Ей, себе. Однажды он смог задушить в себе некстати возникшие переживания, сможет ли сейчас? И, главное, захочет ли? Слизеринец получил, что хотел, но вдруг понял, что не хочет ставить точку. Грейнджер всегда была для него особенной, а теперь и вовсе казалось незаменимой. Они были настолько разные, но и это говорило в ее пользу; не просто говорило, кричало, отзываясь невыносимой болью в теле парня от одной мысли, что пора с этим заканчивать.       Вивьен подсказывала выход, который он и сам предполагал в начале своей авантюры. Циничный, жестокий поступок по отношению к Гермионе. Раньше он не думал, что его посетят сомнения на этот счет. Неужели он настолько плохо знал себя? Когда все поменялось? Когда игра перестала быть таковой? Ничего подобного с ним не случалось; уверенный в себе, заносчивый аристократ не знал, как ему быть с Грейнджер; прежде все было иначе — девушки сами добивались его, а он позволял им ненадолго завладеть своим вниманием. Он никогда не думал о влюбленности и сомневался, что есть на этой земле человек, равный ему в своем величии. То, что парень чувствовал сейчас, вгоняло в ступор — Гермиона не вписывалась в его мироздание, но и выкинуть ее из головы он тоже не мог.       Вивьен расположилась в кресле напротив Малфоя, сбоку на диване сидели Нотт, Забини и Курт Стоун — староста шестого курса, настырный и целеустремленный брюнет с карими глазами и хитрым кошачьим прищуром. Девушка тронула ладонь Теодора и, встретив его удивленные глаза, отдала парню рисунок на тетрадном листе. Не так давно, обретя подобие спокойствия рядом с Ноттом, она вновь стала много рисовать. Девушка чувствовала себя лучше, чего нельзя было сказать о Теодоре — его разбитое сердце ныло в груди, он проклинал себя за малодушие и гордыню, но, верный себе, все же пытался выбросить Грейнджер из головы; все попытки шли прахом, когда парень видел Малфоя, от вида которого вскипала кровь. Скрывая свою боль, Нотт пытался делал вид, что гриффиндорка больше не важна для него, но не всегда успешно.       — Ты нарисовала очень крутую метлу, Вивьен, но такая метла никогда не поднимется в воздух, — парня тронула попытка подруги нарисовать эскиз для него; Нотт вновь помрачнел, вспомнив, кто помог ему научиться разбираться в тонкостях физической науки.       Слизеринка расстроилась, приняв уныние Теодора на свой счет. Она поджала губы, сжимая в руке простой карандаш. Окрыленная нечестной победой, девушка не думала о чувствах Нотта к Грейнджер; самое главное было то, что теперь он рядом, а остальное, она считала, приложится.       — В следующий раз я нарисую подходящий эскиз!       — Если правда хочешь помочь, то нарисуй ему портрет его несчастной любви, — дерзко вклинился Блейз, криво усмехнувшись. Битый час он пытался прочитать конспект по ЗОТИ, но его мысли витали в другом месте; парень, перестав терзать себя и тетрадь, бросил это бесполезное занятие.       Безучастный Малфой встрепенулся, подняв глаза; Вивьен вспыхнула, вдыхая побольше воздуха для ответа, но Забини продолжил:       — И Драко нарисуй заодно, а то гляди, как чахнет без своей зазнобы.       Мулат словил острые взгляды трех пар глаз; Курт Стоун заинтригованно переводил взгляд с одного на другого. Другие студенты уже покинули гостиную. Огонь в камине затухал, будто намекая оставшимся, что и им пора бы уже расходиться.       — О, Забини, если я нарисую тебе Пэнси, как скоро ты сдохнешь от тоски? — Виви покачала головой; уже давно Блейз не цеплял ее по-настоящему.       Мулат сжал ладонь на подлокотнике; сама того не зная, Вивьен попала точно в цель. Блейз поймал взгляд ледяных глаз блондина; тот едва заметно покачал головой — значит, Малфой не проболтался подружке о желании, что Пэнси загадала Забини. Блейз учился жить со своей ошибкой и в этом учении ему приходилось тяжко. Итальянец странно рассмеялся, вызывая недоумение у присутствующих. Драко достал сигарету и закурил от волшебной палочки; никто не обратил на это внимания — ребята привыкли к загонам своего капитана, лишь Нотт брезгливо поморщился.       Вивьен поерзала в кресле и, бегло глянув на лучшего друга, громко выдала:       — Драко, никогда бы не подумала, что ты всерьез увлечешься Грейнджер и даже назовешь своей невестой. Так невероятно и глупо!       Малфой, прищуриваясь, выдохнул тяжелый никотиновый дым — парень знал, чем обычно заканчивались подобные разговоры; он не даст подруге выбить себя из колеи. Слизеринец молчал — как и Вивьен, он понимал, что не мог в этой компании припомнить ей, что вообще-то это была ее идея на счет Грейнджер.       Нотт потупил взгляд, его рот искривился; присмотревшись, можно было заметить биение пульса на его шее. Брюнет не заметил, как начал трещать рвущийся лист бумаги в его руках.       — Почему бы тебе просто не порадоваться за друга? — шутливо бросил Забини; мулат не желал еще большего раскола среди друзей и пытался сгладить углы, как мог. Это было странно, потому что пять минут назад он и затеял этот разговор. — Тем более, что для тебя все вышло как нельзя хорошо.       Вивьен поджала губы и, пропустив мимо ушей последнюю часть замечания итальянца, ответила:       — Чему мне радоваться, Забини? Я искренне переживаю за Драко! Все указывает на то, что Грейнджер просто-напросто околдовала его! Иначе как объяснить то, что он и не смотрит на других девушек? Маглы говорят — в тихом омуте черти водятся! Грейнджер — заучка, она запросто могла приворожить Драко; уверена, ей известно, как это делается.       — У меня есть мысли на этот счет, но, боюсь, они тебе не понравиться, — Блейз не мог не поддеть слизеринку — нечего было припоминать ему Пэнси!       Шестикурсник Курт с интересом слушал, а другие, казалось, позабыли о его присутствии, поднимая темы, ранее не выходившие за их круг общения.       — Она не чета никому из местных парней; Уизли, разве что. Да и зачем Драко безродная нищенка?       Блондин не моргая следил за Вивьен, которая, работая на публику, боялась смотреть ему в глаза. Это был рискованный ход — она может запросто поссорится с другом из-за этого, но что еще оставалось делать? Драко был глух к ее словам, может недружелюбное общественное мнение повлияет на него? Вряд ли, но попробовать стоило.       — По сравнению с Малфоем, мы все здесь безродные нищенки, — Блейз не оставлял попыток избежать очередного скандала.       Ему самому было не по душе происходящее; в нападках Вивьен имелась огромная доля правды. Мулат на себе испытал силу обета и отчасти понимал Драко, но не мог разобрать, связано ли помешательство Малфоя на Грейнджер с обетом или это нечто другое. Итальянец слишком много видел и это озадачивало.       Вивьен цокнула, подкатывая глаза к потолку; блондин по-прежнему молча наблюдал за ее тщетными попытками расшевелить его и курил.       — Помню, как ты измывался над ней, когда мы были младше, — сквозь зубы выплюнул Нотт; как ни пытался, он не смог спокойно наблюдать со стороны. — Ты еще с тех пор прохода ей не давал.       — И что с того? — Малфой впервые подал голос, выгибая бровь; одно дело — Вивьен со своими благими намерениями, другое — Нотт.       — Кхм, — Курт Стоун прочистил горло, решившись на вопрос ни к месту, — Малфой, так это правда? Грейнджер теперь твоя девушка? Я хотел подкатить к ней, но раз такое дело…       Вивьен переглянулась с Забини — Стоун явно не соображал, что задавал неправильные вопросы. Малфой бездумно уставился на парня, не понимая смысла его слов, когда услышал шипение Нотта, сочащиеся презрением:       — Что с того? — Теодор сжал ладони в кулаки, взгляд метал молнии. — Ты — кусок надменного дерьма не стоишь даже волосинки с ее головы! Не хочу знать, что происходит между вами, но когда она поймет, какой ты на самом деле, я буду рядом!       — Ого, вот это заявление, — нервно хмыкнул Блейз — как бы не дошло до драки; миротворческая миссия Забини определенно провалилась.       На Вивьен лица не было — ни на это она рассчитывала, начиная задирать Малфоя. Девушке стало больно — выгнать Грейнджер из головы Нотта оказалось намного сложнее, чем из его жизни.       — Состаришься в ожидании, — Малфой криво улыбнулся Теодору и потушил сигарету о гладкую поверхность столика рядом с собой.       Слизеринец не поддался и на этот вызов — во-первых, он уже одолел Теодора, а во-вторых, не было ничего более тревожного, чем собственные мысли. Слова поверженного соперника не имели над ним власти.       Блондин поднялся, как ни в чем не бывало, пожелал растерянным однокурсникам спокойной ночи и вышел в коридор, тщетно ожидая, что прохлада подземелья остудит его голову.

***

      После обеда Гермиона не спешила на трансфигурацию. Гриффиндорка, отделавшись от друзей, караулила Малфоя в коридоре около Большого зала. Отмахнувшись от ноющей тоски, девушка убедила себя, что блондин не мог просто так оставить ее в покое — три дня минуло с тех пор, как они побывали в Академии Гонта. Парень намеренно игнорировал ее взгляды и делал вид, что не замечает ее. Если раньше такое отношение гриффиндорку бы вполне устроило, то теперь выбивало из колеи. Ей только начало казаться, что все налаживается, насколько это возможно в подобном случае. Малфоя было либо слишком много, либо слишком мало; ни то, ни другое Гермиону не устраивало. Терпение девушки подошло к концу — она решила самостоятельно узнать, что происходило с блондином. Девушка отдавала себе отчет, что внезапно возникшая привязанность ненормальна, но ничего не могла поделать с этим. Слова Малфоя о том, что между ними могла быть не просто магия обета, неожиданно зародили сомнения в ее душе. Если это правда, то все плохо.       Вынырнув из мыслей, девушка оторвала глаза от пола; она стояла у холодной стены в стороне, чтобы не мешать остальным свободно передвигаться. Коридор наводнил шум голосов; один из них привлек ее внимание.       — Эй, Гермиона, привет! — улыбчивый слизеринец возник перед озадаченной девушкой; она знала Курта по старастату; их редкое общение было связано только с этим.       — Курт? — Грейнджер поправила на плече спадающую сумку и сложила руки на груди.       Парень улыбнулся еще шире, кивая. Гриффиндорка дергано улыбнулась в ответ — неожиданная встреча сбила с толку — она настраивалась на совсем другой разговор. Мимо проходили пуффендуйцы вперемешку с когтевранцами и с любопытством поглядывали на Грейнджер. Девушку все еще донимали сплетники; рассказы о ней, Нотте и Малфое не утихали, а лишь обрастали огромным количеством невероятных подробностей. Нависающий над ней Курт с игривой ухмылкой на устах не способствовал восстановлению ее доброго имени.       — Да, я хотел поговорить с тобой… — слизеринец запнулся, облизывая губы.       — Говори, — нахмурилась Грейнджер; гриффиндорка не улавливала настроения Курта; ей было совсем не до него.       Первым она заметила Забини — его ореховые глаза блеснули, встретившись с ее. Мулат сразу отвернулся к Малфою, идущему рядом, и загоготал. Блондин улыбался, но улыбка померкла, как только он заметил гриффиндорку. Увидев Курта, Драко напрягся. Слизеринцы шли на занятие по нумерологии и должны были вот-вот пройти мимо Грейнджер.       — Скоро Рождественский бал, — распалялся Курт, тщетно ища на лице девушки понимание. — Хочешь пойти со мной?       Гермиона перевела удивленный взгляд с Малфоя и Забини на Курта; парень все же добился своего — безраздельно завладел ее вниманием.       — Догадываюсь, что слизеринские парни уже порядком достали тебя, но, обещаю, со мной все будет иначе, — Курт обворожительно улыбнулся и неожиданно ласково сжал ладонь Гермионы. — Просто подумай, хорошо? — парень подмигнул девушке и пошел в Большой зал.       Опомнившись, Грейнджер увидела удаляющиеся спины Блейза и Драко. Мерлин, они оба все слышали! Растерянная, она быстрым шагом пошла следом. Не сразу, но Гермиона догнала слизеринцев.       — Малфой! Подожди! — воскликнула девушка. — Драко!       Парни остановились. Забини неловко переводил взгляд с Грейнджер на Малфоя. На лице друга застыла безразличная маска.       — Я пойду, пожалуй, — пробормотал мулат, намереваясь оставить их наедине.       — Подожди, — резко ответил Драко, прибивая ледяным взглядом итальянца к месту; тот оторопел. — Что ты хотела?       От холода в глазах блондина Гермиону пробрало до костей; она не знала, что Малфой сейчас использовал окклюменцию, чтобы ничем не выдать свои настоящие чувства.      .       — Я хотела поговорить с тобой, — девушка беспомощно переглянулась с Забини, который недоумевающе пожал плечами.       — Не о чем говорить, — отрезал слизеринец, поджимая губы. — Иди. Я сам найду тебя, если понадобишься, — гадкая ухмылка искривила красивое лицо парня; насмешка в его голосе выбила из Гермионы весь воздух.       Одарив девушку взглядом, будто она была пустым местом, Драко вальяжно развернулся и продолжил с Забини свой путь. Грейнджер не знала, что и думать — тот, кто так упорно искал ее внимания, стал равнодушным и безучастным. Игры закончились?       Поднявшись по постоянно перемещающимся лестницам на третий этаж, слизеринцы направились в Восточную башню, где их ждала нумерология и профессор Вектор. Забини всю дорогу посматривал на друга и силился понять причины его переменчивого отношения к Грейнджер. Возле огромного гобелена, посвященного трехсотлетию основания Министерства Магии, мулат ненавязчиво отметил:       — Как ни прискорбно это признавать, но Вивьен права — Грейнджер тебе не пара.       Малфой устало выдохнул и угрюмо обронил:       — Я не собираюсь вести ее под венец, так что не вижу никакой проблемы.       — Но именно это ты и объявил всему миру! — не унимался Блейз, — Странно, что в Хогвартсе еще не все прознали, иначе вы бы стали местными «Ромео и Джульеттой»! Друг, это переходит все границы, заканчивай с этим. Не обязательно держать девчонку при себе. В этом мне тоже тяжело признаваться, но, оказывается, она совсем не такая, какой мы привыкли ее считать. На нее больно смотреть, с Ноттом, по крайней мере, она улыбалась… Кстати, о нем… Из-за девушки ты поссорился со старым другом…       — Все сказал? — грубо оборвал Драко; неужели сегодня все решили вернуть его на путь истинный? Он ведь никого не просил об этом.       Мулат, почуяв гнев друга, тут же изменил подход:       — Сходи сегодня к Натали! Она вытрахает из тебя эту дурь, — глаза мулата лукаво блеснули. — Говорят, клин клином вышибает.       Драко бросил на итальянца взгляд, полный сомнений. Если то, что он чувствует, не настоящее, то совет Блейза поможет. Если нет… он просто приятно проведет время.       — Малфой, — угрюмо пробурчал мулат, не получив бурного отклика на свое предложение, — Я начинаю думать, что загоняться — твое обычное состояние! Сначала был магический брак, потом Нотт, теперь Грейнджер… Признай, если это так, и я больше не буду париться из-за тебя!       — Нет, Забини, со мной происходит какая-то херня… Обет это или нет, но теперь я смотрю на Грейнджер иначе, — на выдохе признался блондин, заходя в открытую переходную галерею; мороз сразу же обжег кожу рук и лица.       — Погода — дрянь! — поморщился Забини. — Вот в Италии всегда светит солнце… То, что ты признал это — уже хорошо! Первый шаг на пути решения любой проблемы — осознание и принятие, — важно вещал парень.       — Что ты несешь? — Драко фыркнул, недоумевая. — Похоже на советы для глупых девиц из «Ведьмополитена».       Забини самую малость уязвился — именно из «Ведьмополитена» он почерпнул знания на эту тему и хотел бросить пыль в глаза другу, но тот не оценил.       Парни быстро пересекли продуваемый коридор и зашли в коридор Восточной башни, в конце которого собрались их однокурсники.       — Забей; Хорошо, что ты признаешь, что с тобой что-то происходит. Правда, не уверен, что обет способен создавать чувства… Все, что я чувствовал к Пэнси, было со мной задолго до обета… — нехотя признался мулат.       — Ты меня сейчас совсем не успокаиваешь, — без выражения произнес Малфой.       — Да что ты паришься? Жизнь налаживается — ты отделался от Астории, скоро твой отец остынет и все будет, как раньше! — наивно предположил Блейз, ища в толпе слизеринцев Пэнси, чтобы держаться подольше от нее; несмотря на все меры, что он предпринимал, защищаясь от магии обета, голова по-прежнему нещадно болела.       Губы Малфоя дрогнули, но блондин промолчал — он знал наверняка, что как раньше уже не будет.       — Так и быть, Забини, последую твоему совету.       — Отлично! — приободрился мулат, открывая дверь в коридор. — Приходи в семь в Выручай-комнату.       — Назначаешь мне свидание? — хмыкнул блондин, кидая на друга снисходительный взгляд.       Впереди маячила спина Булстроуд; из глубин коридора раздавались голоса слизеринцев.       — Рад, что тебе смешно, но нет — я только передам весточку Натали, — Блейз чувствовал себя хорошим другом — он и не ожидал, что Драко прислушается к его совету.       Ребята присоединились к однокурсникам, которые через узкий проход в стене, едва напоминающем дверь, стали протискиваться в кабинет.       Профессор Вектор сидела за своим столом закрыв глаза и держась пальцами за виски, пока студенты занимали свои места. Кабинет по нумерологии был одним из самых маленьких учебных помещений Хогвартса — раньше оно использовалось, как кладовка, но пришлось по душе профессору Вектор — в этой части замка было почти безлюдно, а женщина ценила тишину и покой.       Ребята, галдя и толкаясь, занимали места. Вивьен всегда становилось не по себе в этой башне — в ее самых страшных кошмарах нависающее над пропастью строение то и дело падало вниз. Судорожно сжимая вспотевшие ладони, девушка переключилась на своего соседа. Гойл кидал на нее короткие, но такие красноречивые взгляды, что Вивьен не удержалась и спросила у парня, как долго тот еще будет пялиться на нее.       — Столько, сколько захочу, — внезапный ответ Грегори и его странный взгляд неожиданно смутили Вивьен, но о страхе высоты она больше не думала.       Дафна Гринграсс манерно опустилась на стул и удивленно приподняла светлые брови, когда рядом с ней, как ни в чем не бывало, уселся Малфой. Блондин одарил однокурсницу надменным оскалом и отвернулся к доске за спиной профессора Вектор.       — Это место Блейза, — ровно произнесла Дафна, скрывая досаду.       — Мы с ним поменялись местами, — Драко достал из сумки тетрадь и простое пушистое перо. — Ты же не против? Кстати, как поживает твоя сестра? Я все хотел поговорить с ней с глазу на глаз, но она ведет себя, как ребенок. Едва увидит меня — сразу убегает.       — Оставь ее в покое. Моя сестра слишком хороша для тебя.       — В самом деле? — Драко крутил в руках перо Грейнджер; парень натянул самую искреннюю изумленную ухмылку, что только мог. — Ну, разумеется.       Губы Гринграсс едва не тряслись от злости — после той истории с Грейнджер на приеме Малфоев у Астории случился нервный срыв, но Дафна мгновенно взяла эмоции под контроль:       — Скоро она будет в порядке. Я ей сказала: «Асти, ты должна радоваться! Это такое облегчение — будто мусор вынес сам себя!», — Дафна надменно хихикнула; Малфой понимающе закивал — все же сестры Гинграсс имели полное право негодовать — после негласного отказа Драко от Астории, той трудно будет найти подходящую партию и уж точно она не найдет никого лучше него.       — Передавай ей привет, — Малфой не за тем подсел к скользкой змее, чтобы выяснять, как дела у Астории; у него имелись некоторые соображения, подтверждение которым могла дать только Дафна.       — Кстати, как там поживает твоя Грейнджер? — елейным голоском пролепетала старшая Гринграсс, косясь на дешевое перо в руках парня; ловкие движения его пальцев одновременно завораживали и раздражали. — Слышала, на днях она отведала пирожное с ядом.       Перо в руках Малфоя замерло. Блондин, убедившись в догадках, широко, но зловеще улыбнулся; Дафна улыбнулась в ответ, облизывая пересохшие губы. Слова ничего не доказывали, но все же являлись признанием.       — Что ты скажешь на это, Малфой? — Дафна склонила голову с аккуратным пучком набок и подперла ее рукой. — Что женишься на мне, а не на Астории?       Парень продолжал жутко улыбаться и прожигать Дафну взглядом. Молчание затянулось. Слизеринка, не выдержав паузу, заговорила:       — Считай это прощальным подарком от нас; от меня, если точнее, — старшая Гринграсс запнулась, прикусив язык — все же не стоит приплетать сюда младшую сестру — мало ли что? Малфой мог повести себя непредсказуемо. — Асти тут ни при чем, она не знает.       Драко продолжал молча гипнотизировать однокурсницу; выдержка начала подводить Гринграсс.       — Не смотри так; у тебя ничего нет на меня.       — Могу лишь сказать, что у меня тоже богатая фантазия, — лениво протянул блондин, пододвигаясь ближе к девушке и переходя на угрожающий шепот. — Еще одна такая выходка и я тебя уничтожу.       Драко весело цокнул и подмигнул посеревшей Дафне; девушка впервые задумалась — а не перегнула ли она палку в своей маленькой нелепой мести? Малфой навсегда потерян для ее сестры; как она ни старалась, уже ничего не поделаешь, но даже при таком раскладе лучше иметь Малфоя в друзьях, чем во врагах. И чем она только думала?       Мгновенно потеряв интерес к девушке, слизеринец резко вскинул руку на верх, прочистил горло и громко спросил:       — Профессор, я забыл в библиотеке свои конспекты с расчетами, можно сходить за ними?       Женщина за преподавательским столом вздрогнула, открывая глаза; кажется, она дремала все это время.       — Идите, мистер Малфой.       Под любопытными взглядами однокурсников Драко поднялся и пошел на выход с твердым намерением пойти в подземелье и найти початую бутылку «Огдена», чтобы перед свиданием с девушкой не терзаться напрасными мыслями о Грейнджер.

***

      Все было не то — не те руки, не те губы, слишком полная грудь и фальшивые стоны. Натали очень старалась, но Малфой получил от этого такое же удовольствие, что получал от самоудовлетворения — голод утолен, но радости никакой; когда все закончилось, блондин быстро оделся и покинул злополучную Выручай-комнату, оставив девушку недоумевать; Забини говорил, что Малфой всерьез заинтересован в ней.       Коридор восьмого этажа светился зеленым сиянием магического плюща; Драко опустился на серую каменную скамью недалеко от прохода к постоянно перемещающимся лестницам и закурил. Глотая разъедающий глаза дым, парень тихо рассмеялся. Опьянение сошло на нет; легкость сменилась отчаянием — теперь его положение казалось ему еще более тяжким, чем это было утром, будто алкоголь в стократ увеличил масштабы его проблем. Возможно, Забини прав и он действительно слишком загонялся? Но как тогда объяснить то, что после занятия сексом с привлекательной девушкой, он чувствовал себя не только грязным, но и опустошенным? С каких пор это его стало беспокоить? Раньше подобного не было.       Салазар! Блейз прав, Вивьен права — Гонт-старший уже забыл о Гермионе и его словах, но отец все равно не посмеет теперь предложить ему другую невесту, пора бы забыть эту историю и отпустить! Так почему он не мог этого сделать? В ближайшем будущем Грейнджер освободится от обета и возненавидит Малфоя за все, что он сделал. Удивительно, как она до сих пор могла его выносить? Драко не отдавал себе отчета, но снова и снова желал видеть трепет в карих глазах; что-то поменялось — в нем, в ней самой. Любят же не за что-то, а вопреки всему?       Слизеринец не заметил, как мысли понесло на зыбкую почву рассуждений о чувствах, которые он не умел испытывать. Парень запутался; погряз в новом так глубоко, что уже не мог просто так отмахнуться от этого. Ему нужно было время, чтобы разобраться и личное пространство; пространство без Грейнджер, чтобы глупое сердце, гоняющее по телу кровь с тестостероном и примесью чистой эйфории, не мешало голове трезво рассуждать. В самом деле, может стоило больше слушать Забини и не париться по пустякам? Неужели он так сильно зациклился на этой девчонке? Приплелся к ней в лазарет, развлекал ее, как доморощенный клоун, потащил в Академию, надеясь, что ей это понравится… Не слишком ли он распинался? Она ведь обычная, совершенно обычная. То ли дело он…        С другой стороны, Грейнджер делала его слабым — Гонт-младший, спустя несколько минут после знакомства, подметил его неоднозначное отношение к девушке и без колебаний ткнул ему им прямо в нос.       Так не могло продолжаться.       Зеленая блуждающая пыльца коснулась аристократического носа; Драко чихнул. Пребывая в раздумьях, парень не заботился о своем растрепанном виде — наскоро застегнутые рубашка и брюки, растрепанные платиновые волосы — он больше походил на неряху, чем на героя-любовника; от переживаний у него затряслась нога, а затяжки стали частыми и прерывистыми. Натали так и не вышла из Выручай-комнаты; видимо, для нее он тоже стал полным разочарованием.       Резко встав со скамьи, Малфой неистово растоптал окурок и сжал переносицу. Призвав окклюменцию на помощь, слизеринец очистил разум от зудящих мыслей и с решительной готовностью попытаться выкинуть Грейнджер из тупой башки вышел к лестницам, но тут же опешил.       Салазар на пару с Мерлином решили сыграть с ним очень злую шутку — на одной из лестниц вместе с рыжей девчонкой Уизли поднималась Кудряшка. Ледяные глаза встретились с карими; в груди парня что-то екнуло — в первом же раунде он потерпел поражение.       Драко беззвучно и обреченно зарычал — лестница примкнула к этажу и Грейнджер, махнув растерянной Уизли рукой, сошла на его этаже.       Гриффиндорка весь день не находила себе места — Малфой очень, очень странно вел себя с ней. Магически или нет, но она чувствовала, как ее тянет к источнику большого количества ее проблем. Малфой и Нотт прочно обосновались в мыслях гриффиндорки; внезапно она осознала, что в ее сердце давно жили эти двое. Такие разные и такие похожие слизеринцы.        Боль от расставания с Тео перестала терзать ее, сменившись печальной грустью — им было хорошо вдвоем, жаль, что недолго; Драко сделал все, что бы пара разбилась. Что им двигало? Это было так дико и неправильно — девушка думала о губах Малфоя и его чутких пальцах.              Утром блондин ушел от разговора и она надеялась поговорить с ним сейчас. Границы размылись; Гермиона не понимала — где заканчивался обет и начиналось что-то другое, волнующее и невозможное. Она даже запретила признаваться себе в том, что ее тянуло к Малфою — девушка не понимала, как такое вообще могло произойти и что теперь с этим делать — друзья ее точно не смогут понять.       Джинни попросила сходить Гермиону с ней в Выручай-комнату — девушка хотела попытать счастья и найти там какую-нибудь метлу вместо своей сломанной, но едва Грейнджер заметила на восьмом этаже светлую макушку, то попросила подругу отложить поиски на потом и отправила ее обратно на седьмой этаж в гостиную Гриффиндора, а сама пошла к слизеринцу. Рыжая давно оставила попытки разобраться в отношениях подруги и, махнув рукой, отправилась вниз.       Драко замер в проходе, увидев приближающуюся гриффиндорку. Ее движения, ее лицо выражали нервозность — она прекрасно помнила, как утром парень разговаривал с ней, но больше не могла спускать свою жизнь на тормозах. Она получит свои ответы, хочет Малфой того или нет.       — Преследуешь меня? — слизеринец моментально собрался и отбросил назад непослушную челку. — Не думал, что однажды ты поменяешься со мной местами.       Девушка встала перед ним, дергано улыбаясь, но в глазах застыла тревога. Она была ниже его больше, чем на голову.       — Так ты признаешь, что намеренно не оставлял меня в покое? — Грейнджер осмотрела парня с ног до головы — некоторые пуговицы были криво застегнуты, а волосы взлохмачены.       — На то были свои причины. Хотелось позлить Нотта; теперь причин больше нет.       — Что? — опешила девушка, нахмурившись; безразличие Малфоя неожиданно больно ранило. — Недавно… Ты говорил мне такие вещи… Я подумала, что что-то значу…       По коридору разлетелся надрывный смех; Драко сложил руки на груди и смерил девушку неприятным оценивающим взглядом.       — А я-то считал тебя умной! — слизеринец цокнул и покачал головой; слова, от которых его едва не выворачивало, лились легко и естественно. — Грейнджер, я ведь могу приказать тебе сделать что угодно и ты не откажешь мне… Уже не отказала; дважды.       Воздух застрял в легких девушки, перед глазами плыло; Гермиона судорожно сглотнула.       — Я наигрался, так что не надо ходить за мной и смотреть своими огромными щенячьими глазами; ты наскучила мне, надоела, — парню хорошо удавался надменный тон; его серые глаза лихорадочно блестели, а лицо искажала глумливая гримаса, но, приправленные ядом слова от этого не могли стать правдой.       Цель оправдывала средства — Драко надеялся, что после этого она оставит его. Им обоим лучше держаться друг от друга подальше.       Девушка закрыла глаза, слезы текли по щекам. И почему ее бедное сердце так много всего чувствовало? Так много боли. Девушка ловила воздух ртом, губы приоткрылись, маня Малфоя вопреки всем его словам. Кадык парня дрогнул; медленно он потянул руку к подбородку гриффиндорки и задрал его наверх. Карие глаза распахнулись, но Малфой не смотрел на них — только на губы.       Слизеринец нестерпимо захотел поцеловать Грейнджер; он не стал себя сдерживать — напор, гонимый собственными метаниями и растерянностью, обрушился на девичьи губы неистовой лаской, которую парень щедро сдобрил злостью. Грубо сминая ее губы своими, Малфой прошелся языком по ее зубам, властно раскрыл ее рот и углубил поцелуй.       Чувствуя себя жалкой и всхлипывая, Гермиона отвечала на поцелуй. Ноги Драко задрожали — его с головой накрыло лавиной страсти, которая полностью противоречила всем его планам. Пытаясь прийти в себя и спустить Грейнджер с небес на землю, слизеринец болезненно сжал талию девушки. Требовательный узел желания завязывался в животе парня; он стремительно терял контроль.       — Драко, какой ты ненасытный! — рядом раздался приторный голос Натали; девушка вышла из Выручай-комнаты и едва поверила своим глазам; ей стало неприятно. — Думала, что смогла угодить тебе.       Грейнджер испуганно отпихнула Малфоя и уставилась на незнакомку. Девушка сладострастно заглядывала Малфою в глаза, одергивала юбку и поправляла пуговицы на своем внушительном декольте. Боль от осознания ударила Гермиону куда-то в область солнечного сплетения.       — Детка, тебе не было равных, — подыграл Малфой, переводя снисходительный взгляд на гриффиндорку; губы парня дрогнули — пока что он считал большой удачей вмешательство Натали — если бы не она, он бы снова потерял от Грейнджер голову. — Как-нибудь повторим.       Гермиона, сдерживая панику, неистово замотала головой и сделала шаг назад. Довольно улыбаясь, Натали пожала плечами и положила ладонь на плечо Малфоя. Грейнджер отвернулась, зажав рот рукой, и, забыв о страхе, побежала к лестнице. Драко небрежно скинул руку девушки с плеча, отчетливо понимая, что повторения точно не будет.

***

      На небе уже зажглись первые звезды, когда Вивьен вместе Теодором покидала теплицу профессора Стебль. В последнее время ребята мало внимания уделяли гербологии и, как результат, получили отработку, на которой в течении двух часов помогали профессору пересаживать мандрагору.       Там, где недавно село солнце, небо окрасилось в алый. Под ногами хрустел чистый снег. Слизеринцы будто попали в другое измерение — только что их окружали тепло, влажность и буйная растительность теплицы, но, едва переступив порог, ребята оказались в неприветливом зимнем царстве.        Они быстрым шагом спешили в замок; Вивьен, мрачно сосредоточенная на отрешенном Нотте, не смогла наложить на них согревающее заклинание и носы обоих покраснели от мороза. Казалось, Тео даже не заметил этого; уже несколько дней он был подавлен и неразговорчив.       — Салазар, у меня в голове до сих пор этот невыносимый визг! — пожаловалась Вивьен, исподтишка поглядывая на парня.       Заснеженная тропинка сужалась; девушке пришлось идти за Ноттом, а не рядом. Вдалеке одиноко ухала сова.       — У меня тоже, — безразлично ответил Тео; парень ускорился.       Односложные ответы — единственное, что Вивьен теперь слышала от Тео; иногда он забывался и общался с ней и даже шутил, но быстро возвращался к своему безрадостному состоянию. Слизеринка было подумала, что Нотт так мстит ей, но, когда заметила, что парень так общается абсолютно со всеми, не на шутку встревожилась. О романтике между ними не могло быть и речи.       Другой небезразличный ей человек тоже подбрасывал поводы для беспокойства — Малфой стал сам не свой, неизвестно где пропадал и много пил. И в обоих случаях, девушка знала, всему виной была Грейнджер. До этого Вивьен не думала, что была способна на такую всепоглощающую ненависть.       Лицо Вивьен перекосила злостная гримаса, девушка ссутулилась и понуро шла за однокурсником, уперев взгляд в пол. Обида и негодование поднимались в душе — она так старалась ради Тео, а он все равно не видел ее, витал в облаках и наверняка мечтал о гриффиндорской сучке, которая променяла его на Драко, как только появилась такая возможность. Драко тоже был хорош; она не могла найти объяснения его поведению, а это означало лишь одно — он влюбился и теперь по уши в дерьме. Как она, Вивьен, могла допустить такое? Не зря говорят — за двумя зайцами погонишься, ни одного не поймаешь.       Слизеринка не заметила скрытый под снегом камень и, больно ударив большой палец на ноге, споткнулась.       — Ебучее дерьмо! — на серых глазах наворачивались слезы, но не от боли; девушка, негодуя, пнула ни в чем не повинный камень еще пару раз.       Нотт остановился и очень удивился, обернувшись:       — Виви, ты в порядке? — слизеринец подошел к девушке.       До того, как услышать возню за спиной, он полностью погрузился в омут терзающих его воспоминаний. То прекрасное, что было между ним и Гермионой, теперь приносило почти невыносимую боль. Тео обещал себе забыть о ней, но это было легко только на словах; он забудет ее только тогда, когда покинет Хогвартс, когда начнет новую жизнь, станет студентом Академии Гонта. Что он будет делать, если и Гермиона захочет учиться там? Сойдет с ума, наверное. Трудно забыть предательство, на которое он сам подтолкнул ее. И зачем он только рассказал ей, что собирался просто воспользоваться ее помощью? Наверняка после всего, что произошло, он — ничтожество в глазах гриффиндорки. Нотт не раскаивался в своих планах, но сожалел, что проболтался. Когда в ответ на ее предательство Тео решил сделать больно и ей тоже, то не думал о том, что вскоре ярость пройдет и он если и не простит, то может, захочет послушать, что она скажет ему. Надо было просто поговорить, но девушка решила больше не разговаривать с ним. Все чаще мелькала мысль, что Гермиона просто влюбилась в Малфоя, а его не любила никогда. В том, что Малфою она не нужна, слизеринец не сомневался. По понятным причинам, Вивьен не рассказывала ему свои мысли на этот счет, иначе его голова пошла бы кругом от тоски и ревности.       — Нога болит, — Вивьен согнулась и крепко зажмурила глаза, смахивая слезы перепачканными землей руками.       — Пойдем к мадам Помфри, — нахмурился Тео; ему самому не мешало бы показаться целителю — он мало спал, мало ел, и, казалось, потерял вкус к жизни, но любовную хандру невозможно вылечить зельями.       — Я в порядке, — Вивьен болезненно улыбнулась и бросила на Нотта кроткий взгляд; она не даст какому-то камню стать спусковым крючком своей истерики. Она все вынесет и будет вместе с Тео, а Грейнджер пусть идет ко всем чертям. — Сейчас пройдет.       Тео нахмурился и поджал губы, пристально наблюдая за подругой. Вивьен перевела дыхание и выпрямилась. Впереди послышался хруст снега — судя по форме, им навстречу шел кто-то из Гриффиндора. Через минуту стало ясно — это были Финниган и Лонгботтом.       Парни поравнялись со слизеринцам; последним пришлось немного посторониться, чтобы гриффиндорцы смогли пройти — тропинка была слишком узкой.       — Добрый вечер, — произнес Финниган, не обращаясь ни к кому, но глядя строго на Нотта; Тео кивнул ему.       Ирландец случайно зацепил локоть Вивьен; девушка пристально смотрела в его лицо, но гриффиндорец будто не заметил этого.       — Добрый вечер, — пробубнил долговязый Невил, обнимая горшок с неизвестным растением; очевидно, не только слизеринцы схлопотали отработку — Лонгботтом и Финниган шли в сторону теплиц.       — Добрый вечер, — сквозь зубы процедила Вивьен, глядя в спины гриффиндорцев.       Финниган часто попался ей на глаза и каждый раз происходило одно и то же; это нервировало девушку. Ее негодование, совершенно не связанное с Финниганом, достигло пика, безразличное лицо Симуса стало последней каплей.       — Тео, подожди меня, — бросила Вивьен и, прихрамывая, пошла за гриффиндорцами.       — Я пойду; забыл на тренировке метлу, схожу за ней.       — Забыл метлу? — изумленно протянула девушка оборачиваясь и округляя глаза. — Но квиддич же был вчера!       Нотт равнодушно пожал плечами и пошел прочь. Ему хотелось побыть одному, но Вивьен не давала ни единой возможности сделать это.       Недолго провожая взглядом Тео, Вивьен сосредоточилась на своей цели. Ей уже надоел оскорбленный вид Финнигана и она решила вывести парня на прямой разговор. В конце концов, она ничего не обещала… просто дарила ложную надежду и играла на чувствах.       Начало темнеть; гриффиндорцы успели отойти достаточно далеко. Вивьен, превознемогая боль в лодыжке, ускорилась. Идущий последним Лонгботтом обернулся, его лицо комично вытянулось; через пару мгновений из-за друга выглянул Симус, тоже немного озадаченный.       — Финниган, подожди! — крикнула девушка; дыхание сбилось, холодный воздух неприятно жег легкие.       Гриффиндорцы переглянулись, ирландец жестом велел другу идти дальше. Лонгботтом пожал плечами и спорить не стал. Симус подошел к слизеринке, которая все еще не могла отдышаться. Через некоторое время девушка пришла в себя; между ними повисло молчание. Симус сглотнул и, нахмурившись, пристально осмотрел Вивьен.       — Что с твоей ногой? — он видел, как неловко к ним ковыляла девушка.       — Не делай вид, что беспокоишься обо мне, — резко кинула девушка, презрительно сощурив серые глаза.       Мир погружался во тьму; последние частички солнечного света, отражаясь от снега, зловеще подсвечивали их лица. Вивьен показалась Финнигану неестественно бледной; несмотря ни на что, он искренне переживал за девушку и не знал, куда деваться от чувств.       — Что с твоей ногой? — ирландец плотно сжал челюсти, хмурясь; он считал, что ничем не заслужил подобного пренебрежительного тона.       — Подвернула, — пыл девушки внезапно сдулся, стало неловко за грубость. — Симус, я…       Вивьен не выдержала прямо взгляда и стушевалась; Финниган тяжело вздохнул, складывая руки на груди.       — Пожалуйста, не думай плохо обо мне… — голос слизеринки дрогнул — она впервые ощущала странную смесь симпатии и сожаления.       — Я не могу спокойно смотреть на тебя и твои губы.       От неожиданного заявления глаза Вивьен широко распахнулись. Ирландец пристально наблюдал за ней; гриффиндорец хорошо понимал себя и свои желания; и он был готов отказаться от этого, если девушка решится вновь играть на его чувствах.       — Ого, — слизеринка переминалась с ноги на ногу — из-за неловкости и мороза. — Мне бы хотелось быть твоим другом, — Вивьен аккуратно съезжала с темы; она не ожидала, что Симус в лоб заявит о своих намерениях относительно нее. — Давай забудем все и прости… если что не так, — слова дались не просто; слизеринка ни перед кем и никогда не извинялась и не могла понять, почему делала это сейчас. Странный душевный порыв.       — Я не против. Пойдешь со мной на бал? — Финниган вопросительно поднял бровь, взгляд остался непроницаем. — Отличный способ начать все с начала.       — Меня уже пригласили, — пролепетала девушка, отводя глаза и обнимая себя руками; и зачем она только завела разговор, не зная, чего хотела добиться.       — Понятно, — голос парня наполнился нескрываемым разочарованием. — Прошу, не подходи больше ко мне. Мне так будет легче. Всего хорошего, Вивьен.       Симус развернулся и пошел к теплицам; слизеринка недолго провожала его взглядом. Тяжело выдохнув, она поплелась к замку, ругая себя за порывистость. Финниган был прав — ей давно пора уже забыть о своем неудавшемся эксперименте, но отчего-то она не могла.

***

      Гермиона сидела на берегу Черного озера. Выброшенное стихией на берег выкорчеванное дерево она предпочла уютному креслу гриффиндорской гостиной, а мрачную тишину — беззаботной болтовне друзей. Она ушла, сказав, что пойдет в библиотеку и ни у кого не возникло сомнений, что она поступит как-то иначе; ноги сами привели ее сюда.       Три дня назад розовые очки девушки разбились стеклами внутрь. Некстати вспомнились слова Рона о слизеринцах, ставшими пророческими. Наверное, наивность проходит именно так; неожиданно и очень болезненно.       Грейнджер стало смешно от недавних мыслей, что Малфой поменялся по отношению к ней. Горько усмехнувшись, она поняла, что просто плохо знала его. Произошло то, чего она боялась больше всего — она стала игрушкой, за ненадобностью выброшенной на помойку. Рон предупреждал, что ей не по силам слизеринские игры, но как она могла обойти их стороной, если оказалась втянута в это глубже некуда? В какой момент она приняла неверное решение? Когда поверила, что Тео был искренен, когда поверила, что Драко был искренен? Боль от осознания затмила робкую радость — если все было игрой, вероятно, Малфой наигрался и полтора месяца, по истечению которых ее обет терял силу, пройдут спокойно и предсказуемо. Ей просто нужно принять то, что ни одному из них она оказалась не нужна.       Если с Тео с самого начала все было похоже на правду, по крайней мере до момента, когда он сознался в своих мотивах, то с Малфоем она облажалась по полной. Даже Нотт предупреждал ее, да и это было всем известно — слизеринский принц был известным сердцеедом. Наигравшись с ней, он переключился на ту пуффендуйку, а она подумала, что у него возникли какие-то проблемы и хотела разделить их с ним.       Такого не случилось бы, влюбись она в своего однокурсника-гриффиндорца — в Гарри, Симуса или даже Рона, но судьба распорядилась иначе, разрезая сердце тысячами острых осколков.       Вокруг озера царило почти загробное безмолвие. Клубы белого пара поднимались над гладью воды и затягивались куда-то вглубь озера; внезапно Гермиона увидела в этом месте водоворот — завораживающее и опасное явление. Волшебное озеро таким образом избавлялось от последствий минувшей бури — ветви и целые деревья на его поверхности затягивались внутрь, чтобы солнечный свет больше никогда не коснулся их. Скоро гладь озера вновь будет чистой и никто никогда не узнает, что таят в себе его глубины.       Пугающее зрелище странным образом успокоило девушку. Тревожные мысли исчезли, она просто наблюдала за озером, а озеро наблюдало за ней. Скрытые под водой твари всегда чувствовали чужую боль и ждали, когда отчаявшийся подойдет к проклятой воде слишком близко. Грейнджер, к счастью, это тоже было известно, поэтому, желая рассмотреть водоворот ближе, она подошла к озеру, но держалась от него на большом расстоянии.       — Эй, Грейнджер! — раздался обеспокоенный женский голос. — Ты что задумала? Гермиона обернулась — Пэнси Паркинсон недоверчиво смотрела на нее, запустив пальцы в роскошный мех воротника своего пальто.       Слизеринка величавой поступью подошла к гриффиндорке, оставляя на посеребренном инеем берегу цепочку следов.       — Там водоворот, смотри, — Гермиона указала пальцем на центр озера.       Удивительно, но этот необузданный поток воды оказался совсем бесшумным. Губы Пэнси разомкнулись, она округляла глаза и повернулась к Грейнджер.       — Вот это да! Никогда не видела ничего подобного! А я уж решила, что ты решила стать невестой Тритона.       — Откуда такие мысли? — гриффиндорка нахмурилась; подобные идеи были ей чужды.       Паркинсон пожала плечами; рассуждать на эту тему не хотелось.       — Слышала, Малфой нашел себе новую подружку.       Гермиона потупила взгляд и пнула черную ракушку под ногами.       — Я не была его подружкой, чтобы сожалеть об этом. Но это… слишком. Он много чего сделал… Разлучил с Тео, назвал невестой, какой же это бред… Не понимаю, как все так закрутилось…       — Я никогда не скажу тебе, что Драко плохой или недостоин, — уклончиво говорила Пэнси. — Он мой друг и мое мнение предвзято, но он сложный человек и слишком запутался. Тараканы в его голове размером с лошадь, а ты… выбрала не того слизеринца; он сломает тебя.       Гермиона перевела измученный взгляд на озеро; она должна была услышать это.       — Не знаю, что я видела, и, признаюсь, знать не хочу, потому что это было очень странно — сначала ты с Ноттом, потом с Малфоем… Ты должна извлечь из этого урок — не всем мужчинам можно верить и открывать свое сердце.       Гриффиндорка согласно закивала, шмыгая носом. До этого она держалась из последних сил, не желая проливать ни слезинки. Паркинсон скупо потрепала девушку по плечу, выражая поддержку. Гермиона чувствовала, как вместе со слезами приходит облегчение. Она душила в себе эти эмоции, а эмоции душили ее.       Пока Грейнджер лила слезы, Паркинсон стояла рядом. Минут через пять гриффиндорка затихла.       — Зачем ты пришла? — Гермиона вытерла лицо тыльной стороной рукава пальто; она хотела как можно скорее сменить тему.       — Я собираю ракушки; привычка с детства. У меня уже очень большая коллекция, — Паркинсон горделиво вручила Гермионе что-то лазурное и перламутровое. — После бури чего только не выносит на берег.       Гриффиндорка вертела в руках нечто, что когда-то было волшебным моллюском, когда в ее локоть внезапно вцепилась Пэнси.       — Грейнджер, — сердце гриффиндорки неистово забилось — в бархатном голосе Паркинсон отчетливо сквозил ужас. — Что это, блядь, такое?       Гермиона проследила за направлением, куда указывал тонкий палец Пэнси — на берегу озера показались уродливые зеленые конечности с перепонками; существо в десятке метров от них медленно двигалось в сторону девушек.       Звонкий, наполненный страхом визг слизеринки разлетелся на десятки километров вокруг безмолвного озера.       — Редукто! — Гермиона выхватила волшебную палочку и бросила заклинание в тритона, но промазала.       Почуяв всполохи магии, подводное чудище низко взревело и стало быстрее перебирать уродливыми склизкими ластами.       Девушки, вцепившись друг в друга, рванули с места. Ветер звенел в ушах, а адреналин разливался по телу. Глаза слезились, а ноги упорно несли студенток в безопасный Хогвартс.        Тритоны царили в озере, но на суши были слабы и неуклюжи; существо никогда бы не догнало Паркинсон и Грейнджер, но эффект неожиданности сделал свое дело — девушки испугались и радовались, что смогли унести ноги. Одно дело, читать об этом в книгах, другое — встретиться лицом к лицу.       Неловко ввалившись в вестибюль, слизеринка и гриффиндорка, все еще вцепившись друг в друга руками, истерически захохотали, вызывая недоумение других студентов.       — Наверное, та херня поняла, что мы не собирались идти к ней и решила взять все в свои ласты… — Паркинсон отрывисто дышала, шикарные черные волосы слиплись от пота. — Я больше никогда не пойду туда ни за ракушками, ни за чем бы то ни было еще!       Гермиона, согнувшись пополам, закрыла лицо ладонями. Она задыхалась от нехватки воздуха и надрывного смеха, плавно перетекшего в слезы отчаяния.