Дождь

Кап.       Одна из множества частичек дождя упала на широкий лист, разлетелась сотнями более мелких капелек, чтобы утонуть в разлитых лужах. Плотная завеса ливня забиралась в каждый уголок леса, размывала почву, топила траву в воде. Тяжелые низкие тучи обещали уйти совсем не скоро. Средь древесных зарослей и толстых стволов затесалось множество поломанных уже заросших пней. Но только от одного такого пня исходило мягкое свечение.       Длинные ушки были прижаты к голове, и с них вниз срывались уже потеплевшие капельки. Обняв свои колени, Тигнари смотрел из дупла высокого и широкого пня наружу. Дождь трещал, стучал по земле всей своей массой, пускал по глубоким лужам маленькие волны и пузырился без конца в этих же лужах — будто кипел. Лампа охотно горела, язычки пламени бились о стеклянную преграду, не прекращая. Сайно сидел рядом, скрестив ноги перед собой. Он опирался локтем на собственное колено и рассматривал задумчивого фенека с легкой улыбкой. Дождь настиг их в самый неподходящий момент патрулирования, и пришлось искать от него укрытие. До захода солнца оставалось еще несколько часов, но ливень вряд ли собирался уходить к тому времени.       Температура опускалась все ниже, и ветер вперемешку с влажным воздухом заставлял неприятно ежиться в попытке согреться. Сделав глубокий вдох, Тигнари обернулся к своему спутнику. Мокрые ушки делали его только милее, а лицо из-за сырости и дождя на фоне казалось больше печальным, чем задумчивым. Сердце Сайно кольнуло. Верхняя часть пня была невысокой, и нельзя было в нем стоять, даже согнувшись вполовину. До его края было далеко, и вода внутрь не заливалась — уже хорошо. Тигнари подполз ближе к Сайно, ткнулся холодным влажным носом в теплую шею. — Замерз? — мягко спросил махаматра, разводя ноги пошире, чтобы меж них лесной страж мог спокойно разместиться. — Мхм… — ответил Тигнари, прикрыв глаза. Еще несколько секунд он ерзал, ища удобное положение. — Переживаю за Коллеи. Она будет волноваться. — Думаю, она поймет, что мы попали под дождь и где-то остановились, — выдохнул на сложенное ушко Сайно. — Так что не волнуйся. — Я даже ничего на ужин не успел приготовить, — нахмурился страж. — Коллеи взрослая девочка. Она сможет приготовить себе поесть, а мы сами разберемся потом. — Надеюсь, что так.       Легким движением Сайно перехватил спокойно лежащий хвост, принялся его поглаживать. Бездумно он вел ладонью вниз, а затем вверх, приподнимая шерстку. Тигнари громко фыркнул ему в ухо, и Сайно, тихо засмеявшись, прекратил мучать расслабившегося фенека. Значит, против шерсти — неприятно. Тигнари размеренно дышал, прикрыв глаза, и только его хвост шевелился. Он подставлялся под ласковые движения, выскальзывал из ладони, чтобы вновь в нее лечь и пощекотать. Одна капелька дождя залетела внутрь, ударилась о древесину, и страж дернул ухом. — Нари, — позвал махаматра, положив свободную ладонь на спину возлюбленного. — М? — лениво ответил тот. — Я тебе нравлюсь? — улыбнулся Сайно. — Нет. Я вышел за тебя замуж и взял на попечение нашу дочь только из-за того, что мне скучно, — шутливо проворчал Тигнари. — Раз я тебе не нравлюсь, то, может быть, ты влюблен в меня? — засмеялся махаматра, не сдержавшись. — Пф-ф-ф, точно нет, — закатил глаза страж. — Правда? — прошептал Сайно, обняв Тигнари покрепче. — Вот ни капельки меня не любишь?       Тигнари чуть приподнялся, заглянул в алые смешливые глаза. Сайно долго смотрел на него в ответ, улыбался. Выдержав паузу, страж подался вперед, прихватил темные губы своими, и улыбка махаматры стала только шире.       Под широкой листвой мокрых деревьев сидели стайки разноцветных птиц, что громко щебетали и потирались друг о друга клювиками, разбившись по парам. Текли по земле чистые прозрачные ручейки, через которые перепрыгивали большие длинноногие лягушки. — Люблю тебя столько капелек, сколько падает на лес во время этого дождя, — ответил Тигнари, и завеса ливня за пределами пенька стала гуще, зашипела громче и усерднее.       Сайно обнял его лицо ладонями, зажмурился при новом нежном поцелуе. Все же, дождь — это не так уж и плохо. Только вот…       Из пенька пришлось выбираться, ведь ливень не прекращался и к закату. Он все шел и шел, не останавливаясь, и Сайно, посмеиваясь, спустя неделю сказал: — Сильно же ты меня любишь. — А ты сомневался? — по-доброму прищурился Тигнари. Дождь — это хорошо.