Ну вот и все, закончились мои мучения.

Сергей сидел дома и пил виски. Алкоголь приятно обжигал горло. Пешков вроде бы плачет, а вроде и смеётся. Плачет из-за своих навязчивых мыслей: «опять я доверился кому-то». Так было и с его бывшей девушкой, которая училась раньше с ним в одной школе, но что-то изменилось. Пешков смеялся над своими чувствами. — «Думаю, над ними так же смеялся и Ваня», — Пешков, хихикая, всхлипывал. Так он и провел весь вечер в запое и квартире, которая досталась ему от дедушки. Девять утра. Солнечные лучи светят прямо на кровать Сергея. — Блять, бошку ебашит, — говорил кудрявый в попытках встать с кровати. Около неё лежали две бутылки с виски, а на тумбочке чапман красный с зажигалкой. В итоге Пешков побрёл на кухню за таблеткой и водой, попутно захватив телефон. Было очень много сообщений от Вани: он спрашивал, где кудрявый? Писал, что хочет поговорить. Где вообще Сергей находится и почему не в школе. Серёжа ничего не ответил, просто оставил сообщения в прочитанными. Выпив таблетку, он не видел смысла идти в школу, да и не хотелось. Не хотелось о чем либо говорить с Бессмертных. Видеть его. Видеть его смазливое ебало. — «Опять больно», — сказал Серёжа, тихо вспоминая свою бывшую девушку. Русые волосы. Карие глаза. Не высокого роста. Нос с горбинкой. Что же произошло между ними? Что их разлучило? Они друг друга любили. Очень любили, но болезнь близкого — это болезненно для обоих. Болезнь была серьёзная. Рак четвёртой степени, который не поддавался лечению. В тот момент, когда девушка рассказывала об этом, они были на крыше пятиэтажке. Закончив свой рассказ, русая дева пошла к краю здания. — Что? Но как? Почему? — спрашивал Серёжа, смотря на девушку заплаканными глазами. — Прости, Серёж, мне осталось два месяца. Я не вижу смысла жить. Спасибо тебе большое за все. Я тебя очень сильно люблю, — с этими словами девушка спрыгнула вниз. Пешков побежал вниз по этажам. Смерть. Предсказуемо. В тот момент они расстались навсегда. Сергей пытался покончить жизнь самоубийством, но его кто-то, или что-то, останавливало. Но, что сейчас ему мешает? В один момент кудрявый вспомнил то, что у него есть лезвие. Он быстро рванув в ванную. Первый порез: не глубокий, но довольно длинный. Второй порез: глубокий и короткий. Третий порез: глубокий, длинный, от запястья. Десять? Двадцать? Тридцать порезов тогда прошло по телу Серёжи? Не сосчитать. На руках не было живого места. Пешков медленно побрел на балкон пятого этажа, прихватя с собой красный чапман. — А ведь именно с того дома она и упала, — ухмыляясь и плача, говорил Сергей, смотря на соседнюю пятиэтажку и делая тягу вишнёвой сигареты. Докурив и бросив бычок, Пешков посмотрел в пачку. Пусто. Как и в его сердце. Смотря, как падает бычок, Сергей произнёс лишь одну фразу: — Ну вот и все, закончатся мои мучения. Полетел. Смерть. Его тело упало, как детская игрушка, которой поигрались и бросили. Доля правды была в этих словах.

.

Прийдя в школу, Ваня был как на иголках. Чувствовал что-то неладное. Переживал он за Пешкова, которого так сильно ждал. Только сейчас он заметил прочитанные сообщения. Радостные чувства, но все равно, что-то было не так. Звонок. В класс заходит классная руководительница. — Ребята, у нас произошла трагедия. Вчера умер ученик нашей школы — Пешков Сергей. Всего я не знаю, но скорее всего — это было самоубийство. Урок продолжился, но Ваня не мог поверить в то, что Серёжи больше нет. — Зачем я вообще про репутацию сказал, боже… Во всем винил себя Ваня. Отчасти — это правильно. Но мысли о самоубийстве Серёжу посещали ещё до их своеобразного знакомства.