Luna latrantem canem non curat

Ночное небо сияло сотнями огней, когда Джейми наконец-то выбрался из дома. До дома, в котором проходила вечеринка, было рукой подать, дом Марка располагался рядом, и непонятно было, что задерживало обычно этого паренька, когда он по своей старой привычке приходил позже всех. Возможно, сказывалось его желание бродить по кладбищу, где было тихо-тихо, и где никто, кроме него, не осмеливался тревожить сон упокоившихся там. Может быть, сказывалась бытность Марка готом, ведь этот здоровый спортсмен и не скрывал, что в прошлом он депрессовал и по обыкновению приходил сюда в чёрных одеждах, чтобы обрести вдохновение, которое он больше нигде не находил. Что приводило к тому, что бывшие готы становились спортсменами, а бывшие спортсмены - готами, никто не знал, но, видимо, само положение этого городка во вселенной указывало на то, что такие вот метаморфозы могли происходить. Было ли это связано с подростковыми кризисами, которые обычно проходили очень необычно у всех тех, кто их благополучно миновал, или же с непонятными индивидуальными особенностями каждого из учащихся - всё это оставалось за кадром, но всё же было странно наблюдать за атавизмами тех, кто когда-то грешил изучением тёмной стороны жизни, а вот теперь занял касту учеников, которые считались теперь весьма далёкими от изучения внутренних изломов души. Джейми ощущал странное чувство, столь непохожее на большинство из обычных ощущений, которые сопровождали его всю жизнь. Было ли это связано теперь с его новым даром, или же это - всего лишь побочное следствие того, что он наконец-то вырвался из-под родительской опеки - было неясно. Ясно было одно: он был свободен по крайней мере до утра, и теперь мог творить и делать, что хочет, в рамках разумного, конечно. Такая свобода Джейми нравилась. Он уже устал от рутины уроков, от всего того, что она ему предоставляла для изучения, и вот теперь он оказался один-на-один со своим собственным существом, мог попытаться настроиться на внутренние ритмы и хоть как-то понять себя. Последнее ему удавалось сложнее всего, особенно после обнаружения в себе Тёмного Дара. Свобода и раньше была ему необходима как воздух, только не всегда он осознавал в полной мере эту необходимость. Теперь задача была гораздо труднее: необходимо было отследить то, что навязывала ему обычного рода социализация от той, истинной, метафизической свободы в духе, которая приходит, когда человек осознаёт свою уникальность. Когда человек начинает понимать, что он не просто человек, а оборотень. Не зная сути того, под влиянием чего он сейчас находился, Джейми в иной раз сказал бы: "Ну оборотень, и что теперь?". Действительно, что теперь делать, если ты обладаешь фишкой, способной тебя сделать не таким, как другие? Впрочем, школьные фрики или вратарь-гей из спортивной команды тоже не такие, как другие, но это ничего не меняло из тех ощущений, которые стали отныне частью его собственного существа. Почему он научился слышать голоса рассвета или стал понимать, о чём думают - пусть и размыто, таинственно, неявно - птицы и звери, или почему Джейми догадывался, чего сейчас хочет престарелая соседка миссис Пигг?.. Она все мечтала увидеть своих родных, а теперь вот ждёт не дождётся отправиться на тот свет за последней своей предшественницей, потому как устала жить... Трудно было скрывать эту свою особенность, особенно трудно, когда ты должен за себя постоять, а не можешь этого сделать явно, имея за плечами такой грандиозный опыт охоты на лесных зверей. Не можешь проделать того же самого с людьми, с этим Майком, который имеет наглость засовывать в твой школьный шкафчик всякое непотребство вроде лифчиков своих бывших или негодных для тренировок проткнутых мечей для рэгби... Вот теперь ещё надо сдерживаться, чтобы не выдать своей способности слышать голоса на большом расстоянии... Эта особенность мешала очень сильно, неприятно было быть осведомлённым обо всём том, что происходит в школьном дворе и за его пределами, а в особенности - в учительской. Знать, почему у мистера Брауна сегодня такое плохое настроение (его жена отказалась принимать участие в постельных ролевых играх по его сценарию), или почему миссис Флауэрс до сих пор не починила машину (она ожидает подобного рода "извинения" от дочери, которая кувыркалась там со своим парнем до тех пор, пока сиденье не пришло в полную негодность). Знать, почему у девушек из школьной команды поддержки такое плохое настроение (сказывалось то, что они обозначили как затянувшиеся лунные дни), или почему Мэгги не сдала вовремя домашнее задание (она забыла стереть с текста сердечки и романтические писули, посвящённые новому молодому учителю биологии). В общем, Джейми волей-неволей оказался в эпицентре всех школьных слухов, и теперь в его маленький мирок вторглись звуки и голоса, которые до предела расширили его представление о том, чем последний может быть. - Теперь тебе грех жаловаться на одиночество, - произнесла Сидни, которая шла рядом с Джейми, затянув свои белые, как у самого парня, волосы в хвост. - Теперь ты не один такой неприкаянный. Может быть, научишься понимать меня лучше. Ведь человек должен быть понят, не так ли?.. Как мы встретились с тобой, теперь остаётся только гадать, но ведь что-то ведь свело нас вместе. Может быть, какие-то силы мира, которые теперь иссякли для него, и остались одни мы, чуждые окружению, из которого мы произошли. Я обычно именно так себя и ощущаю на этом празднике жизни. Смеюсь в трауре и рыдаю на вечеринках, только мало кто это замечает. Вот и теперь не знаю, что я буду теперь делать всё это время рядом с теми, кому жизнь ни в чём не отказывает. Хотя, конечно, я никогда бы не хотела себе такой же участи. Иногда они, - девушка кивнула в сторону веселящихся пар, - кажутся мне мёртвыми куклами. А, может быть, у меня слишком богатая в последнее время внутренняя жизнь, чтобы я могла обращать внимание на ценность тех, кто живёт бок о бок со мной. Знаешь, мне кажется, лёгкий флёр снобизма будет и тебе в самый раз, когда ты оценишь всю полноту дарованного тебе. - Скромность - украшение добродетели, - отозвался Джейми. - Как по мне, так лучше одиночество, чем сознание того, что ты вынужден делать что-то, что идёт против заведённого порядка вещей. - Если ты существуешь, как оборотень, не значит ли это, что существует ещё какой-то порядок вещей, отличный от обычного. Что с того, что ты можешь запросто сейчас убить этого парня, - девушка кивнула в сторону смазливого парниши с банкой СУПЕРКРЕПКОГО ЛАГЕРА (tm) в руках. - Или сделать так, что эта девушка будет с тобой пока тебе не надоест?.. Значит, есть какой-то другой предел, порог достижений... - Меня против воли привели к этим достижениям, - отозвался Джейми. - Как и моего брата. Никто не спрашивал, нужно ли мне это. Это классика. Весь сюжет "Интервью с вампиром" построен именно на этом. Выбора нам никто не давал. - Ты противоречишь сам себе, друг. Ты так и не понял всей той красоты, которая теперь разворачивается перед тобой, когда ты можешь то, о чём и представить раньше не мог. Попробуй, наладь связь с Бонни из соседнего класса. Она ведь тебе всегда нравилась, не так ли? А мои карты подсказывают, что ты можешь... Можешь многое, в общем, не буду тебе тут спойлерить. Моя реальность гораздо прозаичнее твоей. У меня... Марк! Эй, Марк! Всё, я пошла, не спрашивай, почему так быстро ухожу, ты и сам без меня это знаешь очень хорошо, - Сидни поправила белую сумочку и нырнула в толпу. Джейми услышал на прощание её тонкий голосок, когда она скрылась среди гуляющих: - Удачи в привычном смысле мы друг другу пожелать не можем, остаётся надеяться на Фортуну! Двусмысленная как всегда фразочка от Сидни. Только она так могла говорить, умудрённая опытом школьной предсказательницы не говорить ничего конкретного. "Кажется, эта категория - Судьба - стала основополагающей в нашем с ней мире", - подумалось парню. "Antiquus amor cancer est, - старая любовь возвращается", - подумалось Джейми, когда он посмотрел на Марка, раздающего пончики. Внезапно он ощутил прилив сил и мрачноватую агрессию, которую теперь невозможно было ни на кого выплеснуть, даже на Марка, который располагался в опасной близости от парня. - Фобия сверхконтроля, - прорычал Джейми себе под нос. - Интересно, сколько ещё я буду вынужден находить силы для самоконтроля? Смогу ли? До тех пор, пока получается, а то, может, надо скорее идти на кладбище, где никого нет? Или есть... Там обычно прогуливаются парочки... Но в любом случае это не толпа. Чёрт меня дёрнул прийти на эту вечеринку. И ведь не откажешь... Вот и жди теперь от себя самого того, чего можно в себе бояться". И всё же, несмотря ни на что, парня переполняло ощущение лёгкости бытия. Той самой, невыносимой лёгкости, о которой писал Милан Кундера. Лёгкости и осознания, что теперь он стоит на пороге полного самоосвобождения, о котором даже его брат, с даром более тёмным и странным, не имеет представления...