Children (孩子们) - The History of Owls

С полной уверенностью можно сказать, что окончание "~айя" пришло из совиного диалекта. Их мягкий язык всегда резко контрастировал на фоне холодного вороньего диалекта или весьма крикливого диалекта чаек, распевчатого и мелодичного соловьиного, быстрого и полусъеденного диалекта синиц. Вообще изначально "~айя" несло смягчающий характер, однако на фоне языковых изменений и неоднократных стремлений уравновесить все диалекты между собой, создав тем самым единый древний птичий язык, окончание стало частью существительных, характеризующихся как "упрощенные". Оно не только придавало простоту чересчур набожному языку птиц, но и добавляло нежности в звучание имен. Конечно, Шаджа и Шаджайя сильно друг от друга отличались в пользу второго варианта. Таким образом, птицы, сами того не замечая, не просто поменяли с ног на голову прямое значение окончания, но и отменили после вовсе. Теперь "~айя" в конце имени выглядел нежным амулетом. И если раньше этот языковой нюанс мог сразу дать понять, какая птица стоит перед собеседником, теперь даже, казалось бы, к никогда не изменяющим линейку имен чайкам пристало нежное "~айя". Шаджайя, упомянутый выше, стереотипы не ломал. Юноша с духом совы родился в самое смутное для птиц время. На заре нескольких лет гражданской войны из-за убийства императора птиц, о котором практически ничего не было известно, императорское наследие в виде целой страны уже находилось в очень хрупких руках. Шаджайя родился осенью, а через год после его рождения острова птиц остались без императора. Отец Шаджайи Килайя к престолу вообще не имел никакого отношения. Он был обычным советником при дворце и только, выполнявший поручения в виде бесконечной рутинной переписи старых свитков. Круг его ответственности начинался в императорской библиотеке и заканчивался там же на главенствовании среди таких же писарей как и сам Килайя. Красотой он тоже не мог похвастаться, да и совиный дух не стремился к высотам. Килайе нравилось читать, ремонтировать книги, переписывать свитки. За этими делами он не располагал достаточным количеством времени, чтобы обратить внимание на свою внешность. Невзрачный, немного худой, даже тощий, вечно меняющий очки для чтения на очки для повседневного использования Килайя тем не менее был выходцем из уважаемой семьи Альбуш (на совином диалекте - "десятые совы"), где вот уже несколько поколений главы семей занимали высокие должности при библиотеках. Альбушей развелось в Сапале и Сарархе достаточно много, но не все были друг к другу такими прямыми родственниками, какими можно представить. Очень распространенная фамилия Альбу с разными окончаниями встречалась то тут, то там. Конкретно Альбушей при дворце было не слишком много. Итак Килайя Альбуш - десятая сова в своей почтенной династии - как обычно переписывал свитки, когда судьба к нему в библиотеку привела Сахабу - родную младшую сестру императора. Нигде не было указано, какому именно императору Сахаба приходилась сестрой, как и нигде не встречалась ее фамилия, потому предположение о прямом отношении Сахабы к династии Аваль долго не ставилась под сомнение, наоборот принималось за условие. Сахаба носила одежды высоких воронов, а ее украшения могли бы в совокупности стать выгодным обменом на дом с целым участком где-нибудь в Сарархе, вот такой богатой являлась госпожа. И все же приглянулся ей именно Килайя. Кто-то из историков считал, что Сахаба этим браком просто спасла себя от жестокой участи всей императорской семьи, оставшись ее единственной представительницей. Прямых доказательств чистоты ее крови и династии Аваль в венах тоже нельзя было отыскать, как и доказательства, что девушка и впрямь носила имя Сахаба, нигде не прописывались. Истину знал совет, молчаливый и жестокий во времена гражданских войн. Возвращаясь к Шаджайе - мальчик родился за год до начала войны с рыбьим народом за острова и гражданской войны по всей территории птичьей империи. На его глазах разрушались величественные здания, погибали солдаты, погибали мирные жители. Охваченная агонией империя вела две войны одновременно, заставляя народ умирать от болезней и голода. На материке было мало известно о том многолетнем кошмаре, ведь птицы не представляли из себя открытую до любопытных глаз культуру. Война отражалась в криках, в крови, в телах погибших с обеих сторон солдатах, которых волны иногда прибивали к побережью Поселения Боевых Песен - ближайшему городу смешенного типа. Видя этот ад, Шаджайя с трудом представлял себе мирные годы. Он бы и дальше рос среди крови, отцовских попыток спасти императорскую библиотеку от пожаров, среди сожженных земель и материнских слез. Война не позволила Сахабе стать матерью дважды, она теряла всех детей после Шаджайи, потому вцепилась в сына как в свое единственное сокровище. Потому пугалась, когда юный Шаджа выносил кувшины с водой прибившимся к их забору раненым солдатам-дезертирам. Мальчик с детства усвоил самое главное правило: если есть возможность остановить войну - останови. Когда Альбушу младшему исполнилось десять лет, в нем проснулся дух совы. Такое случалось, если родители являлись представителями разных духов птиц, но и спящего духа никто не отменял в том числе. Сахаба наоборот была счастлива, когда ни сова, ни ворон не проснулись у Шаджайи в три года, в пять лет, в семь. Словно ведя войну за право разделить судьбу, ворон и сова не тревожили мальчика, пока ему не исполнилось десять. Свой первый юбилей Шаджа отмечал скромно в кругу своей маленькой семьи и нескольких друзей. Война, идущая вот уже девять лет без остановок и перемирий, отняла у городов и деревень практически всех мужчин с боевыми птицами. Лишь немногие семьи могли назвать себя полными. К таким относилась и Альбуш из-за мирного духа совы у Килайи, спокойного ворона у Сахабы. В их доме всегда была пускай скромная, но еда. Сахаба продала все свои украшения и платья, чтобы помочь соседям, помочь их детям, спасти жизни раненных во время битв мужчин. Ее любили и уважали, ей доверяли и видели в ней реинкарнацию матери Рохае. И в день юбилея маленького сынишки с цветом глаз как у отца, с цветом волос как у матери, со смуглой, такой нетипичной вороной стати кожей, низковатым ростом и худым телом, в дом постучался богато одетый мужчина из совета. Пока маленький Шаджайя привыкал к духу совы в своем теле и рассказывал отцу о его способностях, в другой комнате Сахаба еле сдерживала слезы. Она всегда бежала от истинного происхождения, но ее все равно нашли. Пусть ее, пусть ее вырвут из семьи, насильно выдадут замуж и вынудят родить наследника, только бы не касались ее единственной любви всей жизни. Советник пришел не за ней. Советник пришел за маленьким Шаджайей. В тот же вечер ребенка разлучили с матерью "для его взросления", а Сахабе и Килайе запретили навещать сына до его совершеннолетия. Он будет все эти годы писать им письма, рисовать тусклый дворец, чтобы показать свой сжатый до одного города мир. Он будет каждый день учиться от рассвета и до заката, чтобы потом овладеть в совершенстве всеми диалектами, чтобы наизусть знать все молитвы, чтобы стоять с прямой осанкой на своей коронации в шестнадцать лет сразу после третьего круга взросления. Он был первым и последним императором, чей дух не мог похвастаться лезвиями. Однако Шаджайя стал тем императором, который положил конец восстаниями на всех островах и заключил перемирие с рыбьим народом, отдав им вопреки желанию совета участки островов. Альбуш владел мастерством ближнего боя, но предпочитал лук и стрелы. Никогда за время его правления не случилась казнь. Умея разговаривать, зная войну изнутри, вырастая в ее последствиях, он лично выходил на поля битвы, чтобы обезоруженным провести долгие и утомительные переговоры. И нет, его вовсе не приняли высокопоставленные вороны, чайки косо посматривали на его величество, бормоча себе под нос о его заурядных способностях, но Шаджайю полюбил народ. За его спиной стояла истерзанная болезнями и страхом Сахаба и очень умный Килайя. Они оба наполнили сына идеологией сопротивления насилию. Император Шаджайя к своим двадцати годам заключил мир со всеми народами на островах птиц, подписал перемирие с рыбами и принялся за восстановления городов и деревень. За всю историю от второго пришествия Рохае среди императоров будут только двое таких миротворцев из ниоткуда. Они оба явились миру из тени, восстановили империю и спокойно ушли. Император Шаджайя невольно стал основателем совиной династии, которая продержалась почти три столетия. Он так и не женился, но имел двух сыновей, один из которых стал прямым наследником. Шаджайя усыновил ребенка-соловья по имени Озан, чью мать он знал лично, так как рос с ней бок о бок, разделяя юность с войной. От одной из служанок родился его второй сын - Цви. И, пожалуй, императора можно было назвать самым лучшим в мире отцом, примером для многих семей. Цви и его старший брат Озан воспитывались в любви и гармонии, впитывая в себя лучшие качества Шаджайи. Такая разная семья, где бабушка-ворон, дедушка-сова, император, выглядящий как работающий в полях ворон, тоже являлся совой, а двое детей - соловей и сова, заучка блондин и рыжеволосый задира - вызывала у народа доверие. Когда мир царит в императорской семье, аналогично будет и по всей империи. Все же Шаджайя знал правду о своей матери. В частности, о ее происхождении. Он многое знал, но не мог поведать об этом даже своим сыновьям. До конца своего правления Император-основатель совиной династии поддерживал гармонию, взращивал в новом поколении любовь к учению, к чтению, к музыке, к самому себе. Он оставил после себя черную от пепла землю, на которой проросли свежие побеги, готовые тянуться к солнцу. Он оставил после себя раненую, но живую страну, где многолетняя война осталась тяжелым воспоминанием. После смерти первого совиного императора на его место пришел Цви - младший сын Шаджайи. Он продолжил и укрепил отцовские постулаты, смог завоевать доверие и любовь народа, армии и совета, несмотря на свой недуг. Цви от рождения был глухонемым, что однако ему не мешало изъясняться языком жестов так, как не могли говорящие люди изъясниться, используя свой голос. Не мешала глухота любить музыку, а немота ее напевать у себя в голове. Цви стал достойным императором, любимым и надежным, однако о его детях стоит упомянуть куда более развернуто, ведь именно этим периодом у современных жителей ассоциируется император Цви.