О заботе и неожиданностях

      Возможно, Аякс сходил с ума. Он не знал, когда конкретно это случилось, но все же… Это произошло. Все чаще и чаще за собой он начал замечать, что на улице подолгу рассматривал чужих детей и тяжело вздыхал. Он скучал по своей семье, оставшейся в Снежной, вспоминал, как раньше играл со своими братьями и сестрой. И хотел это повторить… Но немного по-другому. Больше трех лет он провел рядом с Чжун Ли, и, если раньше его все устраивало, то теперь что-то странное поселилось внутри него. — Ты ходишь, как в воду опущенный, — заметил однажды Чжун Ли за завтраком, и Чайльд тяжело вздохнул. — Что-то случилось?       Тарталья отложил палочки в сторону, откинулся на спинку стула. Не так он планировал начать свой выходной. Моракс, сидящий напротив, гипнотизировал своими завораживающими глазами, ожидал ответа на свой вопрос. Его пальцы обнимали бока небольшой чашечки с ароматным чаем, волосы свободно были раскинуты по плечам — сегодня они еще не видели расчески и заколки. Тело бывшего архонта было скрыто под домашним свободным халатом, и из-за этого всего он выглядел таким уютным, что Чайльду хотелось прижаться к нему как можно крепче и жаловаться на все подряд, получая взамен воркования и ласку. — Сяншен… — все же начал Тарталья. — Я… Я просто задумался над тем, что мне хотелось бы… Я бы хотел детей. — Хм, — задумался Моракс. — Об этом мы еще не говорили, не так ли? — Нет, не говорили. Я тебя ни к чему не принуждаю, не думай. Просто… Агх, я не знаю. Я смотрю на все остальные семьи, и понимаю, что у нас чего-то не хватает… — Чайльд подпер голову ладонью, зажмурился. — Не подумай, что я нашу семью считаю неполноценной. И я никому не завидую. Просто… — Ты можешь не оправдываться, баобей, — улыбнулся Чжун Ли. Тарталья поднял взгляд на него, поджал губы, ожидая ответной реакции. — И что ты предлагаешь? Как ты собирался реализовывать свои идеи? — Моракс отставил чашку в сторону, оперся на стол локтями и склонился чуть ниже. — Ты собирался искать кого-то другого в роли матери? Усыновлять или удочерять сироту? — Я вообще о реализации не думал, — нахмурился Чайльд. Еще немного, и стало бы слышно, как скрипели шестеренки в его голове. — Я в общем тебе говорю. Я не хочу, чтобы это был чужой ребенок. И не хочу, чтобы он был родным только одному из нас. — То есть, ты хочешь совместного ребенка? — Чжун Ли засмеялся, потер переносицу. — Хорошо. А ты не думал о детях, когда соглашался за меня замуж выйти? Ты же видел, что я не женщина. — Я понял, сяншен. Я просто поделился с тобой мыслями. Не пристыжай меня за них, — надулся Чайльд. — И я совершенно не жалею о своем выборе. — Я не стыжу тебя, баобей. Просто ты немного повеселил меня, — ответил Чжун Ли. — Ты правда хочешь детей от меня? Ты в этом уверен? Ребенок — это не игрушка, которую можно оставить на полке, и та там будет стоять и пылиться. Это огромная ответственность. Новая личность, на формирование которой ты будешь оказывать основное влияние, и любая твоя ошибка может привести к непоправимым последствиям. Особенно, когда ты хочешь ребенка от божественного существа. — Моракс улыбнулся, скользнул одной рукой по столу и перехватил ладонь Тартальи. — Твое желание точно осознанное? — Ты… Ты так говоришь, будто у нас что-то может получиться, — замялся Аякс. — Может, что-то и получится, — загадочно произнес Чжун Ли. — Так что? Каков твой ответ, баобей? — Точно осознанное. И я все понимаю. И хочу. — В таком случае, я поддерживаю твое решение.       Чайльд кивнул головой в задумчивости. Он думал, что на этом их разговор закончен, и все вернется на круги своя…

***

      Наверно, Тарталья все же сходил с ума. Он продолжал жить с Чжун Ли так же спокойно, как и всегда. Встречал его после работы, расслаблялся в его объятиях, утопал в глубине янтарных глаз и часто касался его губ своими. С того самого утра меж ними ничего не поменялось. На первый взгляд. Но отчего-то Моракс гораздо чаще вечерами сам жался к Чайльду и седлал его бедра, либо же менял их местами. Ну… Вроде ничего необычного…       Только вот однажды после работы Моракс предложил зайти в ресторан. И улыбка украшала его лицо гораздо чаще, чем в обычные дни. Тарталья воспринял это просто как данность — у сяншена хорошее настроение, и все тут. Теплый вечер, хорошая атмосфера, вкусный ужин. Все было так же, как и всегда.       Официант принес игристое вино, которое они всегда брали, но Чжун Ли накрыл свой бокал ладонью и вновь мягко и тепло улыбнулся. Тогда в голову Тартальи начали закрадываться подозрения. Махнув ладонью, он отослал официанта с бутылкой назад, отказавшись от вина вовсе. — Сяншен… Ты не заболел? — обеспокоенно спросил Предвестник. — Ты раньше никогда от вина не отказывался. — Аякс, — мягко засмеялся Моракс, глядя ему прямо в глаза. — Я не заболел, все хорошо. Но от вина мне лучше отказаться на некоторое время.       Сердце Чайльда забилось гораздо чаще. Во рту резко пересохло, горло сдавило. Ну нет… Невозможно же… Или?.. — Сяншен… — Баобей, у нас все же получилось. — И эти слова были как гром средь ясного неба.       Несколько секунд Чайльд смотрел на Моракса, широко распахнув глаза. В голове все мысли будто замерли на месте и там же растворились. Тело бросило в жар, и Тарталья принялся махать на себя рукой, чтобы получить хоть немного воздуха. И Чжун Ли, как специально, больше ничего не говорил, а лишь смотрел в ответ, не стирая с лица нежной улыбки. — Подожди-подожди. Ты же сам говорил, что ты мужчина и так далее… — произнес Чайльд. — А еще я говорил, что я божественная сущность, Аякс. Немного изменить строение тела труда мне не составляет. — Чжун Ли сложил руки перед собой, склонил голову набок. — Ты мне заявил, что твое желание твердое и осознанное. Ты захотел ребенка. Я тебя поддержал. Ты не доволен, Аякс?       Взгляд Моракса потемнел. Внутри янтаря залегло что-то странное, до боли знакомое. Такое тягучее и страшное, что Тарталья едва не побледнел. — Я доволен, сяншен, — сразу же заверил Моракса Чайльд. — Я счастлив. Я просто немного не ожидал такого поворота событий. И да, я все еще хочу этого ребенка.       Напряженные до этого плечи Чжун Ли опустились, он выдохнул. Взгляд его смягчился, тело расслабилось. — Прекрасно. В таком случае, поздравляю, баобей.

***

      Если Моракс сомневался в желании своего возлюбленного завести детей, то теперь его сомнения полностью отпали. Чайльд обхаживал его со всех сторон, прижимался ухом к животу, где еще толком не сформировался ребенок, счастливо улыбался и без конца носил то подарки, то вкусности. Тарталья и до этого был чрезвычайно заботливым партнером, но беременность Моракса будто превознесла эту черту его характера в абсолют. — Нет-нет, сяншен, не трогай! — взволнованно говорил Чайльд, осторожно перехватывая из рук Чжун Ли сумки с продуктами. — Это тяжело, а тебе нельзя носить тяжелое! — Аякс… — глубоко вздыхал Моракс, потирая переносицу. — Я не сломаюсь, если донесу сумки до дома. — Нет, — твердо отвечал Тарталья, навешивая на свои руки покупки. — Гуляй и дыши свежим воздухом.       Предвестник и правда не давал бывшему архонту напрягаться. Все заботы по дому легли на плечи Тартальи, отчего Чжун Ли только выгибал брови в удивлении. Мораксу Чайльд не давал даже полки от пыли протирать. — Отдыхай, сяншен, — улыбался Тарталья, подталкивая Чжун Ли к кровати. — Я сам со всем справлюсь.       Спорить с Чайльдом было совершенно бесполезно. На каждый аргумент у него всегда находилось что ответить. Он заваливал Моракса цветами, целовал без устали и выполнял любую его хотелку — Чжун Ли проверял — без вопросов и с удовольствием. Нет, конечно, это было очень даже приятно, но уже переходило все границы. Стоило только появиться небольшому животику, как Тарталья стал еще более заботливым — хотя, куда больше? Но раздражаться Моракс начал по другому поводу… У него не было ни токсикоза, ни болей в мышцах и спине, ни отеков. Была другая проблема. — Мф-ф… Нет, сяншен… Давай не будем? Вдруг случится что-то нехорошее? — Чайльд отстранил от себя Чжун Ли, улыбнулся ему самой мягкой улыбкой.       Моракс, сидящий на его бедрах, только нахмурился. Он уже потерял счет дням с последнего их раза. И, если Тарталья пропускал намеки мимо ушей, то настало время проявить более явную инициативу. И вот ее результат. — Что может случиться? — прищурился Чжун Ли. — Ну… Сяншен… Вдруг с ребенком будет что-то не так? Или ты устанешь и потеряешь сознание? Или вдруг я сделаю тебе больно случайно? И вообще…       С каждым словом лицо Моракса становилось все мрачнее. Единственная причина его усталости находилась рядом с ним и искала какие-то глупые отговорки от занятий любовью. Чайльд все говорил и говорил, и Чжун Ли чувствовал, как внутри него поднималась обида. — Чайльд, — произнес Моракс чуть ли не с ощутимым холодом в голосе. Когда он так звал Аякса, это не сулило ничего хорошего. Тарталья захлопнул рот, вжался в простыни. — Я тебя больше не устраиваю? Я тебе разонравился в постели? Не привлекаю больше? — Что ты, сяншен! — встрепенулся Чайльд. — Не говори глупостей. Я люблю тебя больше всего на свете, клянусь своим сердцем! И хочу тебя не меньше, чем до этого. — Я тебя ни к чему не принуждаю, Аякс. Тебе следует узнать о человеческом организме немного больше. Если не хочешь меня — то не утаивай и говори честно. — Чжун Ли склонился к его лицу, вновь прищурился. — Но если тебе просто мешают твои тараканы в голове, то день зачатия — это последний раз, когда мы с тобой были близки в постели, и больше ты не получишь ничего и никогда.       Тарталья тяжело сглотнул, прерывисто вздохнул. Он перевел взгляд на календарь, где красным цветом был отмечен каждый прошедший день с момента, как он узнал о беременности возлюбленного. — Хорошо, сяншен. Я тебя понял. Извини меня.       И раздражение Моракса наконец поутихло. На все ухаживания со стороны Чайльда он смотрел уже сквозь пальцы, философски. Если хочет таскать вещи и сумки сам — пусть таскает. Хочет держать быт на себе — пусть. Главное, чтобы ему было спокойнее. Чжун Ли надеялся, что энтузиазм Тартальи со временем поутихнет. Но дни шли, а Чайльд будто не уставал вовсе. По выходным он хвостиком ходил за Мораксом, стискивал его в объятиях и не отпускал, пока все лицо Чжун Ли не оказывалось зацелованным. Чем сильнее рос живот, тем счастливее становился Тарталья. — Сяншен, люблю тебя, — шептал Чайльд ему на ухо в любую свободную секунду. — Спасибо Селестии, что ты есть.       Чжун Ли плавился в его руках, наслаждался каждым влюбленным вздохом. Из-за заботы он совсем разнежился. В конце концов, он пустил все на самотек. Каждые утро и вечер Тарталья натирал его живот мазями и маслами, чтобы не было растяжек, — на которые, если честно, обоим было как-то все равно. Готовил полезную и вкусную пищу, покупал лекарственные смеси, чтобы точно всего хватало. И все равно, чего-то не доставало.       В один из дней Моракс замер, как вкопанный, возле «Народного выбора». Чайльд внимательно следил за тем, куда смотрел Чжун Ли. И взгляд его был направлен на бамбуковую палочку, на которую нанизаны были золотистые ароматные кусочки… Рыбы. Несколько раз бывший архонт сам себя одергивал, но все равно возвращался глазами к еде. Переборов себя, он перехватил Чайльда за руку и повел за собой дальше по улице.       Тарталья широко улыбнулся, поставил в мыслях галочку, и тем же вечером в их доме запахло жареной рыбой. Долго Моракс сверлил ее глазами, сжимая палочки для еды в руках. Чайльд ждал его реакции и был готов к тому, что Чжун Ли откажется. И, на самом деле, так и случилось. Видимо, не так уж сильно он ее и хотел.       Только вот той же ночью Чайльд проснулся от холода. Он сонно поводил рукой рядом с собой, обнаружил соседнюю половину кровати пустующей. Завернувшись в одеяло, Тарталья лениво поплелся на поиски своего супруга. Нашел он его на кухне. Прямо напротив сковороды с жареной уже остывшей рыбой. — Ох, сяншен… — хрипло засмеялся Тарталья. — Надеюсь, я в последний раз ем рыбу, — фыркнул Моракс с набитым ртом.       Но это был далеко не последний раз. Каждый раз строя лицо настоящего страдальца, Чжун Ли уплетал все больше и больше рыбы. Жареной, вареной, на пару. С картошкой, рисом и просто так. Чайльд не мог нарадоваться — наконец, Чжун Ли мог оценить его кулинарные навыки в полной мере. И как бы Моракс ни морщился, рыбу он ел так, что чуть ли за ушами не трещало. Вплоть до последнего дня беременности.

***

      Чайльд смотрел на ребенка в своих руках, улыбался. Моракс устало кутался в одеяло, его дыхание потихоньку восстанавливалось. Правда… Тарталья все же был в небольшом шоке. В белоснежных пеленках мирно посапывал самый настоящий маленький дракончик. Точно такой же, как Моракс, только будто уменьшенный в десятки раз. — Не смотри так на него, — засмеялся Чжун Ли, смахнув с лица влажные слипшиеся пряди. — Что? — переспросил Тарталья, оторвав взгляд от младенца. — Аякс, иди сюда, — Моракс похлопал ладошкой по кровати рядом с собой, и Чайльд уселся на упругий матрац со своей ценной ношей. — Что ты ожидал увидеть? Я, все же, дракон. И дети у меня должны быть такими же. — Я ничего не имею против, — неловко улыбнулся Чайльд. — Я люблю его. Ты посмотри, какой милый, — и он наклонил сверток ближе к Чжун Ли.       Дракончик приоткрыл свои разноцветные глаза, зевнул, широко разинув уже зубастый рот. Тарталья умилился еще сильнее, потерся своим носом о нос малыша. — Хорошо, что ты так считаешь, — ответил Моракс. — Но у тебя будут проблемы, если он куда-то сбежит и спрячется. И людям мы это объяснить не сможем. Поэтому нужно помочь ему принять вторую форму. — Легонько Чжун Ли коснулся лба дракончика, и тот завозился в свертке. Яркое свечение заполнило комнату, Чайльд прикрыл один глаз. И вот в его руках уже был вполне обычный малыш. Только с рогами и хвостиком. — Так уже лучше. — А сам он так умеет делать? — удивился Тарталья. — Во-первых, это все же девочка. Во-вторых, умеет.       Чайльд умилился еще сильнее, улегся рядом с Мораксом, не выпуская ребенка из рук. Он еще не знал, что совсем скоро он будет снимать свою дочь с потолка и искать под всеми шкафами, пока Чжун Ли будет над ними посмеиваться, но уже был готов ко всему.       Кроме уж очень острых зубов, которые сменялись лишь чуточку чаще, чем у обычных людей.