Конец света

- Ты думаешь о конце света, Эвелин? Я смотрю на заколку, собирающую ее слегка растрепанные волосы. Заколка от Тиффани, купленная на прошлой неделе за триста шестьдесят один доллар. Эвелин, услышав вопрос, едва не давится моим хуем в ее рту. Задумываться ей особенно некогда и она продолжает. Откуда-то снизу доносятся противные хлюпанья и причмокивания. Я морщусь. Сейчас меня занимает все: от стоимости моего нового светлого костюма от Ralf Lauren в тонкую кремовую полоску и до конца света. Эвелин все еще сосет мой член. Вопросы о конце света ее не слишком волнуют. Теперь моя рука на ее затылке. Звуки все еще раздражающие. Мы находимся в кабинке мужского туалета NEO SEUL. Клуб открылся на позапрошлой неделе. В то воскресенье шоу Уинтерс было посвящено ветеранам вьетнамской войны, которые подверглись насилию со стороны вьетконговских трансвеститов. В зале NEO SEUL мы видели Аллена, тот все еще протирает штаны в GL&M. А теперь Эвелин, стоя на коленях и пачкая белые колготки от Helga's, не выпускает мой хуй изо рта на протяжение уже семи минут. В холле она целовала в щеку свою подругу Бритни. Бритни та еще пизда. Она уже слишком стара для меня - ей двадцать девять. Но иногда я думаю, что не прочь выебать в рот и эту суку. Противное чмоканье не прекращается. Мой день рождения был на прошлой неделе. Мне двадцать восемь. В подарок от Прайса я получил какую-то хуйню. Кортни подарила мне дорогого щенка. Я сварил его заживо в кипяченой воде, смешанной с флаконом Jussieu. "Ты не могла бы потише, тупая сука?" - думаю я, и тут же говорю это вслух. Эвелин улыбается мне глазами и продолжает чмокать. Она не слышала. Даже здесь играет слишком громкая музыка. Приходится кричать. Я давлю ей на затылок. - На позапрошлой неделе я видел шоу Патти Уинтерс. Там был какой-то поехавший, который говорил, что конец уже близок. Он приводил убедительные доказательства: наводнения, войны, СПИД, музыка Бритни Спирс. Эвелин все еще молчит. - Ты когда-нибудь задумывалась о конце света? Моменте, когда все живое прекратит существовать? Ты веришь в Судный день? Ну да, ты же христианка, тупая ты долбаная сука? Думаю, что да. Причмокивания становятся все более и более частыми и громкими. Перед моими глазами мелькают образы. Раздробленный череп Пола Оуэна, вьетконговские трансвеститы в платьях от Тиффани и с заколками для волос, приклеенными на их бритые головы, новый однобортный пиджак с V-образными лацканами от Sixmit&CO, бродяга, которого я убил в четверг с помощью дешевой перьевой ручки. На прошлой неделе? В прошлом месяце? - Ты, блядь, тупая сука! Просто тупая сука. Перестань, блядь, чмокать! Я спускаю ей в рот, на минуту закрываю глаза, поправляю синий шелковый галстук от Urban'd с белыми растительными узорами и вполголоса повторяю "тупая сука", в голове моей вертится картина, как я выдавливаю Эвелин левый глаз, а потом наливаю туда сильно газированную Rocco&C, смешанную с серной кислотой. Она сплевывает прямо на пол, утирает губы рукой, окончательно размазывая помаду на желтом, уродливом и покореженном в этом свете лице, улыбается мне. На ней мятая шелковая блуза от Glen с рукавом три четверти и геометрическим рисунком; короткая, в тон блузе юбка в горизонтальную полоску, чуть задрана вверх – я не могу определить ее марку, дорогие вьетнамки, видимо, от Eleonor's. Кожаный клатч, тоже от Glen, лежит прямо на полу. Я едва удерживаюсь от того, чтобы нарочно у нее на глазах не наступить на него, не растоптать все его содержимое, услышать сквозь музыку хруст пластмассы, похожий на хруст костей. - Ты, блядь, ужасно выглядишь. Иди посмотрись в зеркало, сраная ты шлюха, и ты поймешь, насколько это ужасно. Музыка играет слишком громко. Эвелин не слышит меня, снова улыбается и отвечает невпопад: - И я тоже тебя, Патрик. - Ты сгоришь в аду. Над нами разверзается небо и с него льется пламя. Ад падает на наши головы, поглощая нас обоих и весь этот мир. Мы принимаем его с благодарностью. - И я тоже. В кабинке NEO SEUL становится жарко. Я застегиваю штаны, толкаю дверь и выхожу, даже не глядя на Эв. Тупой урод из шоу Патти Уинтерс ошибался. Конец не близок. Он уже здесь.