Сможем ли мы?

«Не хочу ни о чем думать, ни с кем разговаривать. Состояние пустоты. Полный ноль. Нет боли. Нет ничего. Неудивительно, из сердца вырвали 8 лет жизни. Бесповоротно. Огромный кусок жизни. Останется огромная дыра.» Год назад — Скажи мне, что это сон, пожалуйста. Тёма, прошу тебя — истошный крик вырвался из груди юной девушки. — Тихо, тихо, малая, пожалуйста, тихо. Ее уже не вернуть. Нервы не надо тратить, она бы этого не хотела. Она любила тебя больше жизни, прошу, ложись спать — молодой человек искренне хотел успокоить свою возлюбленную, но понимал, что это бесполезно. — Я ничего… Ничего не успела ей рассказать… Я чувствую себя куском дерьма. Я не встретилась с ней напоследок, я ничего не сделала — столько боли в каждом слове. — Вась, спокойствие. Ты же у меня баба с яйцами. Ты переживешь. Она бы этого хотела — он пытался ободрить ее хоть как то. Раньте его глупые шутки спасали. Но не сейчас, явно не сейчас. — Надо купить билеты — трясущимися руками она попыталась взять телефон, но он выпал из рук. Это стало очередной каплей в наполненном стакане. Она упала на колени и начала бить руками по полу. — Так, иди сюда — Тема поднял ее на руки и унес в спальню. Будто тряпичная кукла была в его руках. Кукла с пустыми стеклянными глазами. — Выпей пожалуйста таблетку, я закажу нам билеты. Я тебя не оставлю, слышишь? «Он обещал. Говорил что не оставит. Прошел ровно год, бабуль. Год, как тебя похоронили. Я не успела вас познакомить. Он бы тебе понравился. Тогда. То что происходит сейчас, я не могу передать словами. Именно в этот день я узнала, что мне изменили. Изменили не физически, нет. Морально. Сказал, что сама виновата. Что может быть хуже моральной измены? Такое предательство простить невозможно. У меня немного путаются слова, прости.» Слеза капнула прямо на страницу, размывая чернила. Но ее это не остановило. Этот блокнот был насквозь пропитан слезами девушки. « Ты просто не представляешь как мне тебя не хватает. Весь год я писала всё, что происходило со мной. Я хочу верить в то, что так мы с тобой связывались. И вот, последние страницы я дописываю совсем рядом с тобой. Ты смотришь на меня, но взгляд твой неживой. Конечно, от могильной плиты невозможно почувствовать то тепло и любовь. Бабуль, я очень хочу оказаться сейчас рядом с тобой. Я даже думала умереть, представляешь? Настолько мне пусто. Жизнь забрала у меня двух очень близких людей. Каждый год стала забирать по одному. Именно в этот день. Гребанный март, никогда не любила месяц своего рождения. Теперь просто ненавижу. Не хочу заканчивать этот дневник на плохой ноте. Я живу ради мамы и дедушки. Просто, бабуль, скажи, за что? Или всем так тяжело? Я надеюсь что не разочарую тебя, но поверь, все, что я буду делать сейчас, мне нужно. Я потерялась. Я запуталась. Надеюсь, что мы не встретимся с тобой раньше положенного мне срока. Я искренне верю, что ты все равно рядом. Я тебя люблю так, как никого никогда не любила. Прости…» Слезы девушки текли ручьем, она, не задумываясь, захлопнула блокнот и положила его вместе с огромным букетом роз на могилу. Ветер стал дуть с неимоверной силой. Казалось, что девушку сейчас снесет, с ее то весом. Похороны бабушки сказались на состоянии Василисы, как на физическом, так и на моральном. Когда то красивая, здоровая девушка, сейчас выглядела словно смерть. Бледная кожа, выпирающие скулы. Новый стресс ударил по весу еще раз. Она весила сильно ниже нормы, но ее это не волновало. Если раньше Артем следил за питанием девушки, то сейчас даже следить некому. Мама конечно замечает изменения в своей дочке, но не знает что можно сделать. Молча переживает и кормит при каждый встречи, как взрослого мужика после работы. Первое, второе, салат, десерт, компот. Кожа будто сливалась с пепельными крашенными волосами девушки, а синяки под глазами были в цвет темных корней. Выглядело гармонично, но нельзя сказать, что здорово. — Бабуль, я поеду. У мне сегодня надо уехать. Я не знаю, когда снова вернусь — девушка гладила могильную плиту, вспоминая как раньше прощалась с бабушкой — но я всегда буду помнить о тебе. Прости за все, что я сделаю. Она знала, что будет потом. Что станет с ней после предательства и как она будет себя вести. Но ей это необходимо как воздух. Дальше все было словно в тумане. Прощание с родственниками, слезы и длинная дорога в одиночестве. Но разве Василиса сейчас бывает одна? Ее преследует багаж прошлого, которое она тянет за собой, словно не в силах отпустить. Да и такое тяжело забыть. Он обещал быть рядом, но не сдержал слово. Все было хорошо, пока не умерла Бабушка. Дальше, как будто вся жизнь девушки пошла под откос. Друзья словно растворились, парень отдалился, а после заявил, что остыл, что мой холод загубил все то теплое, что было между нами. Он сказал, что я не виновата. — Это просто обстоятельства сделали из тебя такую. Поверь, я пытался тебя вытащить, не делай из меня мудака, прошу. Почти целый год. Но я наверное не тот, кто сможет это сделать. Спасибо тебе за эти 8 лет. Ты была моей первой и самой искренней любовью. Вась, мы взрослели друг об друга, помнишь? Я всегда приеду и помогу. Но я не хочу тебе врать. Пойми и отпусти. Не сиди на месте. Ты прекрасна, даже в этот депрессивный период. Я хочу общаться, но когда ты будешь готова. Прощай говорить не хочу. До встречи, надеюсь что скорой — ему было больно это все говорить. После крик и слез ему нужно было поставить точку. Она бы не смогла. Тема понимал, что бросить ее сейчас — глупо, эгоистично. Но он тоже хотел жить. Хотел, чтобы она смогла начать все сначала. Ощущал себя балластом, который не дает ей двигаться дальше. — Пошел вон из квартиры — без какой либо эмоции, абсолютно ровным, но до боли пустым голосом Вася попросила его удалиться. Молча, с чемоданом в руках он оставил на столе ключи и ушел. — Ты ушел навсегда, оставив только огромную дыру в моем сердце — девушка вдавила педаль газа и ее машина начала набирать неприличную скорость — вы все уходите! Все! Почему я не могу? Что держит меня в этом мире? Сколько раз я пыталась уйти! Почему все уходят, а я не могу? — здравого смысла в девушке больше не было. Она летела по пустой трассе, в надежде что услышит ответ. Но кроме рева мотора и звона в ушах девушка не слышала ничего. В какой то момент она все же затормозила на обочине. Вышла, вытирая слезы. Достала пачку сигарет и прикурила. — Да, бабуль, я курю. Прости если разочаровала — шепотом, смотря в небо сказала Вася. У нее не было сил стоять, поэтому она села на холодную, грязную землю, не думая о том, что ее черные спортивки намокнут или испачкаются. Сигарета за сигаретой. Мальборо красный — не совсем женские сигареты. Точнее вообще не женские. Они не пахнут ванилью или яблоком. Чистый, грубый табачный запах шлейфом окутывал девушку и всю ее одежду. — Я ненавижу март…