Один раз не пидорас

— И чё ты ей тогда? — Семён вопросительно посмотрел на собеседника. — Ну я и говорю, что задача решается по-другому, потому, что это квадрат, а не прямоугольник... — Павел усиленно жестикулировал, обозначая своё негодование. — А она что? — Сема пнул камешек неровно лежавший на дороге. — А она наорала и поставила 4... — парень вздохнул. Пару минут они шли в тишине. Был самый обычный день, они шли со школы уставшие и воодушевлённые тем, что дома ждёт новая приставка, в которую они уже как неделю собирались поиграть. Постоянно кому-нибудь да некогда — то элективы, то репетиторы, то оба работают. — Я вчера попкорн купил, придем — пожарим. — попытался разбавить возникшее молчание Семён. Нет, это не было неловкое молчание, это было то чувство, когда молчать — абсолютно комфортно. — Кстати, а твои родители?— неожиданно спросил Паша. — Они работают. Сегодня до поздна. Дверь подъезда скрипнула, ключ повернулся в замке. — Разувайся давай, я попкорн принесу. — крикнул Семён уже с кухни. Паша приземлился на диван, запуская приставку. На кухне раздавался звон посуды, после пищание микроволновки. Паша ждал. Ждал и думал. Они были друзьями, лучшими друзьями, всегда гуляли вместе и работали тоже вместе. Не так часто общались в школе, но вне ее проводили друг с другом почти все время. Сёма зашёл в комнату, поставил попкорн на диван и, тяжело вздохнув, плюхнулся сам следом. — Что-то ты какой-то грустный в последнее время. — Павел нахмурился— Что случилось? Семён помялся, отвернулся и ответил: — С Аней расстались. — Опять? Сёма снова вздохнул: — Опять. Она сказала, что я за полтора года наших отношений так и не научился нормально целоваться и кинула меня. — Что прям так и сказала? — Угу — в воздухе повисло неловкое молчание. Оба не знали что сказать. С девушкой у Сёмы было шатко-валко уже давно. Они хоть и были в отношениях достаточно долгое время, постоянно ссорились и расставались, а потом сходились вновь. Поэтому их очередное расставание не было какой-то невероятной новостью. — Покажи — наконец выдал Паша. — Что? — Покажи как ты целуешься. Семён был мягко говоря удивлен. — Что? — переспросил он. — Просто поцелуй меня. — словно объясняя очевидные вещи сообщил Паша. Его друг был в замешательстве. В голове стучала прилившая от стыда кровь и поток пролетающих мыслей. С чего бы это вдруг? Это что шутка такая? Сема всё ещё недоумевая посмотрел на Павла. — Ты издеваешься? — Нет — Лицо Паши выражало абсолютную серьезность. — Неужели это так сложно? Сема всё ещё мешкал. — Ладно... Хорошо... — скорее для себя чем для друга ответил он. Он был очень взволнован и удивлён, хоть и пытался выражать спокойствие. Семён тяжело вздохнул и, стараясь не смотреть в глаза напротив, аккуратно взял чужой подбородок, притягивая чуть ближе. Он немного затормозил и почти целомудренно приник слегка потрескавшимися губами к губам Паши, нежно прошёлся большим пальцем по челюсти, слегка углубил поцелуй и не выдержав витающего в воздухе напряжения отстранился. Тут же убрал от лица руку и отвёл взгляд в координально противоположную сторону. Тишина немного затянулась. Сёма начал нервничать. — Три. — наконец выдал Павел. — три из десяти. — Эй! Но Семён не успел возмутиться. Паша встал с дивана, присел возле его ног и внимательно, стараясь не отрывать взгляда от чужих глаз, продолжил. — Во-первых, никогда не начинай с губ. Это очень банально и пошло. Сема хотел что-то ответить на это наглое бесцеремонное обвинение, но Павел взял его руку всё так же сохраняя зрительный контакт прикоснулся губами к тыльной стороне кисти, поцеловал каждую разодранную от тренировок фалангу и выступающую от тяжёлого труда венку, протянувшуюся по всей руке, а после оторвался, продолжая повествование: — Во-вторых, очень важны прикосновения и направление движения. Паша положил руку на грудь Семёну. — Движение вниз — он медленно провёл ладонью к животу — успокаивают. — А движения вверх — в этот момент его рука переместилась на ахилово сухожилие Семёна, ладошки которого уже вспотели от всех этих махинаций, а щёки залила краска, и этот взгляд... Неотрывный, ему уже казалось, что даже томный, этих игривых карих глаз... Паша так же медленно повёл ладонью вверх, пальцами слегка зацепляя и приподнимая краюшек джинсов, проходясь по коленке и легко заходя на внутреннюю часть бедра. — А движения вверх возбуждают — прошептал он поднимаясь. Сёма ощутил волну мурашек постепенно захватывающих его тело и  разочарование от того, что это кажется всё. Но Павел и не думал на этом останавливаться. Куда там?! Он ещё даже не целовал! — В-третьих, девушки любят, когда их целуют в шею. Он осмотрел Семёна, немного подумав, бесцеремонно сел тому на колени и слегка оттянув толстовку натянутую на голое тело и отодвинув лезущие на шею волосы, мягко провёл языком, пробуя на вкус. Семён дёрнулся от снова пробежавший волны мурашек. — Тише, не съем я тебя — прошипел Паша, целуя и слегка прикусывая выпирающие ключицы. Он нагло оставил засос, слегка темнеющий из под толстовки, выцеловал кадык и мокрой дорожкой прошёлся к уху. — В-четвёртых — выдохнул обжигающим шепотом Павел. — уши. Он прикусил мочку, на что получил рваный вдох со стороны Семёна. На его лице проскользнула улыбка и он вновь принялся кусать, но уже саму раковину. Его руки в это время блуждали по толстовке, оглаживая торс прижимающегося в ответ Семёна. Паша отстранился. Они встретились глазами. — В пятых... — договорить ему не дали. Сема притянул его к себе за талию и сам припал к таким желанным губам. Паша не был против, он только поддержал, стараясь перехватить инициативу. Его руки плавно переместились на чужой затылок, слегка оттягивая волосы от полноты ощущений. Сема чуть промычал в поцелуй от неожиданных движений. Они с влажным звуком отлипли друг от друга на секунду, чтобы продолжить поцелуй снова. Паша кусал губы Семена, заставляя того вздрагивать, прошёлся языком по дёснам, исследовал язык партнёра, а после чуть отстранился, от чего между ними повисла тонкая ниточка слюны. Вновь приник к губам, не давая долгой передышки и придвинулся ближе корпусом, так что между ними не осталось абсолютно никакого пространства. От резкости этого неожиданного движения оба простонали в поцелуй, пуская волну вибрации по чужому языку. Каждый теперь чувствовал,что не он один хочет продолжения концерта. Снова лёгкое покачивающееся движение со стороны Паши и по телу разбегаются тысячи мурашек. Хочется. Очень. До невозможности. Руки сжимают чужую одежду, мнут, гладят, водят, давят. Никто не решается на большее. Не выдержав, Сема сам пытается тереться о Пашу, но тому с грузом на коленях в виде самого Паши это даётся тяжело. Павел понимает намек и уже более уверенно трётся тканью своих брюк о чужие джинсы, от чего тут же прерывает поцелуи фальцетным стоном. Резкие покачивающееся движения отдаются скрипом дивана и периодичными стонами с обеих сторон. Руки задирают рубашку. Руки залазят под толстовку. Руки хватаются за волосы в поисках хоть какой-то опоры. Губы уже распухли от поцелуев. Щеки и шея зацелованы и искусаны до нельзя. И только скрипы дивана, сбившееся дыхание и нелепые движения навстречу друг другу. Семён трясущимися руками, едва попадая пальцами по пуговицам расстёгивает чужую рубашку. Тяжёлая измятая мешающая ткань падает на пол. Руки плавно скользят по чужому обнажённому телу. Дыхание слегка сбивается. Мажа губами по открывшейся шее оглаживает выпирающие рёбра. И поднимается выше, сминая розовые бусины сосков, от чего Паша, выгибаясь в спине, чертыхается ему на ухо, делая несколько долгих, размеренных, но чувственных движений вперёд. — Хаа~ Сёма, блять — дрожащим хрипящим голосом произнес он. Цепляется за длинные волосы, оттягивая от своей шеи, для того, чтобы целовать самому. Глухо стонет в поцелуй и хватается руками за спинку дивана, прижимая к ней Семёна, тянущегося к нему на встречу. Они встречаются глазами видя напротив такое же невероятное желание. Паша захлёбывается воздухом от очередного движения рук на своей груди и в голове Семена проносится мысль: "Какой же он чёрт красивый, когда вот так вот стонет и выгибается на нём, когда дрожит от желания, когда руками ищет за что бы ухватиться, чтобы остаться в этой реальности, когда произносит его имя с этим выражением лица, когда эти бездонные глаза смотрят глубоко в душу..." Он чувствует чужие руки на своих джинсах, стремящиеся поддеть собачку на молнии, но тут же останавливает их. — Без... рук — шепчет он на раскрасневшееся ухо, на что получает недовольный вздох. Действительно, ведь делать это в брюках совершенно не удобно. — А в чём... Я... Мх... Домой пойду? — недовольно Шипит Павел. — Я.. дам тебе... одежду — сообщает Сема, целуя того вновь. — Лучше бы не одежду...— выдыхает Паша прямо в губы, но не спорит, сейчас не до этого. Ему кажется, что он готов кончить только от вида напротив, от осознания того, что Семён сейчас хочет его на столько, что готов кончить без рук, и того, что следы сегодняшнего безумия не сойду ещё долго. Какое же ахуенное ощущение, когда даже пальцы на ногах подгибаются от сладостной истомы. Движения становятся резкими и порывистыми, руки сжимают сильнее, оставляя следы, которые впоследствии вероятно станут синяками, воздуха катастрофически не хватает. Лёгкие в своих сокращениях координально отстают от бешеного пульса. Адреналин в крови не даёт ему покоя. Диван заходится жалобным плачем, говоря о том, о чём не один не другой не в состоянии сейчас сказать. Внезапно тело словно пронзают тысячи игл, отдаваясь болью и дьявольским наслаждением. После пары скрипов дивана всё замолкает. Павел лежит на плече Семёна, приводя дыхание в порядок. Пряди волос прилипли ко лбу и к чужой шее. Диафрагма заходиться попытками уловить больше воздуха. — 10 из 10-и — после недолгого молчания сообщает Семён. — В следующий раз надо бы всё-таки стянуть с тебя брюки... — усмехается Паша, всё ещё тяжело дыша. — Следующий раз? — Один раз — не пидорас, Сём. — И почему после такого ты ещё не встречаешься с Лерой? — А кто тебе сказал, что не встречаюсь?!