Психолог
8 декабря 2022 г., 00:00
Подушка-антистресс превратилась в бесформенный комок. Гарри сидел на диване с поджатыми ногами и бездумно перебирал мягкие податливые шарики наполнителя. Северус буквально всеми правдами и неправдами затащил его на приём к психологу. Сначала Гарри просто отнекивался, затем придумывал всякие разные отмазки в виде плохого самочувствия, лишь бы никуда не ходить. Ему не хотелось ни с кем разговаривать и снова переживать стресс. Он что, похож на мазохиста?! Нет. Но спустя продолжительное количество времени всё же согласился и то только после того, как зельевар сам пообещал сходить с ним на сеанс к психотерапевту. Сейчас же он пожалел, что пошел на это.
Дурацкие рисунки в рамочках в виде растёкшихся чернил. В пятнах Роршаха Гарри видел либо страшные картины или же не видел ничего такого, что можно было бы хоть как-то идентифицировать.
Молодая девушка склонилась над планшетом на котором был закреплён лист с вопросами и карточкой пациента.
— Так, мы выяснили, что тебя зовут Гарри, — тихо и очень нежно спросила она, — сколько тебе полных лет?
— Это не важно, — пожал плечами подросток, всё не отрывая свой взгляд от подушки, — но мне шестнадцать.
Девушка что-то чиркнула в блокноте, явно довольная что подросток всё-таки пошёл на контакт.
Ряд психологических тестов дался не просто. Гарри нехотя отвечал на вопросы о любимом цвете, искренне недоумевая какое это имеет отношение к работе психолога. Пару тестов, несколько рассказов о себе и своём детстве, где каждую фразу приходилось взвешивать чтобы не наговорить что-то лишнего.
«Интересно, в больнице Святого Мунго нет психологов?» — удивлялся Гарри, — «Если я скажу магглам, что в одиннадцать лет я попал в школу магии, то на меня наденут смирительную рубашку?»
Когда дошли до более серьёзных и болезненных тем, подросток заметно напрягся. Гарри начал рассказывать, что по его вине погиб близкий ему человек и не прошло и дня чтобы он не винил себя. Рассказал, как он закрылся от окружающих почти на две недели. Как первые дни Северус заставлял его есть, добавляя в еду успокоительное. Как они несколько недель назад уехали из школы, и как он лежал в комнате не подпуская к себе никого ближе чем на пять футов.
Северус стал проверять его всё чаще и чаще, что начало дико раздражать. В глубине души Гарри понимал, что тот волнуется за его здоровье, но эмоции уж давно взяли над ним вверх. Сначала он шёл с мужчиной на конфликт, а потом ему было лень что-то доказывать и он окончательно ушёл в себя.
— Я перестал есть и совсем выходить из комнаты пару дней назад, — тихо произнёс подросток, — отец сказал, что я должен придти сюда, чтобы мне помогли.
На глазах появились слёзы и уже в психологических картинках-пятнах на стенах Гарри видел лужи растёкшихся чернил.
— Ты считаешь себя виновном в происходящем? — задала вопрос она, — Я теперь знаю что произошло, можешь просто отвечать кратко, как считаешь нужным. Я на тебя не давлю. Если что-то беспокоит также можешь смело говорить.
— Я виноват, да. — ответил Гарри, — из-за меня всегда страдают люди. Я несу несчастья и не думаю, что могу предложить этому миру что-то лучше, чем просто своё чёртово существование.
Девушка покачала головой. Гарри еще сильнее впился ногтями в подушку. Когда он поднял взгляд, она протянула ему руки в надежде на то, что тот протянет свои.
Он нехотя оторвался от своей подушки, которую старательно мял в руках. Ему хотелось почувствовать чьё-то тепло, но и тактильный контакт испытывать совсем не хотелось.
Руки девушки были мягкие и тёплые или же его руки были слишком замёрзшие. Она крепко сжала их.
— Что ты любишь?
— Что именно? Я всё люблю, — лениво отозвался Гарри, не желая ворочать языком.
— А если конкретно, — допытывалась она.
Воцарилась тишина. Гарри сначала никак не мог придумать что ответить, этот вопрос застал его врасплох.
— Люблю летать, — он осёкся, чтобы не сказать «на метле», — шоколад, Рождество, журналы про спорт.
— Видишь, как много ты чего любишь, — похвалила она подростка, — А кого ты любишь?
Ответ был детским, но очень искренним.
— Люблю папу. Точнее… Он мне не совсем папа, но…
— Он тебя усыновил?
— Да, когда мне было одиннадцать.
Руки Гарри стали потными.
— А до этого я как раз жил с тётей и дядей, но я не хочу говорить об этом снова. Северус оформил опекунство, а потом усыновил меня. Он иногда бывает строгим и злиться, но я привык к нему а он ко мне, и я…
Гарри закрыл глаза и слезы потекли свободно.
— Я люблю его. И своих друзей.
— Какие отношения у тебя были с крёстным?
Руки дрожали.
— Я знал его не долго, но он знал моих погибших родителей, они учились вместе.
— Он твоя память о маме и папе? — подсказала девушка.
Гарри нашёл в себе силы кивнуть.
— Вы разговариваете с Северусом по душам?
— Часто, порой мне нечего сказать, но он всегда находит слова поддержки.
Они и правда много говорили, но не после случившегося. После этого Гарри ни с кем об этом не обмолвился даже словом.
- Это хорошо, — она медленно развернула его руки ладонями вверх.
Гарри вдруг понял, что широкие рукава рубашки подёрнулись. Он в замешательстве отдёрнул руку.
— Зачем ты это делаешь? — три почти затянувшиеся полоски на внутренней стороне руки отливали красным. Ещё две стали белыми рубцами.
— Я плохой.
— Ты не плохой, Гарри, и ты не одинок, — отпустив его руки произнесла психолог, — я знаю множество подростков, которые ставят на себе крест. Ты же знаешь, что твоя жизнь многим не безразлична и тебя всегда готовы поддержать родные люди. Как бы отреагировал Северус, если бы это случилось? — она кивнула на исполосованные предплечья.
Гарри всё еще молчал. Он знал что то, что делает не принесёт ничего хорошего, но уже неделю старательно наносил себе увечья.
— Чем ты это сделал?
— Это тупой нож для прополки.
Это было всего пару раз. Пару раз и это должно было быть очень больно. Но он не почувствовал боли, а только облегчение от происходящего. А потом ужасную злость на себя.
Сначала в ход шли ногти, которыми он изрядно исполосовал кожу на руках. Это случилось сразу после приезда в «Паучий Тупик». Дурацкий ножик обнаружился на лабораторном столике. Северус пользовался им нечасто, предпочитая этому приспособлению обычный нож. Теперь орудие самобичевания хранилось под матрасом. Если бы только Снейп об этом знал. Хоть зельевар был предельно спокоен, Гарри был уверен что от этого он бы пришёл в ярость.
— Если хочешь, я могу дать совет.
— Какой?
— То, что ты пришёл сюда и рассказываешь о своих проблемах уже большая удача. Думай о хорошем, о лучших воспоминаниях.
— Я не знаю, сейчас ничего в голову не приходит.
Это же будто вызов Патронуса. Невозможно сконцентрироваться на чём-то хорошем, когда в голове только плохое.
— Подумай на досуге, — улыбнулась она, — когда придёте домой.
В глазах Гарри померкла искорка, когда он что-то вспомнил.
— Вы… вы ничего не расскажите папе?
— Нет, доверься мне. Но эти раны надо обработать, — девушка кивнула на руки.
Гарри кивнул, шмыгнув носом. Перед ним была выставлена коробка салфеток.
— Да, мэм, — вытирая нос и глаза отозвался он.
— У тебя есть вопросы?
— Нет, мэм. Я просто скучаю.
— Он это знает, но будь счастливым для живых и в особенности для тех, кто ценит и любит тебя. Ты нужен им.
— Я могу идти?
— Да, конечно
— Вы точно ничего не расскажете?
— Даю честное слово.
