Ночь на берегу озера

      Кельвин лежал на берегу в человеческом обличье. Он заложил руки за голову и смотрел в ночное небо, чувствуя как набегающие на песчаный берег волны ласкали босые ступни, оглаживали колени и пугливо лизали бёдра. Ласка воды — что может быть лучше? Осторожные шаги по влажному песку он услышал уже давно, но терпеливо ожидал, когда человек приблизится. — Снова мокнешь? — Джек осторожно опустился на песок рядом, подтягивая ноги так, чтобы волна не дотянулась до них.       Глупо, особенно учитывая, что штаны на заднице всё равно промокнут. — Ты знал, что ночью вода гораздо теплее, чем днём? — Кельвин повернул голову на голос и улыбнулся простоватому на вид Джеку. — Я греюсь. — Угу, — кивнул Джек. — А днём освежаешься. Смотри, чешую не отрасти, а то новый викарий сожжёт тебя на костре. — Не любишь ты его. — Да ну его, — Джек раздосадовано швырнул в озеро подвернувшуюся ракушку. — Только и слов, что про чужие грехи да наказания, а у самого глаза масляные! — Не боишься такое говорить? — А ты что, кому-то расскажешь? — Джек ответил вяло, но что-то в его голосе давало понять, что такие шутки ему не по нутру. — Ты сегодня расстроен, — Кельвин со вздохом сел, едва касаясь локтем рубашки Джека. Под грубой тканью чувствовалось тепло.       Джек вздохнул, мотнул головой, потом пожал плечами. — Да что-то как-то надоело всё.       Кельвин улыбнулся и толкнул локтем. Раньше бы Джек отреагировал или добродушным «не пихайся» или весёлой вознёй в песке. — Совсем всё? — Совсем. Но викарий — особенно. — Хочешь, забор ему на поленницу переберём? До утра времени много.       Джек лишь вяло отмахнулся и обхватил руками колени. Кельвин осторожно положил холодную ладонь на его руку. — Что-то ты совсем раскис, дружище. — Да просто смотрит он… — Джек уткнул лицо в колени. — А я что ему сделаю? Даже если в морду дам, когда полезет, всё равно виноватым окажусь. Никто ж мне не поверит. — Ну да, забор разбирать не стоит, а вот чёрное ведро на порог вылить — самое то.       Джек фыркнул и дёрнул локтем. Кельвин же покрепче сжал пальцы, и тут же расслабил в одобряющем пожатии. — Почему не убегаешь от меня? — Джек поднял голову и настороженно уставился в глаза. — Куда? — не понял Кельвин. — Ну… греховное же. — Пальцы Джека сжались на ткани штанов. — Я же парень, а тут такое… — Ну, а причём тут ты, если это викарий того? — Нет дыма без огня, — Джек напрягся ещё сильнее. — Это ж я его в искушение ввожу. — Знаешь, не каждая лошадь на водопое жажду утоляет, — Кельвин пожал плечами и ласково потёр большим пальцем кожу сквозь рукав. — Иную может привести один, но и десять пить не заставят.       Джек слабо улыбнулся. — А если… лошадь не против… сделать пару глотков? — Мы на берегу целого озера, — Кельвин улыбнулся. — От пары глотков оно не оскудеет.       Джек расплёл руки, отпуская колени, и перехватил пальцы Кельвина, легко огладил костяшки, скользил выше, приподнимая ладонью волоски, коснулся сгиба локтя — там, где кожа была нежнее всего. — Ты знаешь, что всегда оттопыриваешь локти, когда ходишь? — Локти? — от смены темы Кельвин слегка растерялся. — Да, локти, — Джек нежно кружил пальцем по нежному местечку, изредка соскальзывая на внешнюю сторону. — Вот эти самые. Каждый раз, как вижу — сердце обмирает.       Сказал, а сам в глаза смотрит, и там, на дне зрачков видна готовность получить в морду, даже обречённость, словно и в самом деле отрешился уже от своей жизни и не ждёт в ней ничего хорошего.       Кельвин приподнял руку, протягивая Джеку, мол, трогай сколько хочешь, а у того глаза как плошки, и кадык на горле вверх-вниз дергается. А пальцы не отпускает, так и держится за локоть. Кельвин улыбнулся ещё шире, и Джек осмелел, протянул, разворачиваясь, вторую руку, обхватил тоже. Гладит, смотрит то на локоть, то в глаза, и видно, что поверить не может. — Что? — Кельвин смеётся. — Я смотрю не как викарий? — Ты другой… — голос Джека шелестит мягче наползающих на берег волн. — Я даже не смел надеяться.       Пальцы перебирают кожу, оглаживают острую косточку, впадинку рядом, прихватывают узел мышцы, нежно кружат на сгибе. — Надеяться надо, — Кельвин опускает ресницы. — Иногда это единственное, что остаётся.       Джек тянет его руку на себя и прикасается губами к внутренней стороне локтя. Там, где должен биться пульс. — Я… — Джек отпускает руку, смотрит больными глазами. — Мне сейчас так много… всего… я ведь, и правда, не надеялся…       Кельвин лохматит ему макушку. — Приходи сюда завтра.       Джек кивает. При свете луны и звезд почти не виден румянец, заливающий его лицо. Он несколько мгновений мнётся, а затем подхватывается и убегает. Видать и в самом деле много для первого раза. Кельвин улыбается, встряхивает копной мокрых волос и поднимается на ноги, смотрит вслед убегающему человеку. И лишь когда тот исчезает из виду, шагает в озеро.       Верные волны слизнули с песка отпечатки перевёрнутых лошадиных копыт.