Вероятность спасения

У Майлза тряслись коленки и дико пересохло в горле. Майлз весь вспотел и, кажется, перестал дышать. Майлз пусто смотрел на умирающего Человека-паука и не мог слышать ни единого слова, которое тот ему говорил. — Бери флешку и иди, с-со мной все б-будет в порядке, кха-кха, — у супергероя обильно течет кровь изо рта, и выглядит это откровенно паршиво. Но булькающий кашель хоть немного приводит его в чувства. — Нет, чувак, нет! — Майлз в запоздалом приступе паники хватается за голову и с силой дёргает себя за волосы. — Ты точно не будешь в порядке! — Э-эй, малыш, тише, — Господи, у него слишком слабый голос, нет, только не это, только не так, пожалуйста, нет. — Все хорошо, дыши. И он действительно старается дышать. Во все глаза пялится на порванный костюм, залитый липкой кровью, замечает чужую, неестественно вывернутую ногу и очень старается сделать хоть один единственный вдох. Вот только приближающийся ряд голосов и резкое «ОПАСНОСТЬ», окрашенное в красно-оранжевый цвет, прерывают его жалкие попытки, включая режим выживания на максимум. Майлз с какой-то невероятной скоростью срывается с места и на свадебный манер хватает Человека-паука, который морщится и болезненно шипит сквозь зубы от столь неаккуратного движения. Он замирает на месте. Что дальше? Господи, что ему делать дальше?! Что-что-что?! Возможность нормально дышать так и не возвращается, мысль о том, что именно сейчас он и умрет, дублируется сотни раз, но взгляд, вопреки всему, почти сразу цепляется за огромную часть этого непонятного механизма. В следующее же мгновение его ноги уже двигаются сами собой, а руки, которые Майлз толком даже не чувствует, сильнее сжимают тело, совсем не обращая внимание на всплывающие воспоминания о приемах первой помощи, которые им буквально вчера показывали на видеоуроке в школе. Вы не должны двигать пострадавшего человека, ведь можете нанести ещё больше повреждений. Лучше оставаться на месте, дожидаясь специалиста. Плевать-плевать-плевать. Он едва успевает скрыться за куском металлолома и зажать рот рукой, проклиная таки появившуюся потребность в кислороде, а также покрепче вцепится в окончательно отключившегося супергероя, как чей-то басистый голос начинает звенеть от злобы и возмущения. Майлз сосредотачивается на сумасшедшем стуке своего сердца и молится всем богам, чтобы их не поймали, чтобы все злодеи просто ушли, чтобы все действительно было хорошо, как и сказал Человек-паук. Супергерои не врут, нет, они просто не умеют врать и умирать, конечно же, не умеют тоже. Их не найдут, определенно не найдут. Все будет хорошо. Крики стихают уже через пару минут, но он не двигается, продолжая висеть на детали, крепко-накрепко приклеивались к ней ногами. Вдруг они до сих пор там? Нет-нет-нет, он никогда не уйдёт отсюда. Страшно, черт, ему просто невероятно страшно. Майлз слишком трус, слишком молодой для смерти и слишком боится, чтобы предпринять хоть что-то. Он продолжает сжиматься от страха ровно до того момента, пока не слышит хриплый кашель. Глаза расширяются, а ноги — ну нет, почему так не вовремя, почему оно всегда происходит не вовремя? — перестают прилипать к поверхности. Он и Человек-паук летят вниз. После неслабого удара головой Майлз пару секунд шокировано смотрит в потолок, а потом, еле как, может найти в себе силы немного приподняться на локтях и визуально оценить плачевность их положения. Все необычные способности и прилив сил исчезают слишком резко, оставляя после себя до смерти вымотанного и паникующего подростка. И полуживого супергероя, которому падение с нескольких метров на твердую поверхность вряд ли чем-то помогло. Он сглатывает, встаёт и, чуть прихрамывая, на ватных ногах подходит к Человек-пауку. — Пожалуйста, — его мелко потряхивает. — Только будь жив, пожалуйста. Майлз надеется, очень надеется, смотрит-смотрит-смотрит и слышит совсем тихое, угасающее дыхание. Он берет тело на руки и теперь чувствует его вес в полном объеме. Нужно выбраться из этого ада. Но это чертово место вдруг превращается в сплошной лабиринт, настоящий дом ужасов. Майлз непозволительно долго ищет для них выход, так как ноги трясутся от стресса и напряжения, все мысли в голове смешиваются в одну большую кашу, и он несколько раз заходит в тупик просто потому что очень устал. А ещё у него на руках умирает кумир детства, величайший супергерой Бруклина, и из глаз готовы пойти слезы. Когда они, наконец, вываливаются из метро на холодный асфальт, то люди просто проходят мимо, огибая их по дуге и ничего не спрашивая. Не думают, что это действительно раненный Человек-паук и кровь настоящая или ночь так влияет, может, что-то ещё, Майлз не знает. Он почти плачет и снова не уверен в том, что делать дальше. Больница? А как же тайна?! Да ему практически на смертном одре сказали, что нельзя позволять узнать личность под маской! Нельзя-нельзя-нельзя! Он не может так подставить его! Они смещаются ближе к стене. — Т-ты слышишь? — черт, слишком глупо, невероятно глупо! — А, прости! — нет, это ещё хуже, вдох-выдох, ему надо собраться. Должно же быть какое-нибудь секретное убежище со всем необходимым для лечения или что-нибудь вроде этого? Во всех комиксах оно есть! Узнать. Просто узнать. Майлз легонько бьёт супергероя по лицу, пытаясь привести того в чувство. Это ожидаемо не работает, и он бьёт сильнее. Ещё сильнее. И ещё, и ещё, и ещё. Не работает. Он сглатывает и судорожно перебирает все оставшиеся идеи, которые приходят ему в голову. Времени это занимает совсем немного, ведь идей по-сути и нет. Они недалеко от Академии и… Человек-паук заходится отвратительным кашлем и с явным усилием открывает глаза, порываясь что-то спросить, судя по выражению его побитого лица. — К-куда?! — Майлз прерывает его, потому что сейчас надо думать не о каких-то там глупых вопросах, черт возьми! — Куда тебя нести? Ему хочется кричать от облегчения, когда через тягучую минуту тишины в воздухе наконец звенит конкретный адрес, слегка заглушаемый рекламой, разговорами прохожих, ну, обычным шумом улицы. Он более бережно подхватывает супергероя, который, впрочем, опять потерял сознание и со всех ног бежит в сторону нужной улицы. Добираются до места они минут тридцать, но это максимум, на который он способен в таком паршивом состоянии — уставшим, потрепанным и без копейки в кармане. В доме точно кто-то есть, поэтому Майлз несколько раз сильно стучит в дверь и нажимает на звонок, а потом сразу прячется за дерево и наблюдает. На пороге появляется пожилая женщина, которая громко охает и вскрикивает «Питер, дорогой!». Она быстро смотрит по сторонам и затаскивает супергероя внутрь. Как только это случается, Майлз выдыхает и медленно сползает на землю по стволу дерева, прикрыв глаза. Он сидит так ещё несколько минут для верности, натягивает капюшон и бредёт по улицам в неизвестном направлении, пока не садится на первую попавшуюся скамейку и не всхлипывает. Стресс. Определенно стресс. Прохожие странно на него косятся и шепчутся. Конечно, вот это вызывает у них вопросы, а на раненого парня и напуганного подростка всем плевать! Майлз вытирает оставшиеся слезы рукой и решает, что хватит с него приключений на сегодня. На всегда. Дорога до Академии протекает незаметно, как и способ, с помощью которого он забирается себе в комнату. Ганке уже спит, и это является показателем того, что сейчас действительно поздно. Майлз не раздевается, падая на кровать прямо так, в пыльной и грязной одежде, на которой остаются пятна чужой крови. Усталость наваливается почти сразу, и перед самым сном он осознает факт того, что теперь знает имя Человека-паука. Питер. Эта мысль кажется неожиданно приятной.