Равновесие

Страдания — невыносимо мучительные чувства. Люди часто называют страдания проявлением слабости. В обществе часто можно услышать, что плачут только слабые люди. Они говорят: "Нужно быть радостными, больше улыбаться, никому не нужны твои проблемы, не стоит закрываться в себе, нужно быть открытыми и весёлыми, радовать всех вокруг". Но что если проявление слабости — это отсутствие контроля над своими эмоциями? "Я в порядке, у меня всё хорошо" — она говорит это так часто, что её уже тошнит от вранья. Улыбка на её лице круглосуточно. Люди, проходя мимо, завидуют ей, ведь она такая "счастливая". Но по факту она сейчас стоит на гвоздях и плачет. Несмотря на все слёзы, на лице по-прежнему тень улыбки. Физически ей не больно, а вот морально — ещё как. Стройная девушка в летнем платье смотрит прямо перед собой. Голубые глаза бегают по помещению, ища за что бы им зацепиться. Ею овладевает чувство беспомощности и бесполезности одновременно. Она не может произнести и слова. С губ слетает лишь писк. Из "слепой" зоны выходит парень. Выше её примерно на голову в сером поло и чёрных джинсах. На предплечье браслетом идёт татуировка, на руках часы. Он протягивает ей руку. Девушка хватается за неё и сходит с гвоздей. Когда она садится на диван, дыхание постепенно начинает восстанавливаться. Психолог протягивает ей бумажные салфетки: — Очень хорошо, Саша. Ты большая молодец, слышишь?— говорит парень. У него спокойный голос, не громкий, успокаивающий. Его карие глаза врезаются в голубые. Саша пару раз моргает, прежде чем стереть слёзы с щёк. — Мне правда стало легче, спасибо,— она тяжело вздыхает и какое-то время смотрит в одну точку, кусая губы. — Опиши свои ощущения, пожалуйста,— он садится в своё кресло перед столом и открывает ноутбук. — Становится сложно дышать, и начинаешь плакать, ощущения будто ты парализован. Сразу чувствуешь себя беспомощным, теряешься,— говорит она, не стараясь подбирать слова. Саша описывает реальные ощущения. В горле уже нет кома, как и чувства недосказанности. — Почему начинаешь плакать?— спрашивает он, стуча пальцами по клавишам ноутбука, фиксируя общую "картину". — Я не знаю. Хочется что-то сказать, пошевелиться, а я не могу это сделать. Плачу наверное, от чувства безысходности,— она перебирает пальцы одной руки другой. — В твоей жизни происходит примерно тоже самое. Ты не знаешь чего хочешь, чувствуешь себя потерянной. Тебе проще делать то, что хотят другие, ты боишься разобраться с собой и со своими желаниями. Понимаешь?— те страшные вещи, что он говорит, казались не такими уж и жуткими. В его кабинете ей становилось легче. Эмоции, которые она копила в себе, выходили наружу, ощущения были, будто с её плеч упал лишний тяжёлый груз. Пока что чувство лёгкости Саша может получить только на сеансе. — Я понимаю, Илья, просто.. Мне сложно выговаривать что-то. Когда я хочу рассказать о чём-то, мне становится страшно, я паникую, а в горле комом стоят слова. Наверное, я просто жалкая..— она уже не заплачет. От неё очень сложно добиться слёз. — Ты не жалкая, просто ты человек. Это нормально. Экзамены, поступление в институт, уход отца из семьи, нервный срыв. На тебя просто всё навалилось в одно время, но мы со всем разберёмся, я обещаю,— он закрывает ноутбук и подходит к ней. Илья кладёт свою большую ладонь поверх её. Саша поднимает голову, улыбается и кивает. — Спасибо тебе. Я приду на следующей неделе, как обычно,— она встаёт со стула, поправляет платье и выходит из кабинета. Илья задумчиво смотрит ей вслед и садится на её место. Саша стала его пациенткой сравнительно недавно. Проблемы окружили её и загнали в угол. Девушка просто поломалась. Илья вздыхает и смотрит на настенные часы. "Четыре часа дня. Нужно поторопиться."— говорит он себе. Парень встаёт, берёт со стола ключи от машины и выходит из кабинета. Илья проворачивает ключ в двери ровно два раза, дёргает ручку и, когда убеждается, что дверь закрыта, уходит окончательно. У парня непростое прошлое. Психологи -- тоже люди, они тоже страдают. Когда мать Ильи умерла, он ушёл в запой. Долго время он убивал свою печень. Решать проблемы ему совсем не хотелось, алкоголь освобождал его. Непосильный груз падал с плеч, когда по горлу разливались крепкие обжигающие напитки. Два года из жизни он просто забыл. Сейчас, когда Илья напрягает память и пытается что-либо вспомнить, он чувствует лишь головную боль. Он бы, наверное, продолжал пить, но в один день всё изменилось. — Я точно не могу сказать, что тогда произошло. Я помню только, как тяжело мне было побороть желание допить бутылку. Меня кидало то в жар, то в холод. Ломка. Помню свои слёзы, помню, как "страдал" около трёх месяцев. Мой брат к этому времени вышел из тюрьмы, точно...— задерживает дыхание он,— Я был пьяным в тот день. Лежал на диване и просто пил, смотрел куда-то в потолок. Мыслей не было никаких, я был как овощ. А потом мне позвонили из тюрьмы и сказали, что брата могут выпустить, дать условный срок. Нужны были деньги на адвоката и здравый смысл. Я после звонка ещё несколько часов так лежал, потом попытался встать. Что-то ронял, что-то разбивал. Неуклюжий медведь. Потом начал сидеть в завязке. Речь о психологии тогда вообще не шла. Я устроился работать грузчиком в мебельный салон. Работал, а после пил, но деньги собирались. Потом узнал про группы, стал ходить и наконец нашёл способ,— тяжёлый вздох,— В общем, я уже год держусь. — Молодец, Илья,— хором раздаются голоса окружающих. Он кивает и обращает внимание на следующего говорящего. — Меня зовут Яна. Я впервые на группе..— девушка с удлинённым каре сидит спереди него, она заправляет волосы за ушко. На ней какая-то обычная майка и джинсовые шорты болотного цвета. — Привет, Яна. Обозначь свою проблему,— говорит психолог, сидящий по центру зала.