Море на плиточном полу

Вода, льющаяся из ванны, напоминала твои слезы. Такая же мутная, с всплывающими на поверхности образами прошлых лет и былого счастья, когда, будучи уже взрослыми, мы все же были детьми. Глупыми, но не менее от этого радостными детьми, которым было наплевать на проблемы, мы видели лишь красоту душ друг друга. Все в этой ванной комнате с маленьким морем на плиточном полу напоминало о тебе: лёгкий клубничный запах воды, именно такой гель для душа сейчас лился на пол, и именно таким ты пользовалась, когда мы проводили вечера вместе, приходя после универа, где оба учились на одной специальности и оба учиться не хотели. Вода имела чуть блестящий оттенок, ведь ты всегда имела страсть к сверкающим бальзамам, которые после я вдыхал, трогая твои переливающиеся в свете старой лампы, сожженные после многочисленных окрасок, но не менее мягкие и нежные волосы. Когда маленькая теплая струйка воды, напоминающая мне мелководную речку, которую летом ты рисовала на акварельном холсте, а я сидел рядом и наслаждался твоим силуэтом, приятно освещающимся в теплом свете угасающего солнца, коснулась моей руки, я снова вспомнил тебя. Я вспомнил твои крошечные и горячие ладошки, обхватывающие мое лицо, тем морозным вечером в парке. Тогда на дворе стоял снежный декабрь, и приближался новый год. Все маленькие дети, верящие в чудо, писали письма деду морозу, и я решил не оставаться в стороне, тоже написав письмо. Тебе. С огромной надеждой на чудо, я позвал тебя на свидание, и оно удалось. Мое расколовшееся на куски сердце с разбитыми бабочками внутри вновь трепещет, когда я представляю в голове те далекие, но такие близкие образы, того прекрасного вечера, который мы провели вместе друг с другом. Сейчас смотря в потолок, я все же задумываюсь, стоило ли оно того. И вместо ответа на этот вопрос снова опускаю взгляд на воду, и вот я уже перебираю в памяти все те моменты, когда наши взгляды пересекались в миг счастливых юношеских дурачеств. Именно тогда твои изумрудно-зеленые глаза сверкали светом тысячи огоньков, наполненных любовью двух подростков, которые хотели жить вечно и любить друг друга все такими же чистыми и невинными чувствами. Твой взгляд всегда был ясный и чистый, как самый солнечный день в мае, но все же я терялся, смотрев тебе в глаза, смотрев на тебя. Эти чувства всегда захлестывали меня с ног до головы. Тебя хотелось нежно и трепетно оберегать от всего нашего жуткого и страшного мира, в котором ты оставалась все такой же наивной, но не менее прекрасной девушкой. Тебя хотелось до боли в ребрах обнимать, крепко укутывая в нематериальное одеяло из заботы и преданности. Тебя хотелось изображать на картинах и снимках, чтобы после люди увидев твою красоту, теряли дар речи, как это происходило со мной. Тебя хотелось описывать в стихах и прозе, чтобы после кто-либо, читая это, представлял мою музу и принцессу по-разному, но каждому в голову приходил тот человек, которого он любит. Когда вода добралась до моих ног, я посмотрел в зеркало, висящее на двери. Сидя полу-боком, были видны мои спутанные волосы шоколадного оттенка, обрамляющие мое заплаканное лицо. Дотронувшись до холодной от соленых слез щеке разгоряченной ладонью, я мысленно возвращаюсь в те моменты, когда мы были вместе. Не пойму, от чего, но рядом с тобой время всегда останавливалось и мне просто хотелось наслаждаться тем, что ты проводишь свое свободное время с таким никчемным человеком, как я. Ты всегда искрилась теплотой и поддержкой даже в те моменты, когда сама в них нуждалась. Некий котенок, который сам того не понимая, дарит столько нежнейшего умиления и ласки, что в сломанном сердце человека, как в первый раз зажигается прекрасное чувство влюбленности. Посмотрев на уже покрывающую всю поверхность пола воду долю секунд, я переместил взгляд на руки. Усеянные шрамами, которые однажды ты обрабатывала, шептав успокаивающие слова, они дрожали. Я панически затрясся и сам, когда восстанавливал в памяти те моменты, когда понял, что остался один. Зарыв ладони в лохматые волосы, я снова зарыдал. Беззвучно и тихо, будто вырывая из себя и своей квартиры все то, что напоминало о тебе. Клубничный гель для душа, который я вдыхал вечерами, лежа вместе с тобой. Оставшиеся висеть в гардеробе вещи, которые еще месяц назад мы выбирали в магазине, чуть ссорясь. Сохранившиеся флаконы духов, которыми ты так любила пользоваться, и от запаха которых, я сходил с ума. Куча мягких игрушек на диване, которые ты так любила обнимать, когда мне приходилось уезжать на несколько дней. Гирлянда на стене, все это время уютно освещающая наши совместные с тобой вечера. Моя душа, которую ты смогла собрать и вылечить, но и которую вновь разбила. Я мог бы все перечислять и перечислять вещи, к которым ты прикасалась. Прикасалась, и они в миг становились для меня важными и родными. Нащупав в кармане пижамных штанов несколько бумажек, я достаю их. Упав в воду, на них тут же расплываются чернила, но я даже с закрытыми глазами могу рассказать о них. Розовый листок, на котором ты однажды нарисовала лилию на одном из наших занятий в университете. Билет на концерт твоей любимой группы, я до сих пор помню твои счастливые глаза, устремленные на сцену. Рецепт яблочного пирога, который мы вместе хотели испечь на следующих выходных. Услышав стук в дверь, я встаю. Вся моя одежда промокла от ледяной воды, которая вытекла в коридор, когда я открывал дверь дрожащими, замершими руками. В дурной бесконечности я наконец дошел до двери. Пока я поворачивал ключ, в подъезде что-то бурчал угрюмый голос. В потоке сознания я так и не понял, что мне пытались докричать, но вроде про безответственную молодежь. Наконец открыв дверь, меня чуть не сбивают с ног. Суровый мужчина лет сорока быстро шагает до моей ванной комнаты и несколько секунд что-то там делает. Я не могу что-либо сказать ему, потому просто стою в темноте коридора, который освещает лишь свет разбитой лампы парадной. Выходя в коридор мужчина, видимо мой сосед, с которым я так и не познакомился, снова начал что-то говорить. Из обрывков фраз я понял, что случайно затопил его. Сосед этот вероятно даже не заметил в каком состоянии я нахожусь, потому продолжил все нравоучения. Смотря то в пол, то на ноги, я просто слушал его. Я бы высказал все то, что волновало меня последние несколько дней. Ну либо просто свалился бы в обморок от этого замечательно диалога с соседом с нижнего этажа. Но под конец этого мучительного разговора я сломался вовсе. Посмотрев моему вечернему гостю в глаза, я всего лишь прошептал совранным голосом: -Почему она умерла? Что я сделал не так?