Балконы напротив

Фёдор сидит в своём кабинете фиолетовых тонов и мебелью из тёмного дерева. В панарамных окнах ночная Йокогама была как на ладони. Достоевский помаленьку отпивает горячий чёрный чай и смотрит на этот безумно красивый вид, но мысли его очень далеки отсюда. — Неужели ты смог его простить? Феденька, конечно, я не сомневаюсь в твоём интелекте и гениальности, но ненавижу этого Шибусаву. Я всё это время терпел твои измены, но ты же понимаешь, что так продолжаться не может? Перед Достоевским на столе, сложив ногу на ногу, сидит Гоголь. — Он может мне пригодиться. Переубедить Накахару у него не получится, я и не надеюсь на это, но мы же все понимаем, что Чуя не глупый. Он поймёт что я знаю о всём. Страх поглотит его и он сдастся. Осаму принадлежит мне. Достоевский повернулся к собеседнику на крутящимся стуле и начал оглаживать чужое бедро. — Ты уже столько лет зациклен на этом мальчишке, но а как же мы и наше будущее? Спрыгнув со стола, он подошёл впритык к коленям Фёдора и обвил шею того руками. Мельком посмотрев в фиолетовые глаза, Гоголь накрыл его тонкие губы. Чуть приоткрыв и облизав их языком, он вжался в худое тело сильнее, присаживаясь на его колени и ёрзая на них. — Я убью эту седую шлюху. Взгляд Фёдора стал совсем стеклянным. *** Маленькие ручки мальчика никогда не вытягивались перед кем-то ладонями вверх. После того, как мать вывезла его за город, он разочаровался в людях. Причина такого поступка никогда не станет известной. Ему было всего пять, но Фёдор понимал, что должен выжить и отомстить всему миру, что так обошёлся с ним, а особенно женщине, что родила его и заставила страдать. Небольшие помойки в проулках стали его новым домом, а семью заменили крысы, когда они в холодную ночь ложились на его тело и немного грели. Он не плакал, не жаловался, просто привык к такой участи. Лежа на картоне, звёздное небо казалось ещё роднее чем когда-либо. Фёдор помнил, что хотел хотя-бы раз в жизни побывать там, где нет абсолютно никого. Луна отлично подходила. Если она и правда из сыра, то можно было бы взять с собой крыс и накормить их, хоть и не очень этого хотелось, но за помощь нужно платить. Люди, которые, проходили мимо грязного мальчика, лишь бросали презрительные взгляды. Никто. Абсолютно никто не помогал ему. Поэтому, Фёдор незаметно подходил к ним сзади и выкрадывал кошельки и ценные вещи. Но жизнь его приобрела цвет, когда его заметил один человек и проявил сострадание. Это была молоденькая кареглазая девушка, с шоколадными волосами. Первые мысли Фёдра были о том, что она очень красивая со своим пучком и бордовым платьем. Эта женщина не побрезгала и подошла к нему. Фёдор, как заворажённый встал, смотря в её глаза. Женщина подошла ещё ближе и достала белый платок из маленькой сумочки. Она потянула руку к мальчику, на что тот дёрнулся, но всё же остался на прежнем месте. Изящная рука девушки начала вытерать грязное лицо мальчка, затем убрав руку, она присела, резко прижала его к себе и заплакала. Фёдор стоял в недоумении, тупым взглядом смотря перед собой. Остстранившись, женщина хотела увести его в машину, но ей помешал мальчик с белой косичкой, который очень быстро выбежав откуда-то из-за баков, укусил её за руку. Брюнетка на миг скривила лицо, но тут же отпустила Фёдора и сказала, что хочет помочь им. — Федя не может тебе ответить, шлюшка нафуфыреная! Ты хотела сдать его на органы! Воспользоваться им! Пошла в пизду! — седой мальчик неистово зарычал как маленький зверёк и огорадил собой Достоевского. — Малыш, я лишь хочу дать вам дом — она кинула взгляд на охрану, засуетившуюся рядом. — Как тебя зовут? Сколько лет? — Ему восемь где-то, а мне пять. Зовут меня Николай. — Хорошо, Николай, поверь мне. Я не хочу, чтобы вы умерли тут, поэтому найду для вас хороший дом, — она присела на корточки и протянула большую для мальчика белую шапку ушанку. Гоголь сразу же выхватил её? надел на голову Фёдора и крепко завязал. Он положил обе руки на его щеки, притянул к себе и чмокнул в нос. — Я не отдам его в твои ручища! Нам и здесь хорошо. Мы не бомжи, вся планета — наш дом. Так что учтите, тётенька, я всегда ношу с собой заточку. Если ты ещё раз прикоснёшься к нему, то моя подружка окажется застрявшей у тебя где-то в сердце или печени, пока ты будешь крепко спать. — Детям лучше не носить такие опасные игрушки при себе, — она ухмыльнулась. — Я подыщу вам хороший приют. Там будет тепло, еда и душ. Гоголь мельком глянул на друга, трясущегося от холода, взяв покрепче его руку, он кивнул ей. Хоть и не доверчиво, но пошёл за ней. Самая большая ошибка, именившая их жизни в корне. Бог сделал подарок Фёдору, даровав ему что-то на подобие дома. У него была своя кровать, но по старой привычке он ложился рядом с Гоголем и прижимался к нему. В этом приюте было много людей, что спасла мисс Сасаки, но её любимчиком был именно Фёдор. Новая причёска, одежда, элитные учителя. Фёдор был чем-то большим, чем любимчиком, почти сыном. Она очень часто приглашала его к себе домой. Эти посиделки только их вдвоём были чем-то очень теплым и родным, что никогда не было у Фёдора, но эта женщина подарила ему это. Она читала ему книги на незнакомом языке и гладила чёрные волосы, пока он сидел у неё на коленях. Её губы мельком прикасались к его шейке и очень успокаивали, давая заснуть на её руках. Просыпался он уже в приюте, рядом с Николаем, сильно прижимающимся к нему. Несколько лет прошли почти незаметно, несмотря на громкие убийства Гоголя. Кто украл у них еду, будет жестоко наказан. Мисс Сасаки не приезжала к ним уже несколько месяцев, было ужасно плохо. В свои десять лет Фёдор уже научился понимать чужой язык. Дети здесь были очень жестокими. Николай однажды убил мальчика, что сломал Фёдору нос, когда толкнул его. В изоляторе он провёл не больше недели. Им всё спускали с рук, ведь они избранны самой мисс Сасаки. Фёдор ждал. Он очень привык к ней и полюбил, засыпал и просыпался с мыслью о своей прекрасной фее, спасительнице, любимой женщине… Воспитатель Шибусава в её отсутствие начал вести себя странно по отношению к Фёдору. Его мерзкие улыбочки выводили из себя. Когда он попросил зайти мальчика в его кабинет, Николай сразу же был против этого. Он с самого начала не взлюбил этого белого дрыща. Фёдор не послушал его. Вечером, пока все спали, он шёл по тёмному коридору и думал, что же с ним будет. Оказалось, что этот старик, лет тридцати хотел поиграть с ним. Когда он опустил штаны, Фёдору не понравился его маленький член. Но Шибусава предложил…облизать. Фёдор, не растерявшись, укусил его до крови. Мерзкий крик, казалось, что разбудил всех в приюте, но первым прибежал Николай с ножом. Он яростно кинул взгляд на Шибусаву и начал стремительно подходить к нему, всё больше скалясь, но Фёдор остановил его, объяснив тем, что если тот убьёт воспитателя, с рук ему это не сойдёт и его выгонят. Несмотря на яростные сопротивления и выкрики проклятий, Гоголя удалось увести с помощью вколотых успокоительных, вошедшими воспитателями. Зевнув, Достоевский (такую фамилию он себе выбрал после прочитанной ему литературы) пошёл в свою комнату. Мальчик мельком взглянул на Николая и лежащего на полу Шибусаву. Его личная комната одарила его всё тем же приглушённым светом, но появился ноаый запах. Только Фёдор мог знать его так хорошо. Насладившись сладким ароматом, он подошёл к кровати. На ней, как и ожидалось, лежало письмо в розовом конверте. На нём было кратко написано приглашение на ужин с Сасаки. Фёдор всё-таки выдал лёгкую улыбку. Тогда он и попросит полную свободу Николаю. Шибусаве ничего, потому-что он показался забавным. Пусть живёт пока что. Утро без Николая оказалось не очень радужным. Фёдору было очень холодно. Ночью он хотя-бы мог прижиматься к нему и греться по привычке. Нужно срочно просить о его помиловании. Хоть и Достоевский любил одиночество и свободу, он не мог бросить в беде своего друга, с которым они прошли огонь и воду и который был очень удобен в использовании для своих целей. С Цербером на короткой цепи он был неуязвим. Прилично одевшись, причесавшись и напоследок проведав Николая, что не мог и слова сказать после регулярных успокоительных, Фёдора сопроводили до машины и довезли до большого дома Сасаки. Хоть и по ней не скажешь, но всё было оформлено в традиционном стиле. После того, как его встретил верный слуга Хироцу, они направились в пустую столовую. Фёдору нравилась Сасаки. Это была очень добрая женщина, но он понимал с чем связано такое отношение к нему. Достоевский с самого рождения отличался от остальных детей. Его правильные черты лица, гладкие волосы, прекрасные глаза редкого цвета. За такую красоту ему было дано наказание от Бога. Фёдор знал, что он как-то всязан с всевышним. Красота и ум были дарованы именно им. Достоевский пережил много страданий и холодных ночей. За страдания ему была дарована Сасаки, что так восхищается его внешностью и худым бледным телом. Когда его спасительница вошла в столовую, у Фёдора едва челюсть не отвалилась. Её круглый живот очень выделялся. Ребёнок. У Сасаки есть муж? Злость на мгновенье вспыхнула в фиолетовых глазах, но желание схватить кухонный нож и вонзить его ей в живот, сменилось печалью. Он смотрел на её светящиеся от счачтья глаза, порозовевшие щёки и не мог отвести взгляда. Фёдор просто наблюдал, когда Сасаки подошла к нему впритык, не очень крепко обняла и поцеловала макушку. Отстранившись, она улыбнулась во все тридцать два зуба. — Фёдор, я не хотела тебе говорить о…малыше, — она посмотрела на живот и погладила его. — Надеюсь, что полюбишь своего сводного братика. Знаешь, я бы хотела, чтобы именно ты выбрал для него подходящее имя. Вот ты и здесь, передо мной. Сначала хорошо подумай, а потом скажешь, ведь есть ещё время до его рождения. Я бы хотела, чтобы ты заботился о нём после его рождения. — Осаму, — Фёдор слегка прикоснулся к животу. — Ему подойдёт это имя. Достоевский внутри сгорает от ярости. Он не намерен делить свою Сасаки с кем-то ещё.