reflection of reality

Живи и страдай. Все, кто во тьме, ищут свет. Но найдя его, они слепнут от яркого сияния. Живи и страдай. Они чувствуют боль. Такова истина, не объяснимая суровым существованием. Живи и страдай. Однажды ты сожжешь свои милые веки, и, познав правду, закончишь, помешавшись сознанием.

Глаза тяжело раскрываются. Так хочется спать. Но перед ними мрак, который окутывает все видимое пространство, будто ты уже спишь. Темно. Холодно. Вокруг все движется. Кишит тонкими червями, змеями и всякими гадами. Они копошатся, принося щекотливое чувство. Неприятно. Медленно, оно поднимается по ступне, касается лодыжки и устремляется выше. Кокон окутывает тёмными стеблями, которые тьмой прорастают в тело. Такие странные ощущения, будто смотришь на раскаленную плиту и медленно опускаешь на неё руку. Боль еще не наступила, но скоро можно будет ощутить её сполна. Кошмары в свете луны вспыхивают глазами чудовища. Ты не видишь ни его тела, ни его размеров, но чувствуешь угрозу. Она велика, пугающая, сковывающая итак прерывистое дыхание. Тот самый ужас, от которого так просто не очнуться. Он окутал все чувства. Но эта молчаливая угроза неторопливо уступала место холодному, серому свету, пока сотни голосов настойчиво шептали что-то неразборчивое, но до боли знакомое. Проснись! В ушах нарастает раздражающий звон, пока через закрытые веки зрачок кровожадно покусывает ослепляющее мерцание. Как бы не было трудно, приходится разлепить глаза. Все заливает чистый белый свет. Как в том кошмаре, но уже не тьма. Спасибо всевышним.. Крошечные снежинки падают на лицо и тают одна за другой. Узорчатые красавицы погибают на сухой, безжизненной, но теплой коже, оставляя за собой прохладные и маленькие капельки жизни. Не без труда поднимаясь, юноша осматривается: железная дорога с рельсовыми путями, которая уходит глубоко в неизведанную, а потому и пугающую даль. Ветер обласкивает прозябшую кожу, сметает усталость, оставляя после себя табуны мурашек. Свет наступил вновь. Вокруг ни души, будто всё испарилось в один миг. В этом сулящем тоску одиночестве, кажется, что мир безгранично большой и пустой. Но ведь это не истина, а ощущение, рожденное в моменте, совершенно субъективное. Ким просто оказался не в том месте, не в то время, пока в его голове, несмотря на внешний свет, проскальзывала тьма сквозь бесплодные дебри, прямиком из того кошмара. Единственное, что ясно сейчас – уходящие ввысь столбы, заброшенные рельсы, как и ржавый поезд, что стоял неподалёку. Пока это все существовало отдельными предметами – град легких, элегантных снежинок пушистым снегопадом старательно налегал на давно остывшую землю, и на всё то, что здесь оставили после себя люди, старательно выделывая все однородной, цельной картиной. От лицезрения всей этой красоты отвлекали мысли, сконцентрированные именно на увиденном сейчас, но… Что было до этого? Тэхён не понимает, как он оказался здесь. Хотел бы закрыть глаза на действительность, если бы помнил, что делал и чем занимался до того, как попал сюда. Но заполонившая темнота, продолжавшая накрывать сознание прямиком из того сна, недосказанность, попросту не давали окунуться в самые дебри воспоминаний, которых просто не было. Это удивительно и непостижимо. Как может опустеть подобная колоритная местность? Эта красота должна радовать глаз, ведь внешне выглядит, как картина какого-нибудь знаменитого художника. Но сердце не откликается восторгом. Да и Ким выглядит пустым, больным, таким нуждающимся. А губы его бескровные, синие и холодные, пару синяков и язв на таких же морозных руках. Слышен гул ветра, свистящий в ушах, подобно призракам прошлого. В голове все такая же неразбериха, но Тэхён решает отложить это до лучших времён или до тех пор, пока не найдёт какое-нибудь укромное, теплое местечко. Нужно скорее позаботиться о теплом пристанище, пока не начало темнеть. Он прогуливается вдоль железной дороги, осматривается, пытается найти хоть частичку чего-нибудь живого. Далеко ли он от Сеула? Вернётся ли туда, самостоятельно пробираясь сквозь эту, кажется, непроходимую студеную чащу, что начинается сразу за железнодорожными путями? Как далеко расстилается зелень хвойного леса? Прошу, останься здесь. Шпалы, шпалы и снова… Шпалы. Мягкий морозец пощипывает кончик носа, заставляя его смущенно краснеть от таких нежностей. Одна и та же картина, сколько бы не пришлось пройти. Очередной шаг на деревянную дощечку, заключенную средь двух железных балок, как в глазах начинает темнеть. Снова эта всепоглощающая темнота, которая не оставляет после себя ни проблеска света, никаких воспоминаний – ничего. Зрачки расширяются, а Ким проваливается в небытие. Он видит блеклые крупицы собственных грёз. Отлично, значит не все еще потерянно! Но… Почему-то это всего лишь жалкие ошметки, которые не дают никакой ясности. Кажется, он уже никогда не вспомнит. Посмотрим, как сильно ты любишь страдать. — Тебе никто не давал разрешения говорить, я не хочу слышать твой голос снова! — взвывает Тэхён, падая на колени, сам не зная, к кому или чему обращается. Чувство собственной ущербности давит многотонной плитой, душит. Нужно скорее вдохнуть. Судорожно глотает морозный воздух в попытках насытиться им, а снежинки – как маленькие частички его утерянной памяти – падают к нему на ладони и тают, уступая место следующим. В груди болезненно тлеет что-то инородное, испещряющее все здоровое, что благо осталось. Безумно хочется избавиться от этой заразы, разорвать окоченевшими пальцами грудную клетку, согреть руки теплой кровью и вынуть чужака. Но желание не есть действие, а действие не всегда исполняет желание. Этот мрак разрушает. Ломает. Портит. Травмирует и уродует, как руки непрофессионального костоправа. Но худшее во всём этом ощущение, будто бы это всё, что было у Тэхёна. И всё, чего он заслуживает. Почему нельзя получить хоть одну каплю тепла? Вспомнить прошлое, где ты точно был кому-нибудь нужен. Где хоть одна живая душа волновалась, когда ее любимый человек исчез из этого мира… И очнулся в свою очередь здесь – нигде. Тэхён устал от темноты. Её слишком много. Больно снаружи и внутри. Одиноко так, что хочется плакать. Холодно, как бездомной псине, сидящей среди толпы тепло одетых прохожих. Осознание тотальной безысходности и ненужности. Снова открываются глаза и снова перед ними рельсы. Долгий путь шаг за шагом приводит к небольшому городку. Городку призраку. Ким ходит по заброшенной местности в очередной раз прокручивает в голове происходящее. Конечности медленно немеют, но на них внимание обращать не приходится. Костра не разжечь, так зачем беспокоиться о том, что не в твоей власти? Он обходит болезненные, жёлтые ржавые пейзажи полуразрушенной инфраструктуры, где когда-то, определенно била ключом жизнь. Напоминает типичную обстановку в книге жанра “Постапокалипсис”. Только жаль, что для парня это является чем-то реальным, нежели буквы на страницах книги. Снежок уже изрядно припорошил темный каштан волос, превращаясь в холодную шапку поверх своей собственной. Забавно. Можно даже улыбнуться. Но веселье все это не вызывает. Ветер, гуляющий сквозь многоэтажные постройки, завывает сильнее, словно самый настоящий призрак былой жизни. Проржавевшие качельки в виде смешных уточек устрашающе скрипят, словно дикий зверь, издающий утробный рык, предупреждающий об опасности. Хочется спрятаться подальше, чтобы не попасть в неприятности, но прятаться некуда. Все двери закрыты, несмотря на заброшенность. Этот мир давит, он создан буквально по образу и подобию того самого инородного тела внутри Кима, которую он сам не понимает, но безумно страдает из-за нее. На сколько же он застрял здесь? Сколько еще протянет его больное сознание? Что будет за тем темным поворотом? Вопросы, вопросы и вопросы, на которые ответов пока не сулит. Лицо иногда сводило судорогой. Может от холода, может от беспокойства, а может те маленькие голодные личинки, порожденные чужаком внутри, сжирали мясо под кожей лица, вызывая странные, дурные чувства: злость, неполноценность, раздражение и долю отчаяния. Всё это копилось глубоко внутри и разрывало на части, когда одно сменялось другим. Тэхён хотел бы надеется, что это все всего лишь странный сон, и он тут же вырвется из его липких объятий с мимолётным ощущением надежды, что вот, сейчас этот кошмар закончится, и он проснётся дома в своей теплой кровати. Мысли прерывает отрывистый скулёж. Он хорошо различим среди всей этой режущей уши тишины улиц. Привыкшие к бесконечной белизне снега глаза фокусируются на чем-то отличительном от всего пейзажа. Что-то темное, но с проблесками светлых пятен. Оно лежит на земле, ничем не примечательное и… Движется! Парень в ту же секунду подбегает к сжавшемуся шерстяному комочку, такой беспомощной и замерзающей дворняжке. Тэ определённо знал, что подобные уличные псы природные носители большого числа паразитов и хранители возбудителей многих болезней, включая опасные инфекции. Но даже с ними всеми вместе взятыми – она жива. Единственное живое существо, увиденное им за эти часы бесконечных гуляний, поэтому Ким сразу же падает, опуская продрогшие колени в холодный снег и топя синеющие ладони в мягкий лоск собачьей шерсти. — Откуда же ты взялся, дружок… — улыбается по-доброму, невольно выстукивая ритм зубами. Аккуратная мордашка со смешным пятном на левом глазу, словно у панды, поднимается навстречу бархатному тембру. Большие глаза ярко-голубого цвета полны жизни, смотрят прямо в сердце, обвивая его теплыми нитями. Наконец-то тепло. Не сгибающиеся пальцы неуклюже путаются в мехе и осторожно проводят по нему. Длинные темные реснички пса ловят маленьких снежинок, пока осиротевший взгляд внимательно скользит по незнакомцу. На глаза наворачиваются слезы. Не из-за боли в руках, которые потихоньку отходят от холода, не из-за колющего мороза в коленях, а из-за ощущения наполненности. Понимания того, что ты наконец-то не один. — Как тебя зовут, малыш? — шепчет, приблизившись к мордочке. Наконец-то ощущает, как губы расплываются в улыбке, особенно, когда длинный горячий язык вырывается из сомкнутой пасти и обжигает щеку ласковым жестом. Тэхён смеется. Ему так хорошо в этот момент, будто он там, где должен быть, вспомнил то, что хотел. Собака немного повиливает хвостом, не сводя доброго взгляда с Кима, и пока он вытирал мокрую щеку, поднимается на дрожащие лапки, и из последний сил прыгает на парня, сваливая его на лопатки. Так просто не отделаешься. Животное игриво дурачится, снова и снова облизывая холодное лицо. Тэхён не может сдержать радостный возглас. Руки пытаются остановиться маленького негодяя, но очень нехотя. — Стой, хаха, прекрати, дурачок! — кричит от невозможности больше смеяться и, видимо, помогает… Собака отшатывается в сторону, сразу же заваливаясь на бок. Долгий, продолжительный скулеж заставляет парня сразу же подняться и подскочить. — Что? Что происходит!? — хватает ее на руки, кладя тяжелую головку на сгиб локтя. Животное дышит слишком часто. Будто одномоментно она пережила какой-нибудь собачий инсульт. Но все гораздо страшнее. Прямо на глазах еще живое тело начинает разлагаться. Бока впадают так, что видно маленькие ребрышки. Шерсть теряет лоск и осыпается прямо на колени. Из маленьких глазниц текут слезки, пока сами глазные яблоки белеют и впадают внутрь. Зрелище не для слабонервных… И вот на руках лежит не здоровый пес, а его маленький скелетик, облепленный тонкой, серой кожей. Руки трясутся. В горле застрял вопль. Горячие слезы капают на остатки песика. Сколько еще так просидел, Ким не скажет хотя бы приблизительно. Слишком уж большим был пережитый шок. Не помнит, как поднялся на ноги, предварительно пару раз завалившись. Не помнит, как оставил на снегу бренное тельце. Будто эта тьма забрала его часть, оторвала частичку души. Хотя так и получилось. Путь продолжался. Долгий и холодный. Но теперь Тэхён уже искренне не желал встречать кого-нибудь живого. Боялся вновь увидеть подобное. Но все предначертанное должно было случиться именно сейчас. — Эй, пацан! — слышится вдалеке простуженный, местами грубоватый и ломкий голос. Он выбивает из калеи и будто останавливает время. Кима словно окунули в ледяную воду. Слышалось, как один голос за другим бездумно смешивались, превращаясь в полнейший балаган, неразбериху. Тэхён рывком подрывается с места, и, даже не рассчитав свои силы, бежит туда, куда глаза глядят. В полную неизвестность, пока морозящий ветер бьёт в лицо, цепляясь за пряди волос. Он даже не стал оборачиваться в попытках понять, кто за ним гонится. Сколько их было вообще? Ему не внушали доверие, те люди, которые могут находиться в подобных окрестностях. Они - точно не принесут ничего хорошего, прямо как тот пес. — Да подожди ты, мелкий! — вырывается ещё один голос из толпы. На снегу остаётся след от подошвы кроссовок, а страх легко разгорается снова. Бег приносит второе дыхание, но только отобрав первое. В глазах темнеет. Легкие разрывает жгучий воздух, а в ушах слышится противный звон. Бежать, бежать, бежать. Голоса сливаются в голове. Становится трудно дышать, но останавливаться нельзя. Он видит небольшую асфальтированную дорогу, ведущую в очередное небольшое поселение. Отличный шанс спрятаться от преследователей. Из последних сил, оббегая небольшое здание, напоминающее небольшую в прошлом кафейню, Ким видит припорошенную снегом подъездную дорожку и пятиэтажный дом. Ловко пролетев три ступеньки и оказавшись прямиком у главной двери, Тэхён истерично дергает за ручку, но та не поддается. Голоса настигают, и, кажется, вот-вот схватят, но в последний момент двери раскрываются, и парень вваливается внутрь. Промерзшие ноги не выдерживают, и Тэ валится на пол, ударившись не хило головой так, что просто теряет сознание. Тело больше не выдержит. Дай боже хотя бы проснуться снова… А может и не дай.