Узел савана

— Тош, я прошу тебя, — сказал Арсений.       Мужчина стоял на коленях последние несколько минут. В костях разносились неприятно-острые ощущения, а кожа терлась о дерево, стоило Арсению податься в какую-либо сторону. Первое время он хватался за Антона, вцеплялся в его голень, удерживая на месте, но эти действия только злили второго.       Антон силой разжимал мокрые пальцы Арсения, отчего непроизвольно шипел сквозь стиснутые зубы. Он яростно шикнул, что слюни аж распылились, вылетая сквозь отверстия рядом с уголками губ и оставаясь там же, частично попадая на подбородок.       Сам Антон уже умаялся расправляться с неугомонным Арсением. Он вспотел, его прожигал жар, и на спине покалывало не только из-за долбанного шерстяного свитера, а еще из-за капелек пота, раздражающих кожу. Антону уже все осточертело. Остался один способ, чтобы отделаться от Арсения. И Антон использовал его. Он замахнулся.       Секунда. Даже меньше.       Меньше одной секунды потребовалось для того, чтобы Арсений моргнул, и чтобы рука Антона вмазала по лицу мужчины. Громкий шлепок заставил Арсения отпрянуть, а его руки ослабли сами собой, отпуская Шастуна из крепкой хватки.       Арсений практически повалился набок, когда Антон резко дернулся вперед, покидая комнату. Локоть и предплечье старшего глухо ударили о деревянный пол, и тот поморщился от боли. Он всхлипнул, вяло возвращаясь к предыдущему положению, когда он сидел на коленях.       Арсений уперся ладонями в пол и проскулил. Он поджал пальцы так, что если бы краска была старой, то вполне могла бы потрескаться и залезть под короткие ногти мужчины. Его пробивало до дрожи, а холодные потоки воздуха, доносящиеся с казалось бы плотно закрытого балкона, заставляли в конец оцепенеть. — Тош, я прошу тебя, — произнес Арсений.       Но он ничего не услышал в ответ. Из соседней комнаты доносился лишь шорох, который обычно возникает при быстром складывании одежды в спортивную сумку. — Останься, — уже скулил старший. — Поздно, — было сказано в ответ.       Слова Антона, полные злости, били Арсения по ушам, и он хотел бы вовсе ничего не слышать. Он прокручивал в голове минувшие дни, но сегодняшний день был хуже.       Арсений жалел, что вообще начал разговор этим вечером. Арсений жалел самого себя. Он ведь правда не сделал ничего плохого. Он хотел поговорить, как люди обычно и поступают в здоровых отношениях. Но, видимо, Арсений ошибся, и у них не то чтобы не было здоровых отношений, они вообще, как сказал Антон, просто существовали вместе, в одной квартире, трахаясь время от времени.

***

      Арсений следовал за Антоном из кухни, словно щенок, требующий внимания. Они только что поужинали. Точнее, Антон поужинал, а Арсений больше ковырялся в еде из-за пропавшего аппетита. Он молча наблюдал за своим парнем, который жадно уплетал все за обе щеки.       Арсений всегда любил всматриваться в каждую деталь лица напротив. Арсений медленно двигался от упавшей челки, по бровям, черным ресницам, ухватывая взглядом темные из-за приглушенного света зеленые глаза, до прямого и острого носа, до пухлых обкусанных губ, меж которыми проявлялись мелкие ровные зубы, и до подбородка, и края челюсти, покрытых щетиной. — Я скучаю, ты же знаешь, — сказал Арсений, следуя за Антоном попятам, когда тот первым вошел в гостиную.       Главная комната квартиры, освещенная холодным светом лампочек, все же встретила хозяев прежним уютом. Светлые коричневые оттенки, превалирующие в мебели, делали пространство визуально больше, а умело поставленные мелкие детали декора, вроде статуэток, совместных фото на полках и прочего, наоборот, сужали его.       Этим обустройством занимался Арсений. Еще несколько месяцев назад он мог беспрестанно нашептывать Антону о том, что в комнате чего-то не хватает. Но, увы, Антона, который часто пропадал на работе, он дождаться не мог, поэтому день за днем, особо не планируя, он мог заприметить что-либо, а потом оно само находило себе место в доме.       Нет, Арсений не тащил все безделушки в дом. Чаще он разгребал старые коробки, запрятанные под потолком гардеробной, и рылся там, а потом обнаруживал подарки фанатов с когда-то прошедших концертов Импровизации, после чего использовал некоторые вещички для разбавления интерьера.       Но, кстати, надо отметить, круглый ковер, что теперь лежал у дивана, они выбрали вместе, когда у Антона наконец появился выходной день. — А я много работаю, ты же знаешь, — бросил в ответ младший. — Да, но в последний месяц все совсем стало туго. — Слушай, Арс, я не виноват, что меня хотят видеть в многочисленных рекламах и шоу, — ответил Антон, разворачиваясь лицом к старшему, отчего тот тут же врезался в его грудь.       По переносице Арсения пронесся легкий поток ветра — дыхание Антона было довольно интенсивным и даже громким. — Понимаю, Тош, — отпрянул старший. — И знаю, это не твоя проблема, что у меня сейчас не так много проектов, но я от этого вынужден больше времени проводить дома, в одиночестве. — Подрочи, если так одиноко, — отшутился Антон и развернулся, направляясь к мягкому дивану.       Арсений вздохнул, закрывая глаза и так же медленно открывая их, когда парень включил телевизор. Уставшие глаза — доказательством усталости были и мешки под глазами, и не до конца поднимающиеся веки — осели на прилипшем к экрану Антоне. — Тош, я прошу тебя. Я серьёзно, — сказал Арсений, садясь чуть поодаль на том же диване. — Я не заставляю тебя отказываться от работы, но ты же можешь брать чуть меньше проектов. Скажи, тебе мало денег? — Нет, Арс, но мне в удовольствие то, что я делаю. — Так и мне тоже! Но я засыхаю дома.       Антон перевел взгляд от тихо болтающих людей в телевизоре на своего партнера. Они оба замолкли, глядя друг другу в глаза. Брови Арсения приподнялись, выражая нарастающую обеспокоенность и открывая явную грусть. Мужчина поджал губы.       Лицо Антона же наоборот не выражало ничего: ни тревожности, ни печали, ни других отрицательных или положительных эмоций. Он был пуст и совершенно спокоен. — Разве ты не видишь образовавшийся между нами разрыв? Я не хочу быть таким же популярным, как и ты, и я не завидую тебе ни в чем. Правда. Я очень рад за тебя, и видеть твое счастье — это лучшее, что может быть. Но только когда мне его видеть, если сам ты приходишь домой довольно поздно? — выдал Арсений. — Чаще всего у меня только ранние или дневные съемки и я не могу сидеть с тобой допоздна, я валюсь с ног ещё до полуночи.       Антон не перебивал его, но и вида заинтересованности в его глазах прочесть было нельзя. Этот взгляд с поволокой вселял в Арсения чувство безнадежности, задевал еще сильнее.       Они вроде бы сидели в одной комнате, меньше чем в метре друг от друга, но дистанция казалась сумасшедше большой. — Сейчас уже девять. Ты меня знаешь, я смогу вырубиться сразу, как только прилягу. И когда нам проводить время друг с другом? Ты нужен мне, понимаешь? Я уже не могу без тебя, — выпалил Арсений и покончил со своей речью, не обращая внимания на стекающие с висков капли пота. — Понимаю, — кратко ответил Антон и снова замолчал. — И что тогда? — Ты не нужен мне так же сильно, как я нужен тебе. — Что? — тихо спросил старший. — Я не привязан к тебе.       Антон отвел глаза, уперся кулаками в диван, который тут же просел, образовав небольшие впадины, и встал с места. Взгляд Арсения был прикован к младшему, но как только тот поднялся, глаза мужчины остались привязаны к одной точке. Именно поэтому теперь Арсений стал пялиться на темное московское небо, откуда медленно падали некрупные хлопья снега.       Арсению ещё никогда не доводилось слышать что-то вроде «Я не привязан к тебе» и «Ты не нужен мне». Слова касались кончиков ушей, словно располосовывая их, как лезвия, а после врезались в голову и застревали там. — Я сделаю тебе одолжение, — сказал Антон спустя время, когда вернулся в гостиную и бросил перед Арсением открытую спортивную сумку. — Я съеду, — добавил он и тут же притянул к себе взгляд старшего. — Там в комнате еще одна сумка есть. Она побольше, так что не переживай, все будет быстро. — Антон… — произнес Арсений, хватая того за запястье. Однако договорить у него не вышло, взгляд Антона тут же заткнул его. — Мне не нужны твои проблемы с привязанностью, ясно? Ты называл это отношениями, но мне уже поперек горла встали твои «люблю тебя», так что уясни наконец, что мы просто существовали вместе, в одной квартире, трахаясь время от времени, — процедил младший и высвободил своё запястье из рук Арсений.       Но, как рассказывают дальнейшие события, Арсений не смог отпустить Антона. Старший нагнулся, ухватываясь за джинсы младшего, пока тот делал шаг. От этого Арсений слетел с дивана, проезжая коленями по полу, крепко держась за голень Антона.       Дальше известно.       Дальше Антон постарался разжать пальцы Арсения.       Дальше Арсений продолжал удерживать своего… парня? Бывшего парня?       И дальше Антон ударил Арсения, оставляя его на полу в гостиной.       Сейчас Арсений продолжал царапать деревянный пол. Он склонил голову, и слезы перестали скапливаться в уголках глаз, падая рядом с ладонями. Однако, хоть Арсений и избавлялся от слез довольно быстро, окружение казалось размытым и плывущим. Помимо слёз на полу стали появляться и слюни, которые вытекали изо рта, жалко тянулись тонкими нитками и в конечном итоге оказывались внизу. — Антон, — ещё раз проскулил Арсений.       Зря. — Ещё раз, блять… — прошипел Антон, как только подбежал к Арсению и схватил того за ворот, заставляя поднять голову и заглянуть в его горящие от ярости глаза. — Еще слово и я снова вмажу тебе.       Он отпустил Арсения толчком назад, вследствие чего тот ударился позвонками об острые края тумбы под телевизор. Этот удар будто бы заткнул Арсения полностью, последняя пара солёных струек пробежала по щекам, когда Антон заставил Арсения поглядеть на него. Теперь мужчину захватило опустошение и ничего больше. — Рад, что «Импровизация» закрылась в том году. Проблем с пересечением не будет, если ты, конечно, не станешь преследовать меня, — сказал Антон, подбирая свои сумки с пола прихожей.       Антон брезгливо взглянул на Арсения в последний раз и быстро ушел из квартиры, не желая утопать в жалком виде пустого собеседника. Хлопок двери абсолютно точно был слышен во всей квартире и наверняка раздался по всей лестничной клетке многоэтажки.       Арсений не одарил младшего взглядом, когда тот стоял у входной двери. Он даже не смог поднять голову. Он понимал насколько был жалок и хотел сжаться, и даже раствориться в пространстве.       Узел отношений окончательно развязался. Если раньше, подобные разговоры заходили в тупик, сглаживаясь в пути, обходя углы острой дискуссии, то сейчас ничего не поможет. Если бы Арсений захотел завязать узел савана, то вышло бы ровным счетом ничего.       И когда скулеж прекратился, тихо стало даже в голове Арсения. Но ненадолго. Его начали терзать воображаемые монстры, которые мерзко пищали сквозь натянутые до ушей улыбки. Те монстры, которые находили Арсения ничтожеством. Те неприятные существа, которые подняли его с пола, дернув за ниточки, словно Арсений был марионеткой. Те отродья, которые сдвинули его с места и приволокли на кухню. Это были те раздирающие душу выродки, которые потянули за ниточки трясущейся правой руки Арсения и заставили его взять нож.       Он тяжело дышал, его глаза расширялись, казалось, словно здравый смысл пытался прорваться сквозь закрытые черные стены разума. И в миг Арсений осознал, что не может контролировать самого себя, а рука все еще медленно приближалась к коже. И вот, чуть надавив недавно заточенным ножом на горло, прямо возле выступающей вены, Арсений вдруг остановился. Он закрыл глаза в попытке собраться с силами и отвести правую руку в сторону.       Он будто бы боролся с невидимкой, которая давила на предплечье его, заставляя наконец покончить с этим. Но Арсений зажмурился, из-за чего его брови сошлись, а в темноте закрытых глаз появился белый шум. Он громко выдохнул, резко отводя руку от горла.       Нож вылетел и через мгновение брякнул на полу в углу кухни. Арсений уставился на блестящее лезвие, находящееся поодаль от него, и попытался восстановить дыхание.       Перед глазами пелена отступающего страха. В помещении душно. Вот сейчас Арсений очень хотел бы испытать даже едва заметные струйки свежего воздуха. Однако ноги не сгибались, и ни один шаг в сторону закрытого окна не представлялся возможным.       Пульс наверняка превысил восемьдесят ударов в минуту, по крайней мере Арсений четко мог слышать и чувствовать свое сердцебиение. Глаза высохли, ведь от страха мужчина не моргал уже больше минуты. Учащенное дыхание через рот создавало першение в горле, и Арсений наконец сглотнул.       Оцепенение полностью исчезло.       Некоторое время назад Арсений был в испуге от Антона и его жестких действий, но теперь он испугался самого себя. Он подорвался с места и метнулся в спальню.       Арсений стал ворошить постель, ведь точно помнил, что оставлял телефон на кровати. Он начал скидывать подушки и простыни, путаясь в последних, и наконец нашел нужный предмет.       Арсений поспешно разблокировал телефон. Его трясущиеся руки еще позволял хоть как-то попадать по иконкам на экране. Зайдя в телефонную книгу, он почувствовал подступающий ком к горлу и медленно намокающие глаза. Если сейчас эмоции снова нахлынут, то у него не будет возможности внятно выложить слова. Он шмыгнул носом, поспешно проводя пальцем по алфавитному столбцу в правой части экрана, чтобы быстро переместиться к нужному контакту.       «Серега» появилось перед глазами, и Арсений выбрал это имя, чтобы тут же позвонить.       Конечно, набранным человеком был Сергей Матвиенко, который быстро поднял трубку.       Арсений успел.       Арсений успел начать безостановочно говорить, подавляя подкатывающие срывы. Он быстро выговаривал свою просьбу. Однако Арсений знал, что Серега уехал в Питер два месяца назад, чтобы остаться там на продолжительное время.       И тем не менее Сергей не был из тех, кто бросает своих близких друзей. Матвиенко быстро сообразил, как избежать потери времени. Он сказал, что наберет Диму, который, в свою очередь, был в Москве, и имел возможность заехать за Арсением.       Кстати, о Диме.       Дима Позов тоже оставался хорошим другом. Арсений не знал почему не позвонил ему вместо Сереги, ведь тот был явно ближе по меркам расстояния. Но, наверное, Арсений просто хотел сбежать как можно дальше.       И вообще, даже после окончания шоу «Импровизация» пятерка — включая Пашу — оставалась близкой компанией. Ну, или же старалась оставаться таковой, ведь Антон начал отдаляться из-за увеличения рабочих контрактов и уменьшения свободного времени.       И все в этой компании знали об отношениях Попова и Шастуна. И, конечно, они знали, через что проходил первый в последние месяцы. Именно поэтому Матвиенко не задавал лишних вопросов, когда поднял трубку этим вечером и услышал дребезжащий голос своего друга постарше.       И, возвращаясь к телефонному звонку, надо сказать, что Серега не бросил Арсения на третьего человека, сказав, что тот сейчас заедет и все решит. Вместо этого он изложил быстро составленный план. Сережа должен сам позвонить Диме, чтобы Арсений не тратил на это время, а сразу начинал собирать вещи. А позже, когда приедет Дима и заберет Арсения, они двинутся в сторону Ленинградской области. Далее их встретит Сергей, который будет двигаться навстречу, дабы побыстрее перехватить своего друга.       Наверное, Арсений заснет в машине Димы, как только прильнет к спинке сиденья. Но это будет куда лучше. Так он заткнет свою боль сновидениями или же тихой пустотой.