Would'ya merry me?

Тонкие капроновые чулки обтягивают соблазнительные ноги Чонгука, когда он прикрепляет их к чёрному кружевному поясу на бёдрах. Он смотрит на себя в зеркало, кокетливо выгибает спину и томно выздыхает, представляя, как встретит Тэ в дверях после работы. Ровно год назад они начали встречаться — и Чон не упустит возможности поздравить любимого с юбилеем. Он берёт яркую — под цвет банта на чулках — помаду и наносит её на губы. В несколько слоёв, чтобы после поцелуев она оставалась на бледной коже Кима, словно алые тюльпаны на снегу. Парень несколько раз чмокает, удостоверяясь, что помада нанесена равномерно, и, наконец отправляется в ванную. Чон накидывает полотенце — большое и мягкое, чем-то похожее на объятия Тэ — и идёт в душ. «Он придёт через минут тридцать, к тому времени всё будет идеально, » — думает Чонгук, и слышит поворачивающийся в двери ключ. *** Тэхён открывает дверь, уже слыша за дверью торопливые шаги своего малыша Чона. Он усмехаеться, и нащупывает в внутреннём кармане куртки небольшую коробочку из бархатного материала. Он уже несколько месяцев откладывал деньги на самое красивое кольцо в престижном ювелирном, каждый раз представляя сверкающие глаза Чонгука, когда тот увидит его. Как чудесно оно будет смотреться на тонких, изящных пальцах возлюбленного. — Чонгук-и? — зовёт его Тэ, не видя возлюбленного в коридоре. Парень медленно роззувается, проходит в их общую спальню и замирает на пороге. Чонгук стоит к нему спиной, накрыв плечи полотенцем, и тем только сильнее привлекая внимание к сочным ягодицам, очерченым чёрной тканью стринг и чулков. Ким чувствует, как в пиджаке становиться жарко, а брюки невыносимо давят. — Тэ? — удивлённо и вместе с тем соблазнительно выдыхает Чон, поворачивая голову. Тэхён не выдерживает его глаз. Таких, тёмных и туманных от желания. Он хочет повалить Чонгука на кровать, прямо сейчас, сдёрнуть с него мешающее бельё, сжать в руках сочные персиковые ягодицы и впиться в губы, ярко накрашенные блядской помадой. — Детка, хочу тебя, — Тэ подходит к Чону и кладёт руки тому на плечи, касаясь горячей кожи. Чон выглядет смущённым, но полным желания. — Дай мне пару минут папочка, — он чмокает Тэхёна в щеку и быстро уходит в ванную, виляя бёдрами. Ким ухмыляеться, поглаживая выпуклость на штанах. Его малыш тоже не забыл про годовщину, и даже организовал для Тэ небольшой сюрприз. Парень распластывается на большой кровати, медленно надрачивая себе и слушая шум воды в ванной. Он представляет, как Чонгук изгибается под холодными струями. Его член, безусловно, тоже стоит и истекает смазкой. Чон поворачивается, и глазам Тэ открывается его задница, сочная настолько, что хочется укусить её, будто персик. Бёдра соблазнительно покачиваются, когда Чонгук обхватывает ягодицы тонкими руками и разводит их в стороны. Розовая сжатая дырочка пульсирует, настойчиво требуя члена. Колени Кима подрагивают, он чувствует, что вот-вот кончит. На деревянных ногах он выходит в коридор, пытаясь сохранить возбуждение до нужного момента. Внезапно ему в глаза попадается неприметная дверь в самом конце коридора. Они стали жить вместе почти в то же время, когда стали ходить на свидания, то Чон никогда не разрешал Киму заходить в эту комнату. Тэ всегда уважал желание своего зайчика, и даже не пытался выведать, что же скрыто в запертой комнате. Ким подавляет возбуждённых вдох, нажимает на ручку и толкает дверь. К его удивлению, она не заперта и легко поддаётся. Внутри темно и пахнет клубникой — любимым ароматом Чонгука. Даже смазка Чона — и та источала свежий аромат клубники. Тэ медленно входит в комнату, шаря рукой по стене в поисках выключателя. Наконец, заветная кнопка оказывается под ладонью Кима, и яркий свет на несколько секунд ослепляет его. Комната оказалась меньше, чем он предпологал. Угловой кожаный диван да тумба едва помещались, стоя в упор друг к другу и оставляя место только для узкого прохода и странного кресла. Тэ подходит ближе, проводит рукой по его подлокотнику — сделано явно из дорогого, высококачественного материала. Кресло выглядело почти как гинекологическое, с широко разведёнными подколенниками. Единственное, что отличало его от себе подобных — ошейник и наручники у основания, будто один человек должен сидеть сверху, а второй быть прикованным внизу. Тэ не совсем представлял, как это должно выглядеть на практике. Диван и тумба же могли похвастаться множеством самых разных аксессуаров очевидного назначения. От длинных анальных бус и пробок-хвостиков до огромного фиолетового дилдо. Ким берёт в руки резиновый член внушительных размеров, проводит по его гладкой поверхности большим пальцем, снимая толстый слой пыли. Видимо, эта комната уже не использовалась достаточно долгое время. Тэ разочарованно хмыкает. Возбуждение в штанах всё ещё даёт о себе знать, и он представляет, как Чонгук трахает себя резиновым членом в этом кресле, стонет и упирается дрожащими ногами в подлокотники. — Тэ? Ты тут? — раздаётся удивлённый голос Чонгука в коридоре, и Ким чувствует, как к щёкам приливает кровь. Вместо членораздельного ответа он только ёкает, не зная, как оправдать такое неуважение к просьбе любимого. — Ох, вижу, ты всё-таки нашёл это место. Думаю, — Чон усмехаеться, — Тогда мы можем использовать его в своё удовольствие… папочка. Новый всплеск возбуждения пронизывает Тэхёна, когда он слышит умоляюще-издевательский тон Чонгука. Он поворачивается, и видит Чона, нахального и в тоже время такого покорного. — Иди ко мне, детка, — говорит Тэ и кладёт ладонь на бедро Чона. Тот трётся об Кима, будто кот, соскучившийся по ласке хозяина, и парень готов дать её. Он стаскивает чёртовы стринги, берёт член Чона в свою руку и быстро двигает ею вверх-вниз. Чонгук обмякает в его руках, всхлипывает и сжимает края пиджака Тэ в дрожащих ладонях. — Вставь его…пожалуйста, — хнычет Чонгук, и Тэ поднимает его сильными руками, усаживая на кресло, и широко разводя ноги. Они стонут в унисон, когда Ким толкаеться в его смазаную задницу и задевает чувствительную точку. Тэхён прикусывает тонкую кожу на шее Чона и тут же слизывает выступившую капельку крови, ощущая металлический вкус на губах. От его действий Чонгук тихо стонет, пытаясь насадиться ещё ниже. Тэ внимает его просьбе, и вжимает парня в кресло, входя членом настолько глубоко, насколько возможно. Чувствовать горячие пульсирующие стенки Чонгука, обхватывающие его естество было просто восхитительно, а видеть его лицо, украшенное неподдельным удовольствием — неописуемо. Чон прикусывает губу, пытаясь сдержать стоны и зажмуривается от смущения, будто это их первый раз. -А-а-ах, папочка, я с-сейчас кончу! — почти кричит Чон, выгибая спину и подставляя шею для новых поцелуев. — Да, детка. Дай папочке услышать, насколько тебе хорошо. От этих слов возбуждение Чона достигает предела, и он с сладким стоном изливаеться прямо на живот Тэ, который в следующий же миг наполняет самого Чонгука. Прекрасно. Восхитительно. Незабываемо. Тэхён приходит в себя от начавшего вновь увеличиваться члена Чонгука. Так быстро? Ким ещё даже не отдышался от прошлого раза, а Чон уже требует следующего. — Ты удивляешь меня, Чонгук~и, — прошептал Тэхён. — Может, нам стоит попробовать кое-что новое? — игриво подмигнул Чонгук. — Я всегда открыт к твоим экспериментам, детка. Тэхён понимает, во что ввязался только когда стоит на коленях у кресла, а Чон застегивает на его шее ошейник. Чокер аккуратно обтягивает шею, достаточно, чтобы не создавать дискомфорта и в тоже время не давать возможности даже шелохнуться. БДСМ, значит? Так Тэхёну, похоже, ещё и досталась роль нижнего. Это начинает становиться интересно. — Каково чувствовать себя на коленях, папочка? — Чонгук нахально ухмыляеться, — Или теперь я могу называть тебя «крошка»? Чёрт. Тэхён, кажется, понял, почему Чонгука так заводит, когда он называет Кима «папочкой». Парень ещё не до конца отошёл от прошлого оргазма, но уже чувствует скапливающееся внизу живота покалывание. — Вы можете делать со мной всё что захотите, п-папочка, — говорит Тэ, краснея и прикусывая губу от смущения. Чонгук тихо хмыкает и присаживается в кресло. Только сейчас Тэхён понял — кресло спроектировано так, чтобы задница сидящего оказалась прямо над нижним. От открывшегося вида его член встал колом — эрекция тут же стала болезненной. Открытая после прошлого раза влажная дырочка Чона пульсировала, будто молила о члене, который бы заполнил пространство за ней. Если бы Тэхён не был связан, то прямо сейчас нагнул Чон где угодно — хоть стоя — и вставил бы тому настолько глубоко, насколько смог бы. — Чудесный вид, да, детка? — издевательски спрашивает Чонгук и слегка ёрзает, заставляя отверстие ещё активнее разжиматься. Тэхён уже почти скулит от возбуждения и проклинает чёртов ошейник, не дающий провести языком по растянутому кольцу мышц. Он скулит, умоляет дать ему хотя б дать подрочить. Чонгук только хмыкает. — Сейчас, крошка, подожди немного. Чонгук выгибается в спине, и его анальное отверстие становиться ещё шире, открываясь и распрямляясь. Тэхёну кажется, что если сейчас он не сделает что-то со своим возбуждением, то его член просто взорвётся. Он наблюдает за тужащейся дырочкой, готовый кончить от одного вида. Наконец анус Чона достиг своего предела, и из него начала плавно вылезать тёмно-коричневая какашечка. Тэхён замирает, словно в замедленной сьёмке наблюдая, как каловый сгусток вываливается из отверстия Чона. Он инстинктивно пытается отодвинуться, чтобы фекалия не упала на его лицо, но подлый ошейник не дал сдвинуться ни на дециметр. Экскременты падают на Тэхёна, оставляют на нём коричневые пятна. Киму кажется, что он задохнётся от вони, когда анус Чонгука вновь расширяется, выпуская следом за твёрдым калом жидкий. Зловонная струя ударяет в лоб, и Тэ чувствует, как капли дерьма покрывают его шелковистые волосы, стекают по лицу, пачкают одежду. Ким не понимает, что происходит. Происходящее кажется бредовым сном. Однако стекающие капли жидкого дерьма были более чем реальны. Тэхён поворачивает лицо, молясь, чтобы потоки не попали на губы. Вдруг будто назло Чон протяжно выпускает газы, и вновь обрушивает фекальный поток на лицо Тэхёна. Тот зажмуривает глаза, чувствуя, как дерьмо тяжёлым грузом оседает на бровях. Он дёргает головой, насколько позволяет ошейник, и стряхивает его с себя. Когда Тэхён открывает глаза в следующий раз, он видит перед собой Чонгука. Его лицо, не задницу. Чон дико улыбается, будто ребёнок, довольный своей выходкой и чувствующий полную безнаказанность. — Ч-что…? — только и может прошептать Тэхён. Что ты творишь? Что тут вообще происходит? — Сегодня ты был плохим мальчиком, детка. Папочка же говорил тебе не ходить куда не надо, почему ты не послушал его? Ким недоуменно моргает. Неужели всё это просто из-за того, что он проигнорировал просьбу Чонгука? — А плохих крошек надо наказывать. Мы же не хотим, чтобы подобное повторилось? Чонгук выходит из комнаты, оставляя прикованного к креслу Тэхёна в одиночестве. Ким не понимает. Ничёрта не понимает. Как их чувственный секс и сюрприз в честь годовщины превратился в.… это. Он впервые с момента, как увидел Чона в кружевном белье вспомнил про кольцо и почувствовал, как на глаза наворачиваются слёзы. Однако дать волю эмоциям Тэхёну мешает возвращающийся Чонгук. В руках у него подставка под капельницы с бирюзовой подушечкой сверху верхушки. — Кружка Эсмарха, — поясняет Чонгук, отыскивая в клубке трубочек наконечник и почти с гордостью демонстрируя его Тэхёну. Того уже колотит от осознания, что будет делать с ним Чонгук следующие хрен знает сколько минут. Холодный палец Чона, покрытый чем-то скользким, касается девственного входа Тэ, слегка погружается в него, вызывая отдалённые неприятные ощущения. Ким пытается сжаться, на что Чонгук легко шлёпает его по ягодице и советует расслабится. Палец парня преодолевает ещё несколько сантиметров и упирается во что-то твёрдое. Чон скрбёт его, загоняя под ногти, а затем вытаскивает палец из ануса. Он весь покрыт фекальными черкашами, но Чонгука это не смущает. Он подцепляет прилипнувший кал языком, тщательно проводит под ногтём языком, а затем намазывает себе на зубы. Лёгкий, полупрозрачный слой дерьма равномерно распределяется по белой эмали, оставляя на ней чистый коричнево-золотой оттенок. Процедура повторяется. Тэхёну неприятно, он пытается отползти, но каждый раз ошейник впивается в горло, напоминая, что выхода нет. — Я делаю это себе каждый раз перед сексом, неужели ты и разочек потерпеть не можешь? Тэхён всхлипывает и старается расслабить анус. Быстрее начнёт — быстрее закончит. Палец заменяет длинный пластиковый наконечник, с ощутимым дискомфортом входя в задний проход парня. У основания наконечника он резко сужается, а после вновь расширяется, образуя некое подобие анальной пробки. Когда трубка оказывается достаточно глубоко, Чон удовлетворённо хлопает в ладоши и поворачивает кран. Задний проход Тэхёна начинает наполняться водой. Он вздрагивает. Жидкость холодная, и от этого Ким чувствует каждую каплю, что попадает в его кишечник. Резкие позывы к опорожнению делают процедуру ещё более неприятной: Тэхён изо всех сил сжимает анус, боясь выпустить из прямой кишки залп смешанной с калом воды. Его живот надувается, будто у беременной женщины в конце срока, и даже пупок начинает странно выпирать под напором воды. — Как тебе, Тэ~? — кокетливо спрашивает Чонгук, и по хлюпающим звукам Ким догадываеться, что тот пихает пальцы в свою задницу. Тэхён не может ответить. Ему кажется, что стоит разжать губы — и побывавшая в заднице вода хлынет из рта. Внутри её уже настолько много, что жидкость ощутимо давит на чувствительную область простаты. Ким покрывается мурашками от новых ощущений, ёрзает и понимает, что его член вновь начал вставать. Спазмы, призывающие к опорожнению, стали приятны: Тэхён вздрагивает, когда они холодными волнами проходят по животу и вызывают сладострастное желание расслабиться, позволить жидкости хлестать из его грязной дырочки. — Ой, я же совсем забыл про твоё прекрасное личико. Чон подносит пальцы к лицу парня, собирает остатки жидких фекалий и настойчиво тычется в плотно сжатые губы Тэ. Разум Кима отказывается принимать покрытые калом пальцы в рот, но что-то на более глубоких уровнях подсознания хочет подчиниться властному Чону, покапризничать, но всё-таки собрать языком жидкое дерьмо с его изящных пальцев. — Не вредничай, Тэ, открой же ротик, — мурлычет Чон прямо в ухо и резко выдёргивает наконечник клизмы. Тэхён вскрикивает, и Чонгук не упускает момента — грязные пальцы тут же оказываются во рту Кима, играя с его языком. Парень едва может дышать. Сжатая внутренними стенками ануса вода вырывается наружу, и резкий запах фекалий заполняет комнату. Иногда на пути мощного залпа жидкости попадаеться твёрдый кусок дерьма, и тогда его задница едва не взрывается. Лишь в последний момент воде удаёться пропихнуть плотный кал, и он с чавканьем падает на мокрый пол. Тэхёну кажется, что сейчас внутренности вымоет наружу, но в то же время парню так хорошо — настолько, что он кончает, ни разу не прикоснувшись к члену. Волны удовольствия и запах дерьма ударяют в мозг, унося Тэ на вершину удовольствия. Упасть на пол ему не даёт только ошейник, уже высохший от жидких фекалий. — А ты оказался любителем какашечек, да, Тэхён-и? — хихикает Чон. «Да, папочка», — хочет ответить Ким, но не находит сил даже раскрыть рот. Сегодня он уже второй раз побил рекорд самого охуенного секса в своей жизни. Причём скажи ему кто-то утром, что вечером он будет лежать в луже своего и Чонового кала, и чувствать себя самым счастливым человеком в мире — этот «счастливчик» сразу был бы послан на три буквы. — А теперь остался последний штрих. Чонгук приседает над спиной Тэхёна, его грязный анус раскрывается, и из него начинает вылезать длинная коричневая колбаска, падая на молочно-белую кожу и сворачиваясь в идеальную пирамидку. — Теперь, думаю, я могу розвязать тебя. Детка. Когда Тэхён оказывается на свободе, он безвольно падает на пол, более не удерживаемый наручниками и ошейником. Лишь небольшая коробочка, укромно спрятанная в кармане джинсов заставляет парня встать на колени. — Ты выйдёшь за меня…папочка? — Конечно, детка. Конечно.