Давай будем дополнять друг друга!

Аконит сидит в паре метров от него, медленно и боязливо попивая приостывший крепкий чай. То ли из вежливости, то ли из страха, но она молчит. Молчит как рыба, будто язык проглотила. Обычно носится, болтает без умолку и всегда улыбается, а сейчас что? Сидит полумёртвая с этой несчастной бордовой кружкой и что-то там мусолит. Та ли это Анна Граф, которая уже успела засесть в мозгу, укорениться в сознании, всплывать чёткими радостными воспоминаниями? Возможно. Однако сейчас она закрылась. Закрыла все свои врата в прекрасный маленький мирок и заперла все окна, которые вели на солнечную галерею событий. Неужели она потерялась? Неужто больше не увидит яркого света? Не почувствует того тепла, которое так хотела ощутить? Анна ведь борец! Она должна справится и вынырнуть из вязкой лужи сомнительных ощущений, должна вернуться в своё привычное беззаботное состояние, не так ли? — Слушай, ты шуруй в душ, сейчас я дам тебе полотенце и какую нибудь одежду, а потом пойдёшь на диван. Попытаемся сбить тебе температуру. — Болтал и шарошился в своём объёмном гардеробе. Одежды у такого писаного красавца не так уж и много, как этого ожидала Граф. Она ошибочно предполагала полный шкаф ненужного барахла, каких-то заколок, кофт, брюк, футболок, да чего угодно. Но нет, ожидания не оправдались. И для чего она вообще об этом задумалась? Полотенце всучили в руки и насильным разворотом дали понять, что пора как бы двигаться в сторону ванной комнаты. Зашла. Заприметила зеркало. Смотрит. И даже не просто смотрит, а изучает. Что же такого нового девчонка успела обнаружить? Видит себя каждый день и наглядеться не может? Уставшая фигура вглядывается в померкшие глаза, в непонятную, только что в хлам растрепанную причёску и, в общем, внешний вид. Какая же она "красотка". И как вообще сумела стоять с таким невозмутимым личиком перед другими людьми? Что вообще с ней произошло? Помада тёмно-красной дорожкой прошлась чуть ли не до ушей, стрелки в край смазались, несколько страз иронично упали прямиком в раковину, пропадая из виду. —Да уж... К такому я точно не была готова... — Кидает в разнобой несколько заколок, которые ещё остались в живых. Швыряет неприятное платье, которые стягивало всё тело, не давало вздохнуть и прийти в себя. Последним шагом было залезть в ванную. Был нюанс, никто её не подготовил, и холодный кусок пластмассы уже ждал беднягу. Выбора нет, ждать, пока вода наберётся до краёв, совсем не хочется. А учитывая состояние, можно сказать, что это и вовсе смертельно. Голова гудит, пальцы на руках пульсируют, пятки саднят. Всё тело ломает. При таких обстоятельствах и отключится можно. Да как тут этот душ?! ...а, вот как. С душем разобраться это только начало всей суматохи, как бы теперь помыться? Вот что мучило больше всего. Двигаться совершенно не хотелось и Анютка очень активно справлялась с заданием – «спускать воду в никуда». Намываться, конечно, никто и не собирался. Целью было хоть как-то отмыть килограммовый слой лака и убрать всё это месиво с лица. Девушка с какой-то злостью вывернула кран в другую сторону и переключила воду на горячую. Как же ей нравилось утопать в этом кипящем потоке. Всегда казалось, будто сознание уходит, пока ты безмятежно валяешься, наслаждаясь ванной. В помещении стояла духота. Паром покрылась плитка на стенах, зеркало над белоснежной раковиной, на которой в стаканчиках стояли щётки, зубная паста, рядом красовалась расчёска и лежала пара разноцветных резинок. Совершенно не соображая во всей этой горячей атмосфере, да ещё и с состоянием овоща, Аня схватила эти резинки накуралесила себе что-то похожее на пучок и вышла закутанная в полотенце. Как вышла, так и настигло её блаженство холодного воздуха. Стояла как вкопанная и впитывала в себя эту прохладу, пока знакомый голос не позвал из другой комнаты: — Дуй сюда, будем тебя лечить, — сказал паренёк, крутя градусник в руке. Сейчас он выглядел абсолютно по домашнему. Широкая чёрная футболка, какие-то незамысловатые шорты и тапки. Тапки были самым удивительным, что удалось обнаружить на данный момент из вещей. Они были нежного розового цвета с подобием ушек и аккуратного носика посередине. Ну не миленько ли выглядит? Подарили наверное? Засмотревшись, она не заметила как улыбнулась и даже издала смешок, чем смутила Юру. И не только этим... — Эй, балда! Сюда смотри! — Неуклюже всунул градусник в руку опешившей девушке, и уложил на диван. Закутал в два пледа и наказал мерить температуру. Но как? Теперь она даже двинуться не может. Лежит себе, как сосиска в тесте, и несуразно барахтается, как рыба. — Юра-а, — завыла она, — я пальцем пошевелить не могу, не то что там взять и поднять руку. Помоги, а? — Ты соображаешь, что говоришь вообще? Всё я на кухню, через десять минут приду. — Он готов уже было уйти, как выпалил такую фразу, — и оденься уже! Я что, зря тебе одежду выдал?! Умчался. Одна. Да, опять она одна больная в чужой квартире валяется. Что же такое творится? Может ей перевестись отсюда куда подальше? Снять новую квартирку, накупить новых вещей, поменять полностью свой стиль, перекраситься в конце концов. Вся эта лабуда происходит как раз после перевода в эту проклятую школу! Одни сплошные недопонимания. Шепчет, — чёрт бы их всех побрал... Пришлось выпутываться в обратное положение. Вот же заботливый какой! Кое как она выползла из этого кокона и смерила температуру. Тридцать восемь и два, что и требовалось ожидать. Девчонка вяловато натянула милосердно одолженную футболку и какие-то шорты. На удивление, одежда не была большой. Юра с Анной почти одного роста, поэтому выглядит это вполне естественно. Но футболка всё равно мешала чем-то, пришлось завязать в узел и радоваться тому, что дали. — Ю-юр! Подойди сюда, я уже смерила температуру, — выла она и потихоньку залезала под уютный тёплый плед, — и оделась! — Ну и? — Подходя к комнате с гостьей, он облокотился о дверной проём. — Тридцать восемь и два, — вопросительно наклонила голову набок. — Вот, держи. Это жаропонижающее, от головы и для сна, должно помочь. — Присел на край диванчика и скрестил руки. — Ты ведь меня не отравишь, правда? — Ты за кого меня принимаешь, балда! Стал бы я ещё яд на тебя тратить, тоже мне. — Он показательно развёл руками и высунул язык. — Ну и ладно! Она схватила стакан воды с тумбы и залпом выпила около трёх таблеток. Теперь сидит и пялится, выжидая. А чего собственно эта посторонняя тут ждёт? Чтобы он похвалил её? Сказал молодец и погладил по головушке? Может быть и так... А может она просто хочет чтобы этот заносчивый парень свалил с горизонта. Ну и что, что это его квартира и он приютил её по доброй воле? И что, что он защитил её от этого противного ублюдка? ... Девочка хочет тепла, которого не получила в детстве. Она устала быть одна и ужасно хочет почувствовать материнскую заботу, доброту отца. Также, как и другие, хочет объяснений матери как и зачем это готовить, хочет всем вместе расхаживать по кинотеатрам и кафешкам. Всё это она могла бы получить, если бы не эта злосчастная авария. Этот случай подкосил ноги её планам, перечеркнул их самым жирным крестом и пнул в противоположную сторону, словно мешок с мусором. — Юр, а Юр... Не оставляй меня, пожалуйста, — в мгновенье уселась напротив и схватилась за край темной неприветливой футболки. — Посиди со мной, пока я не усну... То ли от накативших воспоминаний, то ли от состояния, в котором находится, но она это сказала. Для чего? Зачем? Теперь он невесть что подумает. Сказать, что все эти действия озадачили фигуриста — ничего не сказать. Он был в замешательстве, в недоумении... Оцепенении? Конечно, вряд ли она бы осмелилась сказать такое, не имев на то причины. Но всё равно! Слышать такое из уст сидящей рядом Ани, которую он уже привык знать как стеснительную, эмоциональную и веселую девчушку, было абсолютно не привычно. Обычно она не показывает себя с такой стороны. Как не подойдёшь моментально начинает солнцем светится, а сейчас чуть ли не плачет, ухватившись за эту ткань как единственный проводник между ними. Нет и намёка на какую-то там улыбку и веселье, только неизвестная тревога. И что в такие моменты вообще отвечают? В каких-нибудь там сопливых мелодрамах главный герой всегда остаётся подле своей героини и заботится о ней. Всегда выполняет её просьбы, не задумываясь. А что же делать Плисецкому? Должен ли он выполнить ее желание? А кем таким она ему приходится, что тот должен без раздумий выполнять её просьбы? Может другом? Они всё таки оба крутятся в спорте и даже совпадают принципами и характером... Пока Юрий усердно размышлял что же всё таки делать, девчонка нагло прилипла к его руке. Уткнулась лбом и скрутилась в знак вопроса.

Да твою мать, Аня! Что ж с тобой такой делать?!

***

Решение парня было неожиданным для него самого. Всё таки он чётко поставил цель следить за ее состоянием всю ночь. И этой цели он следовал ровно до трёх. Ночь тянулась долго. Непривычно долго, а ещё сонливо. Веки начали тяжелеть, будто на каждую ресничку вешали гирьки. Глаза слипались. Сознание потихоньку уходило в сон, и тело становилось более расслабленным, свободным. Ну конечно, а кто вообще сможет нормально не спать всю ночь? Тем более, когда они весь день были чем-то заняты. Из последних сил он с противоположного конца дивана свалился на пол и крепко сжал руку девушки, которая мирно сопела, теперь уже прямо под ухо.

***

Из состояния сна вывело непрерывное вошканье, которое отдавалось глухим гулом в голове. Хотелось спать. Очень хотелось, но создание, шуршащее будто бы в самой ушной раковине, этого делать не давало. И тогда прозвучало сонное "приветствие". — Да ну хватит уже шуршать мне под ухо! И это создание прекратило шевелиться. Осознание кто же всё таки там так бурно вошкался и, кажется, после этих слов упал замертво, пришло не сразу. Быстро подняв ещё смутный взгляд, удалось рассмотреть очень смущённую девушку, утонувшую в одеяле чуть ли не с головой. Она сидела не шевелясь и просто таращилась непонимающими глазами прямиком в лоб. От такого контакта и самому становится не по себе. — Т-ты... Что ты вообще тут забыл?! — За долю секунды в полусонного парня прилетела ещё теплая подушка. — Ты чего кидаешься! — Убирая больновато прилетевшую подушку с лица, недоуменно крикнул тот. — Ты ещё спрашиваешь?! Стало ясно, что если Плисецкий сейчас же не сиганёт куда-нибудь в другое место, да хоть в окно, следующим в лицо прилетит и плед, и ещё пара подушек с дивана, а потом всё остальное, что попадёт под руку. Обстоятельства вынудили скрыться за дверью комнаты, с сильным звуком закрыв её. — Да что с тобой такое! Я тут всю ночь возле неё сидел и следил за состоянием, а она подушками кидается! И никаких тебе "спасибо"! На несколько минут шум в зале прекратился. Видимо, она обдумывала только что сказанные слова. Естественно, такое поведение было непростительным, с учётом того, что это вообще-то квартира Юры, но он мог вытворять что угодно! Также он любезно оставил у себя болеющую Аню, да ещё и проверял всю ночь её состояние... А вот!.. А что, собственно, "вот"? Он ведь помог ей... Руки вцепились в волосы и взъерошили их ещё сильнее. Сказать по правде, волнистость этих патл достигла своего апогея. Волосы ужасно закрутились из за отсутствия уходовых средств и кажется больше не расчешутся. Одежда вся помялась и выглядела нелепо. Да и вообще весь её образ кричал о нелепости, а теперь ещё и о дурости происходящего. Не зная ситуации киданулась с подушкой на сонного человека. О боже, спаси меня или убей уже. Что теперь сказать? Как выйти? Как смотреть в глаза этому человеку? Стыдоба пол-ней-шая. Ручка тихонько издала располагающий звук, и оттуда робко высунулось взлохмаченное нечто. — Прости... Я неправильно поняла ситуацию... А что она вообще неправильно могла понять? Юра ведь специально упал на пол, чтобы не было лишних вопросов. ... ...ну, наверное, он мог... А что он мог-то?.. Какой ужас, вот дура. Подняв опущенную от смущения голову, завидела стоящую напротив фигуру с непонятным выражением лица и скрещенными руками. Чего он ждёт? Извинений? Благодарности? А ждёт ли чего-то вообще? — Мне приятна твоя забота, спасибо большое, — лёгкий поклон, — я не думала, что ты будешь так добр ко мне... — Ты за кого меня принимаешь? Не думала она, — развернулся в сторону кухни. — Пойдем завтракать. Уже более тише, — чувствую день сегодня будет ужасно занимательным. — Мне правда очень жаль! — Сжимает и тянет вниз развязанную ткань на себе. — Да понял я уже. Всё, успокойся. — Доносилось с другой комнаты. Завтрак прошел без происшествий и даже за приятной беседой о проведении сегодняшнего дня. На улице неожиданно похолодало до такой степени, что в нынешней одежде Ани можно было подхватить болезнь и похуже, чем какая-то там ангина. Наконец-то ударил осенний холодок, и наступило настоящее осеннее время. Так что вариант с выходом куда-нибудь отпал сразу же, остаются только развлечения дома. Никто даже и не вспомнил, что теперь она может спокойно уехать домой. Ну почти никто... Соревнования закончились, награждение прошло, все разъехались по домам. Точно... Соревнования... Аня так и не позвонила подруге и не объяснилась перед партнёром. Ох, чует задница, дадут они ей по самое не хочу. Будет потом бальница щеголять с шишками на лбу и не только. Хотела ведь написать обоим, наплести какую-нибудь ахинею, а при встрече нормально объяснится... Но нет же! Хоть и оставила все вещи, но телефон у Юры точно есть и не только телефон, есть и ноутбук. Остаётся только надеяться и молиться, что отмазка с забытыми вещами сработает и её не разыскивают патрульные собаки с важными полицейскими. Надо поскорее домой вернуться и рассказать всё, что произошло! Да! После такого умозаключения вспомнился и "этот". Он свалил сразу же, как вся эта канитель закончилась, Аня уверена. Он не сможет бросить своих многочисленных подружек и укатит к ним зализывать свои раны. Уже чувствовалось, как Женька с самой наигранной печалью и вселенской грустью бормочет своей свите и девушкам о том, как такая плохая Анна Граф посмела удрать у него из под носа, ещё и с новым парнем. Непростительно ведь! — Что делать-то будем? — Самым заинтересованным тоном спросил он. — Наверное домой поеду, все вещи остались непонятно где, и я никому не сообщила куда так резко исчезла... — Немного поникла. — Так давай я напишу кому надо, — заиграл энтузиазм. И с какого это праздника? — Тогда, можно одолжить твой телефон на несколько минут? — Бери, — протянул он, предварительно введя пароль. Аккаунты друзей девушка нашла через свою страницу в Инстаграме. Да, она нифига не может запомнить названия страничек, ну и что? Зато вон как выкрутилась из ситуации. В итоге, написала какую-то непонятную бурду и сообщила, что всё в порядке и она скоро приедет домой, и всё объяснит нормально. ... — Давай сыграем в картишки, — теперь уже ехидная улыбочка выдаёт победный настрой. Руки тянутся в сторону предполагаемого второго игрока и вручают телефон обратно. — А не боишься с треском продуть? — Не менее язвительная улыбочка от потенциального противника. — Никак нет! — Крикнула она и метнулись в ванную комнату за увиденной вчера расчёской. — Тогда сыграем три партии на желание, кто выиграл большее количество раз имеет право загадать что угодно, уяснила? — Вот это ставки! В таком случае у меня нет выбора, кроме как выиграть, — задорное настроение чувствовалось даже на расстоянии по очень весёлому голосу. Итак, первая партия, игра в дурака. Думаю, правила и так все знают. Карта с бо́льшей мастью бьёт другую карту этой же масти. Козыри – самые сильные карты и бьют любые другие, даже тузы. Поехали. Козырем стала пиковая дама. В женских руках оказались: два вальта, пиковый и червовый, бубновый король и три шестерки кроме козырной. В мужских руках оказались: пиковый туз, два короля, козырный и крестовый, червовая и бубновая девятки, крестовая десятка. Весьма неплохие карты у двух игроков, что редкость. Обычно кому-нибудь точно попадется склад мелких картишек, которыми фиг отобьёшься нормально. — Есть козырные карты меньше вальта? — Увы, великодушно пожертвую тебе первый ход. — Ну спасибо. Вот тебе три шестерки за такое замечательное пожертвование. Отбился он довольно быстро, даже особо не думая над ходом, неужто такие сильные карты? Выкинул девятки и десятку... Хм... Допустим. — Эх, жаль не могу закидать тебя сразу же. Бито! За словами последовал смешок, однако не голос Ани это был, рассмеялся Юра, что непривычно было видеть. Он так искренне расплылся в улыбке и так приятно засмеялся. Такое малейшее действие прогрело душу, что аж достигло самого сердца. Игра продолжилась. Игроки набрали новых карт и они особо не отличались друг от друга. Больше никаких смешков не последовало, оба погрузились в игру. Всё таки исполнение абсолютно любого желания – смертный приговор. Чего только соперник может не пожелать, ну зачем она согласилась! В игру вступает напряжение и едва заметная тревога. Оба остались с двумя неизвестными друг другу картами. Ход Ани и два вальта расположились на столе. Тех самых, что остались с самого начала игры. Как так получилось, что они до конца дожили, чистое везение не меньше! — ...да иди ты со своими вальтами. Всё, — скинул карты на стол вслед за этими злосчастным вальтами. Пиковая шестёрка и крестовая дама подставили Юрку. — И кто тут кому ещё продует? — Улыбка чуть ли не достигла ушей, а руки сложились в замок, расположившись на столе. — Ну держись! Я выиграю в этой партии и сравняю счёт. — Лисьи глазки мелькнули в весёлых солнечных лучах холодного солнца. Такие моменты заставляют сердце трепетать. Танцевать чечётку или, по бальным меркам, сальсу. Выглядит как подсолнух, точно, подсолнух. Да он же прямо таки светится! Глаза настолько часто моргали, отпечатывая фотографией этот вид в памяти, что можно было подумать будто у той случился приступ. — Всё, прекращай... Давай продолжим! — Не выдержав, с дуру ляпнула. Не хотела ведь, но сказала. Ну и ладно! Значит так и надо было. Наверное... Началась новая партия. Раздали карты, выбрали козырь. Крестовая шестёрка. Хорошо, собрались, второй заход она обязана выиграть! Никаких поблажек даже ему!