Колода п.о.р.н.о. карт

Андрей пошевелил кистями рук, зажатыми в наручниках над головой. «Слабаки, блядь, два здоровых мужика, а не оставляют меня без оков и на пять минут». После оральных развлечений с Андреем два урода завязали Андрею глаза и перетащили его в другое помещение, где и подцепили за наручники на крюк над головой. И сняли повязку с глаз Андрея. Комната выглядела гораздо более уютно — тоже лофт, но украшенный коврами с высоким ворсом, добротной мебелью… и снабженный большой, обтянутой латексом кроватью. Андрей тряхнул головой, откидывая волосы с глаз, и с ненавистью посмотрел на близнецов — они играли в кости. Два урода знатно повеселились над выражением лица Андрея, когда Стефан вставлял в парня металлическую анальную пробку. Давид чуть не удавился от смеха, радуясь, как полоумный, ужасу и отчаянию на лице парня: Андрей, ощущая прикосновение металла, первым делом подумал о дуле пистолета и мысленно простился с жизнью. Да, кроме жесткого принудительного минета и пробки в заднице, которую он ощущал беспокойным давлением, Андрей не пострадал. И все же сейчас он смотрел на близнецов и представлял с удовольствием, что хотел бы с ними сделать. Картинки того, как бы он наклонял Давида, вырывая ему волосы, согревали сердце. Раздались шаги. Андрей поднял голову — к нему шла женщина, одетая в длинный черный бархатный халат; она передвигалась сексуально, медленно раскачивая бедрами. Подошла и улыбнулась, оскалившись во все белые зубы — точно так, как при их последней встрече. Андрей сжал губы в одну бескровную линию — перед ним стояла гадалка, подарившая ему колоду карт. — Снова здравствуй, Повешенный. Ну что, теперь это прозвище нравится тебе больше? Висишь ты красиво, не буду отрицать. — Привет, ведьма. Какая встреча… блядь, извини, я не успел приодеться. — О, не волнуйся, в таком виде ты нравишься мне гораздо больше… Я так ждала встречи с тобой. Ты даже не представляешь, — девушка подняла руку и провела ногтями по шее и груди Андрея, опускаясь к животу. Подошла вплотную и засунула изящное белое бедро парню между ног, прижавшись к нему тазом. — Примерно представляю… — Андрей сглотнул, потому что его собственное озабоченное тело отреагировало на трение бедер девушки о пах острым возбуждением. — Пришла наказать меня за то, что я решил больше не играть в игру с твоими развратными картами? — Я несомненно пришла наказать тебя… Но о чем ты? Игры продолжаются, с чем я тебя и поздравляю. Я — черный джокер, которого ты выбрал этой ночью, мой мальчик, — она подняла вторую руку, и Андрей увидел черный ошейник с металлическим кольцом, усеянный изнутри шипами. — Я не выбирал больше карт. И не стал бы. Ведьма застегнула ошейник на шее Андрея, шипы врезались в кожу. — По-моему, ты что-то перепутал, — она повернулась к столу, где тянули мерзкие ухмылки светловолосые близнецы. — Парни, спасибо. Вы хорошо присматривали за моим Повешенным. Принесите мне мой любимый сундучок с игрушками. Близнецы вышли; у дверей Давид послал Андрею воздушный поцелуй, Андрей дернул глазом. — О, как я рада поиграть с тобой, синеглазый мой бесенок, — ласково проговорила гадалка и вынула из ящика, принесенного Стефаном, стальные прищепки, связанные металлической цепочкой. И болезненно прищемила ими Андрею соски. Потянула за цепочку, приближая парня к себе. Андрей только сузил глаза и не произнес ни звука. Девушка улыбнулась, обвила руками лицо Андрюхи и медленно облизнула его губы: — Ммммм, я чувствую вкус Давида, — улыбнулась развратно, сняла заколку, распустила по плечам черные густые локоны волос и сделала несколько медленных танцевальных движений перед парнем, выгибаясь волной и касаясь то бедром, то рукой члена парня. «Конченая стерва, ты не дождешься от меня ни одного стона», — подумал Андрей, но его тело реагировало, и бурно. Ведьма сняла халат. И осталась в кожаной черной портупее, охватывающей плечи, талию и бедра. Андрей задержал вдох: выглядела сука сногсшибательно. Она повернула коробку возле ее ног к Андрею, и он увидел несколько фаллоимитаторов разной формы и размера: здесь были и конский хер, и странно изогнутое щупальце осьминога, и несколько стандартных силиконовых, но устрашающе огромных, фаллосов. — Полюбуйся на мою коллекцию страпонов, бесик. И скажи мне, чего ты боишься… Люблю давать людям то, чего они боятся, — на этих словах она поднесла к лицу Андрея щупальце осьминога и оскалилась. — Я скажу тебе лучше, чего я не боюсь, — Андрей ответил злым взглядом. — Я не боюсь собак. Знаешь, всяких… черномастных сук. Как бы они ни кусались, я знаю, что бешеную тварь все равно рано или поздно пристрелят. Ведьма улыбнулась широко и выдала Андрею две тяжелые оплеухи — щеки парня запылали. После чего засунула себе в рот кончик щупальца и демонстративно полизала, пососала с увлечением. Член Андрея пошевелился от непроизвольного спазма мышц. Ведьма забросила щупальце обратно в коробку и обошла парня. Вынула из него анальную пробку и смазала Андрея какой-то скользкой мазью. Прижалась к спине парня и зашептала ему хриплым шепотом на ухо: — Страпон будет для нас с тобой недостаточно интимным способом получить удовольствие, да? Ты ведь хочешь ощутить меня, а не какой-то силикон в своей аппетитной попке. Как насчет… моей руки? Осилишь? Андрей заскрипел зубами, когда ощутил давление. Стерва медленно, но настойчиво пыталась засунуть в него сразу всю кисть. «Я не буду стонать… нет… хоть разорви меня, уродина, я не доставлю тебе удовольствие своим криком», — проговорил себе Андрей, опуская голову и напрягая мышцы рук, чтобы куда-то деть экстремальное напряжение. Через время — Андрей кусал губы и привставал на цыпочки — давление уменьшилось. — Да ты совсем узкий, бесенок, тебя что, близнецы не вспахали как следует? — гадалка обошла Андрея, достала из чемоданчика металлическую хрень, похожую на хирургические щипцы. — Поставлю тебе анальный расширитель, а то дела не будет. А ты молодец, такой стойкий. Думаешь, не порадуешь старушку стонами сегодня? Она приблизила лицо к Андрею: — Порадуешь, чертенок. О да. Мой расширитель с сюрпризом — а именно с электро-разрядами. Иногда удары просто будут пронизывать тебя, а ты и не будешь знать, когда ждать следующий спазм боли. А я буду любоваться, как у тебя расширяются от страдания зрачки. — Я уже играл в твоей колоде с электрикой, сучка. Кайфанул. Так что вперед, засовывай. И да, это было не так и больно. Видимо, болевой порог Андрея сместился. Или же злость вперемешку с возбуждением работали, как анестетик. С извращенным удовольствием Андрей отметил, что у суки сползает с лица постоянная улыбка и ее заменяет маска злобы. Она позвала близнецов, чтобы козлы переместили Андрея на кровать. Его пристегнули за ошейник к короткой цепи. Парень не мог поднять голову выше нескольких десятков сантиметров, потому что тогда ошейник впивался шипами в горло. По крайней мере, скованные наручниками руки никуда не привязали. Черноволосая сука подошла к Андрею и посмотрела сверху вниз: — Пришло время для моего основного подарка тебе, Повешенный. Надеюсь, тебе действительно понравится. И да, если ты захочешь кричать, прошу тебя, не сдерживайся. Ласкай мой слух. И она поднесла к глазам Андрея большую стеклянную банку. Парень дернулся, его лицо исказилось — в банке шевелились сотни сороконожек и пауков. Стерва медленно открыла крышку и стала наклонять банку. Несколько тварей упали на грудь парня — его передернуло — и побежали в разные стороны. Сука вывалила на Андрея следующую порцию. Андрей сбросил нескольких руками. Но от этого стало еще хуже — хотелось брыкаться, сбрасывая всех. Андрей заскрипел зубами, сделал над собой огромное усилие и замер молча, прислушиваясь, как перебирают лапками мерзкие членистоногие. У него во рту закончилась вся слюна, язык прилип к небу. Парень прочитал у себя в голове речитатив из матов и проклятий. Потом закрыл глаза и медленно выдохнул: «Блядь, это просто насекомые, они меня не съедят. Хотя… это пиздец, это сороконожки, и крупные особи кусаются… Ну а у меня в жопе — анальный расширитель. Как замечательно… А, похуй, чего там только не было. Уже похеру, да. Давайте, идите же все. в жопу». И он открыл глаза, уставившись в лицо больной суке с ненавистью. Гадалка вывернула на Андрея всю банку тварей. Андрей не шелохнулся, не отводя от суки взгляд. По его шее и лицу тоже расползались уебищные твари. Одна тварь пощекотала ему ноздри, и он резко выдохнул, чтоб она не забралась в нос. Ведьма наклонилась к Андрею, чуть не истекая слюнями, и всмотрелась в его лицо с надеждой. И он дернулся ей навстречу, игнорируя шипы, впившиеся в кожу горла. Схватил суку за портупею и рванул на себя. Стерва упала сверху. Андрей со всей злостью оттолкнулся коленом, переворачивая девушку и подминая собой. По его шее потекли струйки крови от ошейника. Но он теперь был сверху, прижимал ведьму всем весом. А ведьма-то была миниатюрная, и он сжал, разводя ее руки и раздавливая нескольких насекомых под ними. По сучке теперь тоже бегали пауки и сороконожки, но она будто не замечала: смотрела на Андрея, не отрываясь, своими странными фиолетовыми глазами. Андрей искривился в недоулыбке и раздвинул ноги девушки коленом. — Как ты посмотришь, если я вдолблю в тебя парочку твоих домашних любимцев, ведьма? — прошипел он и вошел в суку, задвигался быстро и резко, набирая темп отбойного молотка. Кончили они почти одновременно. Сначала задергалась от жестких конвульсий гадалка, а потом зарычал Андрей. *** — Спасибо, Повешенный, я правда насладилась. Повторим? — нежно проговорила ведьма и вручила Андрею вторую чашку с чаем и придвинула ему тарелку с орехами. Он сидел за столом в ее черном бархатном халате. Шею она ему перевязала. — Это была разовая акция, сучка. — Ладно, как скажешь. Тебе еще нужны силы на второго джокера. Андрей вскинул брови и прожег взглядом дыру в девушке: — Думаете меня сегодня прикончить, да? — Ты сам выбрал карты. — Я ничего не выбирал. — Значит, это сделал твой дружок. Виктор, да? Кстати, симпатичный… А ты знал, что он боится высоты? — улыбнулась загадочно черноволосая сука. Андрей молча прищурился, не сводя глаз с ведьмы, отпил чай и прожевал орехи. Зверь внутри него теперь ощущался, как дополнительный внутренний слой кожи. Спрашивать о Викторе не стоило, Андрей понимал, что это манипуляция. Но злость внутри снова засветилась ярче. Если бы сейчас по столу пробежалась сороконожка, Андрей сжевал бы ее с чаем. — Хочешь спросить меня? Например, откуда я знаю страх твоего дружка? — промурлыкала девушка, ставшая очень нежной после оргазма. — Нет. Хочу спросить, закончится ли эта хуета, когда я пройду второго джокера. — А ты так уверен, что ты его пройдешь, сладкий бесенок? — Я уверен, сучка, что тебе пора отвести меня к нему, и мы проверим. *** Андрей постарался расслабиться, сидя привязанным в стоматологическом кресле. Он посмотрел на мужчину перед собой. Фигура джокера в белом докторском халате была смутно знакомой. Но волосы и лицо мужика были измазаны белой краской, и Андрей не мог понять, видел ли он когда-то этого козла. На роже джокера была прорисована клоунская улыбка, глазницы зачернены. Уебок хохотал и позвякивал медицинскими инструментами, протирая их и поглаживая. Андрей с детства боялся врачей. В три года его забрали от матери на какую-то болезненную процедуру, и с тех пор в подсознании всегда шевелилось беспокойство при виде белых халатов. Но сейчас Андрей смотрел на подонка, который ухмылялся и размахивал скальпелем, и ему было все равно, будь он хоть и с бензопилой. Андрей молчал и думал о том, почему гадалка упомянула Виктора. Тут джокер прочел мысли парня. Он наклонился и проговорил, разбрызгивая слюну: — Я понял, как заинтересовать тебя, мой мальчик. Показать тебе твоего дружка, да? А то ты где-то витаешь. Я придумал, в какую игру мы поиграем с тобой. Он поднес к глазам Андрея экран телефона. Парень впился взглядом в изображение: Виктор стоял на коленях, а его руки были привязаны жестким креплением наручников к ошейнику на шее. И при этом находился он на небольшой платформе… что-то вроде строительных лесов возле крыши здания. Над пропастью. Кто-то снимал это все из окна. Андрей, не мигая, смотрел несколько секунд: Виктор сидел с опущенной головой и не двигался, но потом резко поднял голову, будто почувствовал взгляд Андрея — на лице у Виктора застыло выражение крайнего напряжения, даже страдания. Андрей ощутил, что живот стягивает спазм страха и эмоциональной боли. Если ему уже было все равно, что происходит с ним самим (выезжал только на злости и ненависти), то при взгляде на Виктора в нем что-то всколыхнулось. Как будто из-под ила на дне озера стал просыпаться спящий вулкан. Лава растекалась изнутри и наэлектризовывала кожу. — Что вы с ним сделали? — произнес Андрей и поразился тому, как незнакомо прозвучал его голос. — Проводим тут твоему психологу небольшой тренинг. Он ведь так любит учиться — теперь вот учится не блевать от страха при взгляде в бездну. Ну, пару раз все же блеванул. Но теперь вот смотри, сидит, спокойный: наши тренинги всегда работают. Отучаем бояться высоты буквально за пару часов. — Он никак не связан с картами. Почему он здесь? — Сам пришел. Видимо, не может вдалеке от тебя дольше одного дня. Это же так мило, правда, Андрюшка? Джокер схватил рукой лицо Андрея и засунул ему в рот большой палец. — Он трахал тебя в этот сладкий ротик, а? Расскажи, что он делал с тобой. Порадуй старого джокера. — Отсоси у меня. Джокер оскалился и вынул шприц, с размаху всадил его в ногу Андрея. Андрей выдохнул со стоном и блеснул глазами с ненавистью: — Ты самый уебищный из всех карт, старикашка — ты вообще меня не возбуждаешь. Джокер искренне расхохотался. — А ты мне нравишься, парень. Даже очень. Смотри, игра у нас будет такая: я буду предлагать тебе, что я с тобой хочу сделать. Если ты согласен — мы делаем. Если ты отказываешься — я иду и делаю это с твоим любовником, который вон там покорно застыл, думает, как не свалиться в пропасть. Погнали? — Пошел ты… на хуй. Я не буду играть больше ни в какие игры. Можешь меня убить. — Сочтем этот ответ как «да». Так вот… смотри… если я смажу тебе очко спиртом, чтобы полностью обезжирить, и потом буду трахать тебя, это будет довольно жестко, но очень вкусно, правильно? Кого выбираешь мне в жертву? Себя самого или своего психолога? — Ну ты и уебок… читал де Сада, да? Взял идею про спирт у маркиза, потому что сам слаб умом что-то придумать? Засаживай мне свой дряхлый член, я согласен. *** Джокер поднялся над Андреем, снял использованный презерватив и толкнул парня, стоящего на четвереньках, ногой на пол. На лице Андрея был установлен опасный кляп: ремень на затылке держал два крюка, которые зацепляли щеки, болезненно растягивая губы и оголяя зубы. Смотрелся Андрей с аксессуаром стремно: выщерив зубы, он истекал слюной. Цепь, сковывающая руки, пристегнута к кольцу на полу. Андрей упал. Уткнул лицо в руки и стал беззвучно содрогаться от рыданий. Джокер наклонился поближе: — Что ты так тихо плачешь, мой мальчик, ну порадуй же дядюшку Джокера хоть раз. Попроси о помиловании или простони, что ты больше не можешь это все терпеть… Джокер встал на колени над Андреем. Андрей что-то сдавленно произнес. — Что-что ты сказал? — и джокер приблизился. И в эту секунду в щеку извращенца прилетели молниеносно выброшенные руки Андрея с зажатым крюком расширителя изо рта. Крюк пропорол борозду под глазом и пробил щеку джокера: извращенец взвыл. — Хуй тебе, уродище, а не мои мольбы, — прошипел Андрей, вращая сухими глазами, и дернул крюк обратно, разрывая щеку жестокому скоту. Выпустил ремень и ухватился пальцами в кадык джокера. И сжал со всей накопившейся злостью. Все, он готов был убивать. («Жаль, Виктор расстроится, что у меня отказали тормоза, но тут уж ничего не поделать») К сожалению, убить урода не получилось — его остановили. *** Виктор согнул и разогнул затекшие пальцы рук и облизнул разбитую губу — кровь уже засохла. Зато он тоже выдал несколько хороших ударов долбоебам, которые связывали его — успокоил себя. Платформу снова подвигал сильный ветер. К счастью, желудок больше не выворачивался от этого движения конструкции под ним. Вик выдохнул медленно и не торопясь, очень аккуратно, изменил позу, чтобы дать отдых ногам. Платформа ненадежно шаталась. Два шага — и пропасть. Вначале, как только Вик смог успокоить тело после первой паники и рвоты, он погрузил себя в медитативное состояние. И так увлекся, что чуть не отъехал полностью. Зато сейчас страха высоты больше не было. И все же, нельзя было сказать, что все эмоции выгорели, превращаясь в дым. Потому что теперь самой сильной эмоцией был страх за Андрея… Пора было выбираться с ебаной платформы. Вик начал подниматься на ноги. Платформа зашаталась. Вик сделал несколько дыхательных упражнений, успокаивая тело, и осмотрелся. До ближайшего подоконника пару метров. С нуля не допрыгнуть. Только если… расшатать платформу и получить дополнительную инерцию для толчка. Но для этого нужно полностью проигнорировать пропасть под ногами. Сука… Виктор закрыл глаза и воспроизвел сцену в голове: «Просто я чертовски талантлив», — проговорил Андрюха, лежа под Виктором на сиденьи бэхи, и улыбнулся, освещая весь салон своей озорной белозубой улыбкой. — Да. Это того стоит, — сказал Виктор вслух, расставил широко ноги и начал раскачивать платформу, отталкиваясь поочередно то одной, то второй ногой. Руки, скованные у шеи, мешали, но Вик сгруппировался и прижал локти к груди. — Конечно, я допрыгну. Другого, сука, и быть не может. И он прыгнул. *** Андрей потер следы от веревок на запястьях и поднялся со стоматологического кресла. Возле него крутились люди. Кто-то перевязывал лицо джокеру, кто-то собирал инструменты. Подошла гадалка и подала Андрею его штаны и рубашку. Андрей оделся и повернул голову, рассматривая джокера, с которого частично смыли краску. — Я тебя все же вспомнил, ебаный ты кретин, — проговорил Андрей, придвигаясь к джокеру. — Два брата-психопата, да? Срань господня… Как такое вообще можно было придумать, а, больные вы скоты? Джокер подмигнул ему здоровым глазом. Андрей встал и вышел. И сначала шагом, а потом бегом стал подниматься на верхние этажи здания. *** Они встретились в коридоре, заваленном по бокам строительным мусором и продуваемом всеми ветрами. Андрей не застегнул рубашку, пока бежал, и теперь ветер шевелил полы рубашки и его волосы, но холода парень не замечал. Он остановился на мгновение, когда увидел в конце коридора Виктора со скованными руками, но потом снова ускорил шаг. Подбежал. — Андрюха… — прошелестел Виктор пересохшими разбитыми губами, — ты как-то хуево выглядишь, малыш. Как ты? Андрей расстегнул пряжки наручей на Викторе и нежно погладил надавленные до синяков запястья. Потом посмотрел в ласковые ореховые глаза, опустил взгляд на разбитые губы Виктора, и в синих озерах глаз Андрея медленно стало зарождаться наводнение. — Вик… прости. Ты уволен. — Наконец-то, — ответил Виктор и обхватил голову парня руками, притягивая к себе и накрывая рот Андрея жутким, сухим, страстным, отчаянным поцелуем. Сжал в объятиях парня так, что у того хрустнули кости. И Андрюха расплакался. *** Андрей толкнул тяжелую дубовую дверь и вошел. Остановился в дверях, заложил правую руку в карман брюк. Рассматривал мебель вокруг и думал о том, что кабинет, кажется, физически уменьшился в размерах со времен его последнего визита. Когда это было? Год, два назад? Парень сделал несколько шагов по направлению к огромному письменному столу посреди комнаты: — Ну привет, пап. Или называть тебя… каким-нибудь хуевым тузом? Мужчина поднялся из-за стола и протянул в приветствии руку, слегка кривя в улыбке тонкие губы. Андрей руку из кармана не вынул, на приветствие не ответил. Уселся в кресло напротив мужчины. Они минуту буравили друг друга идентичными синими глазами под темными бровями. Одинаковый наклон головы, форма носа, привычка сидеть с опорой на один локоть — они были очень похожи; у старшего только темные волосы посеребрила проседь, и губы тоньше, что делало выражение лица уловимо злее. Мужчина улыбался, Андрей же смотрел отрешенно, пронизывая фигуру отца навылет. — Я не туз и не джокер. Я выше, я создатель карт. Ну что ж, ты справился. Хочу сделать тебе подарок, сын, — нарушил тишину Владимир. — Ты меня не слишком ли балуешь? — Андрей наклонился вперед и скривил лицо, прожигая ненавистью во взгляде. — Охуеть, пап, ты такой щедрый… такие разнообразные предметы в моей жопе… Ну разве кто-то еще получает от отца столько подарков, а? — Не делай вид, что ты недалекий, сын. Я наблюдал за тобой пристально и точно знаю, что ты не дурак. Посмотри на себя внимательно: как тебе пошли на пользу эти карты — ты стал настоящим мужчиной. — Так это все был… тренинг личностного роста, да, отец? — Андрей выпрямился и презрительно вздернул подбородок, и стал как две капли воды похож на надменное лицо отца. Владимир откинулся в кресле и сомкнул пальцы рук перед собой. — Для того, чтобы найти в себе силу, любому человеку нужно пройти по краю собственной пропасти. А моему единственному сыну необходимо было встретить свои самые большие страхи… и самые сладкие удовольствия. Чтобы вырасти над собой. Я не оставлю свою бизнес-империю после смерти какому-то рабу. — Мне нахуй не упал твой бизнес. Ты — озабоченный конченый мудак. — Ты тоже, — усмехнулся Владимир и вынул из стола ключи от машины с четырьмя переплетенными кольцами на брелке. — Я знаю тебя гораздо лучше, чем ты думаешь, Андрей. Для тебя секс — как воздух, задыхаешься без него. Я же сделал твой первый опыт максимально… разнообразным. Сколько успел. Стандарты у мужчины из нашей семьи должны быть высокими. Во всем — в удовольствиях тоже. — Я не использовал всю колоду. — Я знаю. Не волнуйся, продолжишь, если захочешь, — Андрей на этих словах невесело засмеялся. Владимир бесстрастно продолжил. — Это очень хорошо, что ты в итоге решил нарушить правила карт. Думаю, ты наконец-то понял, что настоящего величия невозможно достигнуть, если трусливо следовать всем правилам… и законам. Так вот. С днем рождения, сын. Владимир положил на край стола ближе к Андрею ключи от машины. Андрей посмотрел на них и приподнял бровь. — Которая ауди? — Кью семь. Стоит на подземной парковке внизу, на А1 паркоместе. Все документы в машине. — И почему это у тебя порш, а у меня ауди? — улыбнулся Андрей. — Не наглей, сын, поезди полгодика, потренируйся, потом… у тебя будет порш. — А, так вот оно что. Полгода, значит? А день рождения у меня через семь месяцев, в июне. Вот сколько тебе осталось. Что у тебя? Рак? — Не заморачивайся этим вопросом. Это мое личное дело. Они молчали какое-то время. — Как получилось, что я просыпался дома после ночных приключений? Владимир неопределенно пожал плечами: — Нужно было сделать так, чтобы ты все же не решился сразу отказаться участвовать в игре. Для этого игра должна была затягивать и немного пугать. Моя команда работала скрупулезно, создавая мистический элемент. Надеюсь, ты заценил. — Так значит, чтобы у меня провалились из памяти отдельные моменты, твои ебнутые марионетки накачивали меня наркотиками? — Неопасными медицинскими препаратами, я бы сказал. Не волнуйся, за твоим здоровьем я тоже следил. — Господи, какой же ты больной ублюдок… Мать знала? — Догадывалась кое о чем, она у нас не дура. Видимо, потому она решила нанять тебе психолога. Мысль оказалась неплохой: я одобряю твой выбор этого мужчины. Главное, не давай ему решать за тебя. — Я поражаюсь… уровню твоей жестокости. Что, если бы я не выжил? Или остался нездоровым дебилом с разорванной жопой и дыркой в психике? Владимир потянулся в кресле, как сытый кот. — Я был бы… разочарован. Но удел слабых — умирать. Это нормальный естественный отбор. Конечно, я верил в тебя. Андрей поднялся: — Скажи мне по поводу Олега. Он и не был моим другом никогда? Ты его просто купил? — Я купил многих. Но не его. Кстати, некоторых других и покупать не нужно было — сами предлагали деньги. Я думал, что потрачу на эту затею стоимость нескольких таких автомобилей, как этот, — он кивнул на брелок перед Андреем. — Но — нет! Ты под конец так понравился людям, что они готовы были дома продавать, лишь бы любоваться тобой на очередном секс-сборище. Можешь, кстати, всех их финансово оттрахать после моей смерти — я оставлю тебе все инструменты для этого. А Олег… ну, он просто недалекий дебилло, одержимый тобой до самой последней косточки. — Как ты представляешь себе, что я буду встречать всех этих людей в реальной жизни? Владимир раскатисто заржал: — Да очень просто, сын. Ты будешь встречать их с таким же убийственным выражением лица, с каким смотришь сейчас на меня. И половина гондонов обделается, стоя еще на пороге этого кабинета. — Я не буду сидеть в этом отстойном кабинете. — Ты будешь делать, что захочешь. Именно такую свободу я подарил тебе своими картами. Свободу быть собой, когда, где и с кем захочешь: иногда быть слабым и подчиняться, если есть настроение, а иногда властвовать. Иногда сидеть в кабинете, иногда стоять… на сцене. Класть на мнение окружающих и ничего не бояться. Любить, ненавидеть, желать… И разбивать любые преграды на пути к своим желаниям. Ты можешь изменить в этом мире… многое. Мозгов хватает. А теперь и силы. — Жестокости, ты хотел сказать? — «Пусть ненавидят, лишь бы боялись»… — Цитата Калигулы? — Угу-мм. Андрей обошел стол. Владимир поднялся: — Хочешь ударить меня? — Да. — Тогда к делу. Андрей, не размахиваясь, на выдохе, с поворота корпуса, выкинул поочередно оба кулака: правый направил в лицо отцу, левый утопил под диафрагму. И отступил на два шага назад, любуясь, как мужчина перед ним сложился, встал на одно колено, спазматично кашляя и сплевывая на ковер нить розовой слюны. Через несколько ударов сердца Владимир поднял голову и улыбнулся: — Может, заодно и прикончишь меня? — И не мечтай. Я не буду твоим легким способом сбежать из жизни, психопат. — Ну, возвращайся, если передумаешь. Андрей обошел стол, сгреб рукой ключи от машины и пошел к выходу. Остановился в дверях: — Последний джокер, твой партнер по бизнесу… Помню, все называли вас «два брата-психопата». Но он ведь не такой уж и брат тебе, правда? Трахаетесь? — Он мой любовник, да, и единственный, кому по силам быть моим доминантом. Так что я поделился с тобой самым ценным, что у меня есть. — Сейчас расплачусь от благодарности. Блядские извращенцы. — Каждому нужен человек, в жестокие руки которого можно полностью отдаться, не задумываясь ни о чем. Возможно, тебе понадобится мой брат-психопат в будущем. — Не понадобится: у меня уже есть такой человек. А твоего брата-психопата… я уничтожу. Как минимум за то, что угрожал Виктору. Пока, отец. Увидимся в июне. Владимир улыбался. И тихо произнес, когда дверь за спиной Андрея закрылась: — Я горжусь тобой, сын. *** — Я считаю, малыш, нам нужен отпуск, — сказал Виктор и походил конем, начиная партию. — Согласен. А еще нам нужен секс, — Андрей походил черными. — Не спеши. Во-первых, тебе нужно восстановиться после этих сраных карт. Во-вторых, у меня есть план. Хочу показать тебе кое-что красивое. Андрей усмехнулся дерзко и накрыл рукой запястье Виктора: — Для этого тебе достаточно просто снять штаны. Виктор нахмурился, и в мгновение на его лице появилось зловещее отрешенное выражение: — Ну-ка тихо будь, малыш. Я накажу тебя за дерзость, ты знаешь об этом? — голос его был таким глубоким и многообещающим, что у Андрея сжались мышцы таза. — Черт… Вик… пожалуйста, сделай уже это.