Ночами бывает холодно

Это что-то по странному неправильное. Каждую ночь он медленно опускается в свою постель, укрывается одеялом и закрывает глаза. А потом ворочается всю ночь, пытаясь найти удобную позу. Сначала переворачивается на правый бок, засунув руку под голову, потом недовольно пыхтит и укладывается на левый. Губы искривляются и начинают слегка дрожать. Он спешно ложиться на живот и обхватывает обеими руками подушку. Лицо отвëрнуто к стене, глаза закрыты. Не помогает. Джисон нервно перебирает одеяло, заваливается на спину, но тут же подскакивает и садится на кровать, вспоминая о сонном параличе. Руки ползут по ткани мягкой кофты и обхватывают бока. Подбородок упирается в ключицы, а слëзы скапливаются в уголках глаз. Джисон прекрасно понимает в чëм проблема, но принимать не хочет. Он просто снова спишет всë на холод в небольшой квартире и ужасно тонкие одеяла. Так ведь легче. Но Джисон остался совсем один с рыжим котом. Тот подползëт ночью, потычется носом в щëку и уляжется рядом, чтобы хоть немного поддержать. У Джисона всегда было два выбора. Первый - это наглотаться снотворного, запивая таблетки противной ледяной водой, всю ночь мучаться от кошмаров, а на утро разглядывать заплаканное лицо в старом зеркале. Тогда весь день будет занят отчаянным самокопанием и глупыми воспоминаниями. Второй же вариант переноситься немного легче. Он не посредственен, нет, просто чуток сложнее. Джисон не станет пить вредные лекарства и будет стараться уснуть сам. Успех придëт совсем не скоро. Тело уже будет изнывать от постоянных движений, а губы заметно дрожать, однако глаза вскоре закроются. Матрац не удобный, одеяло тонкое, отопления нет, подушка слишком твëрдая, пол и кровать скрипят, соседи неприемлимо громко разговаривают. Причин много. Каждая становится лишь очередным действием уравнения, итог которого будет зависеть только от умножения на ноль в самом конце. И Джисон понимает, что все посторонние раздражители - это просто отвлекающий манёвр мозга, лишь бы снова не думать. Не думать о чëм-то слишком знакомом, но давно потерянном. Он слишком скучает. Руки чешутся, в горле неустанно что-то скребëтся, а по телу иногда проходит редкая дрожь, покрывая кожу мурашками. В какие-то моменты Джисон понимает, что это не совсем нормально. Но выхода то нет. Беспомощность угнетает и разрушает. Она просит забыть, пережить, выколоть или вырезать из памяти. Только всегда пугается, начинает что-то искать глазами и, поджав пальцы на ногах, быстро убегает, когда еë просят объяснить как. А людям свойственно привыкать, поэтому Джисон теряется ещë больше. Чужие руки оставили слишком ощутимые шрамы на коже. Они нежно прикасались, накрывали с двух сторон ладошки младшего и, пытаясь согреть, каждый раз обжигали. Чужие подушечки пальцев всегда были необъяснимо мягкими, а кожа на руках слишком гладкой. Поэтому, даже лëгкое, осторожное и случайное прикосновение чëтко отпечатывалось в памяти. Мозг старался игнорировать непривычную реакцию организма на обычные руки, но получал как-то слишком безрезультатно. От этого только хуже. Потому что этих самых тëплых ладошек рядом больше нет и не будет никогда. Они исчезли, убежали со своим хозяином, забрав всë спокойствие и нежность, которое так любили дарить. Джисон бегает от своего сознания, прячется под столом, прижимая к себе ноги и утыкается лицом в колени. Он не хочет признавать самую очевидную вещь, постоянно оправдываясь. Он найдëт новую причину. Такую же бессмысленную. Он никогда не скажет себе, что осыпается как старая штукатурка, потому что отсутствует одно очень важное создание в его жизни. Минхо ушëл, ушëл навсегда, в самые последние секунды рядом бережно прижимая к своей груди. Он ушëл, даже не задумываясь о том, что стал человеком, чью замену подобрать невозможно. Минхо стал абсолютной зависимостью Джисона. Редким завявшим садом, который больше никогда не зацветëт. Высокотоксичным оружием, основной целью которого было любить. Джисон никогда не забудет, как они, прижавшись к друг другу ночью, сидели в старой и холодной квартире. У их рук громко пищал маленький котëнок. Его рыжая шëрстка, только недавно распушилась и стала действительно тëплого цвета. Купанием этого маленького существа занимался Минхо, посадив пугливый комок с одной стороны ванны, а напротив него расположив тазик с водой. Сам он присел рядом, локтями упираясь в бортик. Минхо часто мягко посмеивался и улыбался ярко-ярко, наблюдая за осторожными попытками котëнка передвигаться. Того сильно трясло и каждый неуверенный шажок немного покачивал тельце. Через минуту миловидное создание привстало на задние лапки и потянулось розовыми подушечками вверх. Глаза у него совсем стеклянные, такие честные и беззащитные. Крохе безумно страшно, но он всë равно просится на чужие руки и Джисон его прекрасно понимает. Минхо осторожно протягивает ладони и даëт котëнку возможность самому прикоснутся к своей коже. Тот сначала моргает беспомощно, а потом пытается поставить трясущиеся лапки на человеческие пальцы. — Ну же, не бойся, я не кусаюсь, — тихо подбадривает старший. У него голос безумно мягкий, какой-то совсем не настоящий. Джисон, стоя всë это время за его спиной с махровым полотенцем, не выдерживает и тихо всхлипывает. Минхо реагирует мнгновенно, поворачивая голову на источник звука. — Эй, Джисони, ну ты чего... Джисон заглядывает в его глаза и видит только безмерную заботу, которая готова быть рядом в любой момент. По щекам стекают первые слëзы, и Джисон жмуриться, подсаживаюсь к Минхо около ванны. Голова младшего расположилась на чужом плече, создавая небольшую тяжесть. А Минхо совсем не против. Он только поцелует Джисона в макушку и попытаться взглянуть на лицо. Тут со стороны ванны слышится тихий писк. Парни быстро поворачиваются на источник звука. Джисон начинает плакать ещё сильнее и утыкается носом в плечо Минхо. А старший широко улыбается, пытаясь не разреветься тоже. А причина такого поведения - это обычный маленький котëнок, с грязной рыжей шëрсткой. Он всеми четырьмя лапками забрался на ладошки Минхо, а блестящие глазки направил к людям. Какой же он незамысловатый и беззащитный. Так и хочется согреть его в самых ласковых объятиях, чтобы никогда больше не боялся. Джисон тоже нуждается в чужих объятиях, ощущая себя самым маленьким созданием на свете. Минхо всë же острожно искупает это солнце, завернëт в полотенце и схватив под руку Джисона направиться на кухню, чтоб напоить двух крох подогретым молоком. — Джисони, подержи его пожалуйста, — он потягивает махровое полотенце с котëнком младшему, а тот лишь хлопает глазами. — Я?... — Ага, — кивает страший. — А я пока молоко подогрею. Минхо всегда разговаривает тихо. Спокойно просит, часто кивая и улыбаясь, только бы не навредить. Он невероятно заботлив ко всем и добр. Вечно такой мягкосердечный, что обнять хочется. Джисон забирает кроху и бережно прижимает к груди. Котëнок, невольно пискнув, поднял головку, чтобы увидеть нового человека. Глазки такие же стеклянные. — Какой же ты милый... — ласково тянет Джисон, тихо шмыгнув. Минхо, наблюдавший за этой картиной, медленно подходит и кладëт ладошку на щëку младшему. Он наклоняется, осторожно касаясь чужих губ своими. Джисон отвечает сразу же и поддаëтся вперëд. Губы у Минхо безумно мягкие, мягче его голоса и рук. Прикосновения же их облачные и воздушные. Ненастоящие. Губы старшего медленно двигаются, сминая чужие и забирают весь кислород. Младший не хочет отпускать Минхо никогда. Через пять минут на столе стоит белое блюдечко и две кружки, наполненные доверху молоком. Котëнок охотно вылезает из махрового кокона, направляясь к блюдцу. Усики и мордочка белые белые. Совсем как снег. А Минхо и Джисон тихо наблюдают за изголодавшим животным. — Хëн... — Что? — Как мы его назовëм? — Хмм, — старший притворно прижимает палец к подбородку и смотрит в потолок. — А как ты хочешь? Да, Минхо уже понял, что у Джисона в голове куча невероятных и замысловатых идей. Он готов выслушать все, лишь бы младшему было хорошо. Он так и сделал бы, если бы Джисон не выдал только одно, такое простое и непривычное : — Суни. Уголки губ Минхо поднимаются вверх. — Какое красивое, думаю ему подойдëт. — Минхо улыбается ещë шире и встаëт из-за стола, подходя к Джисону. — Хватай Суни и побежали в спальню. Ближе к 12 ночи котëнок уснëт на кровати рядом с парнями, пока те будут вести непринуждëнную беседу, прижимаясь к друг другу настолько близко, насколько это вообще возможно. — Знаешь, когда-нибудь я прикачу солнце к твоим ногам, — посреди разговора выдаёт Минхо. — Зачем? Ты же обожëшь руки. — Зато тебе будет тепло... Джисон улыбается, утыкается лицом в грудь старшего и прикрывает глаза. С Минхо безопасно, С Минхо тепло, с Минхо уютно. С Минхо душа на месте. Так было раньше. Сегодня Джисон решит посидеть у белой чугунной батареи, в надежде найти успокаивающее тепло. Он прижмëться к ней боком, просунет ладошки в щели, а ногой упрëться в отходящую трубу. Но этого будет не достаточно. Младший тихо заскулит от потери тепла, когда потянется рукой за одеялом. Он накинет его на плечи, а края завернëт за батарею. На утро тело будет болеть, потому что на кровать Джисон перебираться не собирается, уснув прямо на полу вместе с котом. Но сегодня ему приснится пустота, а не Минхо. Одинокая, гнетущая. От неë Джисон не сможет спрятаться. Поэтому, проснувшись утром, он проведëт тонкими пальцами по щекам и обнаружит там липкие солëные полоски. Также он себя ощущал, когда однажды утром проснулся от холодного ветра и тихих мяуканий. В квартире даже запаха одеколона Минхо не осталось. Будто того и вовсе не существовало. Джисон сорвался с кровати и нашëл на полу телефон. Котëнок тут же положил лапки на чужие руки, смотря в человеческие испуганные глаза. Телефон абонента выключен или находится вне зоны действия сети. Пожалуйста, перезвоните позднее. Телефон абонента выключен или находится вне зоны действия сети. Пожалуйста, перезвоните позднее. В тот день Джисон звонил ещë несколько сотен раз. А спустя пару холодных годов он понял, что больше не ждëт Минхо. Нужно бы забыть его. Только вот постоянно мяукающий кот, 6 совместных фоток на телефоне, подаренная старшим кофта, фантомное тепло от чужих прикосновений, давно не отвечающий номер из 11 цифр и мягкий голос на периферии сознания заставляли помнить. Джисон будет помнить, также беспросветно любить, злиться хотя бы за то, что старший ничего не сказал перед уходом. Теперь младшему будет вечно холодно. От старшего остался только рыжий котëнок и куча воспоминаний. Просто ещë одна грустная история. И Джисону не обязательно знать, что Минхо больше не придëт.