Сон наяву

      Ветер, что казался всегда озорным, беззаботным и милостивым, сейчас с особой жестокостью бил в лицо и ворошил успевшие растрепаться косички. Парень же не обращал на это внимания, его лицо не выражало абсолютно ничего. Ничего. Пусто.       Стоя так на крыше своей бывшей школы, он мог вспомнить только сухие и режущие губы одного человека. Венти облизал свои кожно-мышечные складки, что стали бледными и слились с цветом лица.       Каждый день он встречался с живым мертвецом в зеркале, разглядывал впалые щёки и чёрные круги под глазами. Умывался, чистил зубы, кое-как спутывал волосы в подобие былой причёски и выходил на улицу. За продуктами, вынести мусор, подышать и подумать. Думать, правда, было не о чем. Он ослеп и оглох. Никаких красок и запахов — мир высох и сдох. Без него рядом.              Ветер, что казался всегда недостижимым, вечно убегающим и далеким, сейчас с особым любопытством изучал тело под одеждой и ворошил тёмные волосы, укладывая их так, как ему нравится. Парень поёжился и застегнул куртку до шеи, спрятав успевший покраснеть нос в тёплый шарф. На лице его читалось беспокойство вперемешку с настороженностью.       Стоя так на крыше своей бывшей школы, его посещали воспоминания о последней весне в этих стенах, что всегда теснили и душили. Только в кабинете музыки, окутанный звуками флейты вместе с ним, он ощущал себя свободным как никогда. Сяо мельком взглянул на стоящего рядом парня и сразу отвёл взгляд.       Каждый день он старался жить и двигаться вперёд. Шаг за шагом, не сдаваться и бороться, как учил отец. Бывали дни, когда силы кончались и хотелось просто лечь. Отдаться в тёплые объятия апатии и безысходности. Слиться со страхами и тревогами. Но образ Косички, улыбка и его яркие глаза, когда тот смотрел на звёзды, помогали не потерять себя.              — Эмбер, — со скрипом отозвался Венти, — пригласила меня и сказала, что ты уже согласился. Я думал не приходить. Не ворошить прошлое.              Венти сжал в руках перила, что служили ограждением и являлись хоть какой-то попыткой обезопасить учеников от необдуманных действий. Парня в чёрном и помятом плаще это совсем не остановило. Он с лёгкостью перепрыгнул преграду и уселся. Ноги свисали прямо в пустоту, знакомую и любимую. Притягательную.              — Почему же тогда пришёл? — голос Сяо вырвал Венти из привычных мыслей, после короткой паузы он добавил. — Будь осторожен.       — Захотелось посмотреть на тебя. А ты зачем здесь?       — По той же причине.              И снова тишина обрушилась девятым валом, унося за собой всякую надежду на то, что у них выйдет поговорить. Венти ухмыльнулся, его разум посетили их школьные прозвища: Косичка и Хулиган. Сейчас они оба стали двоечниками в этих дисциплинах. Выполнив кувырок назад, он вновь оказался на твёрдой поверхности, на обманной опоре. Сяо дёрнулся, но на свою реакцию получил только издевательский смешок:              — Да не боись ты так, помирать не собираюсь. Уборщиков жаль, — на лице Венти застряла грустная улыбка, он пытался притворствовать, но выходило худо.       — Венти, с таким не шутят.       — Да? Как жаль, — с этими словами он достал из полиэтиленового пакета свою подругу.       — Серьезно? — возмутился бывший хулиган.       — Уже можно, — Венти протянул своему строгому собеседнику надпитую бутылку вина.       — Можно? А тебя это разве останавливало в школе? — Сяо проигнорировал предложенный алкоголь и продолжил смотреть куда-то вдаль.       — Нет… Посмотри на меня, — и он послушался, заворожённо взглянув, и от его сосредоточенных янтарных глаз у Косички всё затряслось внутри.              Венти приблизился и пар, исходящий из его приоткрытых губ, Сяо мог отчетливо разглядеть, почувствовать на своей коже. Кроме того, от него веет запахом спирта и прогнившего винограда, ещё играющими, но далекими, нотками ментола. Юный алкоголик сблизился с ним так, что их разделяли ничтожные миллиметры. Лица друг друга они одаривали своим теплом. Сяо не сдвинулся ни на шаг и выжидающе всматривался в болотно-зелёные глаза. Венти же сглотнул подступивший комок неуверенности и сократил расстояние до миллиметра — ещё чуть-чуть и их губы столкнутся. В миг, когда веки правильного мальчика начали опускаться, непоседливый озорник резко отпрыгнул на метр и впился губами в горлышко бутылки. Напившись вдоволь и смеясь, он промолвил:              — Шутка! Просто шучу, — Венти поправил ворот свитера и подул. — Жарко-то как!       — Смешно, — безэмоционально отреагировал Сяо.       — Ты такой хмурый, а ведь, если разложить все карты на стол, — это моя роль.       — Точно, карты на стол. Как в игре, ты же любишь поиграться, — злостно рыкнули в ответ.       — Что? — непонимающе вскинул бровь Венти.              Сяо сделал широкий шаг вперёд и взял парня за запястье руки, держащей вино. Эта смелость заставила Косичку опешить, и он скривился от давящего жжения: кожу прижимали прямо к кости. Неприятно. Венти попытался вырваться, но вторая рука хулигана взялась за подбородок и остановила жалкие потуги. Он сильнее, до обидного в разы сильнее.        Губы с привкусом горечи накрыли поцелуем. Это вызвало головокружение. Безэмоциональный и неестественный поцелуй. Они не двигались, привыкали и не решались. Венти и вовсе боялся рухнуть прямо на холодный бетон, ставший опасным от россыпи стекла и мокрого красного пятна.              — Мне жаль твоего спасителя от хмурых дней, — прошептал Сяо и слизал остатки алкоголя с чужих губ.       — Что ты делаешь? — дрожаще выдавил из себя второй.       — Шучу, — повторив наигранную манеру бывшего одноклассника, ответил он, — не смешно?              Венти судорожно выдохнул и спрятал свой взор где-то в районе молнии куртки напротив. Его тело повели, ноги сами собой двигались назад. Сяо сопровождал не спеша, чтобы случайно неуклюжий не споткнулся. Затылок кольнула шершавая поверхность стен. Глаза цвета спокойного солнца, сейчас опасно потухли и с гневом смотрели на него.       — Венти, — опаляюще скользнуло по шее обладателя имени. — Давай сделаем это.       — Сделаем что? — не выдавая волнения, спросил Венти.       — Переспим.       — Вот так? С нихуя?       — Да.       — Нас будут искать, давай обойдёмся без этого.       — Отпишусь, что мы ушли выпить ко мне, — Сяо не отступал и прижимался сильнее, склонив голову.       — Зачем тебе это?              Сяо ответил на глупый вопрос более чувственным поцелуем и стон, вырвавшийся с чужой гортани, утвердил его в желании овладеть мальчишкой сегодня вечером. Забрать его наконец в свою вселенную. Венти остервенело сжал чёрные с изумрудным отливом волосы и с большим участием отвечал на попытки несостоявшегося возлюбленного завлечь его в опасную и безвыходную игру.              — Не будем же мы на крыше? — задыхаясь сквозь поцелуи спросил Венти.       — У меня есть отмычки, помнишь?              Помнил, конечно помнил, каждый день, час и минуту, проведённую с Сяо, он помнил и хранил запертыми. Никому не позволено лезть в его душу, никому не позволено лезть под его одежду. Рукам Сяо — только им можно, и холодные подушечки пальцев огладили торс. Ногти до приятного царапали кожу, и Венти потянул руку хулигана вниз, та покорно нырнула под резинку трусов, с лёгкостью обойдя еле державшиеся на худых бёдрах брюки.              — Холодная, — промямлил Косичка и прикусил губу.       — Согреется, — Сяо бережно обхватил пальцами эрегированный член и надавил пальцем на головку.       — Я так всё себе отморожу, давай… — Венти охнул и спрятал лицо в шерстяном шарфе. — Прошу…              Движения чужой руки, но в то же время такой родной, заставляли теряться в накатывающем удовольствии. Его лоб, уголки глаз и губ, щёки оглаживали и ласкали. Захотелось навзрыд заплакать от переполняющих эмоций. Так резко ворвавшийся вновь в его жизнь Сяо, сейчас был рядом настолько близко, что смерть казалась единственным выходом из ловушки собственных чувств. Как назло, организм оживал. И кровь забегала быстрее по сосудам, и сердце сбилось со своего счёта. Внутренний метроном сломался, позволяя телу сыграть новую и незнакомую мелодию.              Конечности размякли и стали ощущаться ватой, Венти не осознавал своих действий и событий, разворачивающихся с ним. В беспамятстве они добрались до библиотеки; передохнуть не дали: у сволочи с янтарными глазами оказались ключи. Попросил для учёбы. Он ведь покладистый студент. Ответственному и взрослому пареньку без вопросов дали ключ. Этот чёртов ключ.       И расстроенный этим, Венти без стеснений потревожил книги преспокойно стоявшие на стеллажах. Или из-за Сяо они переворошились? Неважно. Ведь это его спина врезалась и заставила их попадать с полок. Вслед им упали куртка, плащ, колючий свитер и мягкий шарф. Косичка столкнулся со сложностью в лице рубашки, но в четыре руки и она улетела к остальной одежде.       Разгорячённо-замерзшие тела сплелись воедино. Косичка оказался захвачен в тиски объятий, необходимых и тёплых. Они вырывали его с корнем из невыносимой и тягостной рутины. Страх потерять шанс на лучшую жизнь, побудил мозги подкидывать мольбы: «Остановись, дай насытиться, дай запечатлеть в памяти».       — Сяо, прошу, — только и смог, всхлипывая, пробормотать Венти.       — Что мне сделать?       — Я не хочу снова… — Косичка замолк, неуверенно отведя взгляд, сомнение схватило за горло, в нём же и застряли остальные слова. Он колебался, стоит ли продолжать фразу, пока не понял, что если сейчас не переборет себя, то навсегда потеряет возможность что-либо изменить. — Не хочу быть один.       И как успокоительное губы Сяо шепчут ломающие все стены слова любви, и от этого хочется орать. Вопить. Кричать. Умереть. Переродиться. Поверить и отдаться.       — Венти, я твой, — Сяо берёт ледяную ладонь Венти в свою и кладёт её себе на грудь. — И всегда буду.       — Мне это не нужно…       — А мне плевать.       Уверенность Сяо оставляет беспомощного Венти без аргументов и тот позволяет себя поцеловать, крепко прижать к себе. Позволяет не отпускать его, разрешает укротить.       Среди художественной литературы, решебников по математике и псевдонаучной бурды, два человека, связанные невидимыми красными нитями судьбы, пожертвовали этой ночью всем ради того, чтобы быть вместе. Недосказанность. Недопонимание. Страх. Бессилие. Отчаяние. Возложили на алтарь всё и возлегли вместе.       Боль от первого раза разливалась сладострастным нетерпением по нервной системе Венти: по пучкам волокон, достигая самих ядер клеток. До самого сокровенного и что казалось недостижимым до сегодняшнего дня. Сяо вдыхал манящий запах волос возлюбленного и позволял ему вести. Измождённое рутиной тело расцвело, лицо украшала искренняя улыбка. Каждое проникновение Сяо внутрь встречали бесстыдным стоном, полукриком. Спину покрыли узором с проступающими рубиновыми бусинками.              — Венти, тебе… Приятно?       — Заткнись, — прошептал в ответ он и тут же осекся, взмаливаясь. — Прошу, помолчи… И вытрахай из меня это мучительное чувство одиночества.              Грубые руки сжали бёдра и заставили тело изогнуться, как ветвь над которой издеваются ветряные потоки. Соленые реки стекали по щекам музыканта, что утерял способность петь и играть на инструментах. Потеряв друзей, потеряв любимого человека, неожиданностью становится откровение, что ты всё ещё кому-то нужен. И нет смысла скрываться от лейтмотива своей неказистости и ничтожности — остаётся только принять и двигаться дальше. Двигаться в такт Сяо, вперёд и вместе с ним.        Венти смахивает с лица слёзы и притягивает за шею Сяо к себе, произносит одно несмелое: «Прости». И в ответ его целуют, — безвозмездно отдают всего себя.       Эгоистичное желание напиться друг другом перекрывает всё остальное. Их расставание на выпускном теперь видится таким мелочным, незначительным. Тело сверху вдалбливается и выталкивает по просьбе остатки одиночества. Сяо резко толкается и останавливается, наблюдая за тем, как Венти, потерявший рассудок в этом танце тел, изливается себе на живот. Косичка кусает большой палец нависшего сверху парня и принимает Сяо всего в себя без остатка, до конца. Без сожалений.              

***

             Ветер, что всегда следовал за ними по пятам, и сегодня не оставил пару. Природа успокоилась и безучастно наблюдала за двумя.       Они стояли перед зданием своей бывшей школы, держась за руки.       Каждый день встречали вместе. Гуляли и делились переживаниями, мыслями и идеями. Мелодия флейты вновь приятно ласкала уши.       И всего одна мысль терзала — боязнь услышать жестокое повеление: «Проснись».