4:36 in the morning / блокнот на кольцах

Донхек возвращался домой после ночевки у Ренджуна. Было раннее утро, где-то половина пятого, и небо было сиренево-серым, а улица вдалеке тонула в легкой дымке. Свежий воздух холодил спину и голову. Бутылка вина на двоих отдавала куда-то в затылок и слегка размывала края предметов, а еще придавала какой-то внутренней легкости. Он шел по пустой аллее, проходя одинаковые девятиэтажки, лавочки и кафе, мимо редко проезжали машины, шум от которых воспринимался как что-то противоестественное в тишине этого утра. Сумрак ночи медленно спадал. Свет фонарей становился незаметнее и совсем потух, стоило первым лучам солнца окрасить розовым окна последних этажей домов. В такой час не встретишь прохожих, но Донхеку повезло. На лавке около небольшого фонтана сидел парень. "Он что, плачет?" Голова незнакомца была опущена, плечи сгорблены, а руки он прятал в карманы джинс. "На улице слишком холодно, чтобы сидеть в одной майке." Подойдя ближе, Донхек заметил, что парень дрожит, а волосы его были мокрые, хотя дождя и в помине не было. – Все в порядке? – спрашивает он, слегка касаясь чужого плеча, и присаживается рядом. Незнакомец поворачивается к нему лицом и смотрит своими красными и заплаканными глазами, с опухшими веками и слипшимися ресницами. И Донхек вздрагивает, сам не понимая отчего. – Нет, – тихо хрипит чужой голос, – нет, – еще раз чуть громче и не так сухо. – Что-то случилось? – Я, – с резким вздохом, который также резко оборвался вместе со словом, – я не знаю, просто, – он кусает губу, сдерживая всхлип внутри себя, и замолкает, отворачиваясь, – это становится иногда слишком тяжело, – поднимает голову и сильно зажмуривается, – жить. Донхек ничего не отвечает, лишь кладет руку на чужое плечо, ощущая холод кожи через футболку. "Как долго он здесь сидит?" По щеке парня скатывается слеза, и он трет глаза в попытке остановить следующую. – Донхек, – протягивая ладонь в приветственном жесте. Чужие ледяные пальцы слабо цепляются за нее. – Марк, – его голос дрожит, как и тело. – Моя мама учила меня, что когда друг расстроен, его нужно напоить горячим напитком. Чаем или горячим шоколадом, например, – вкрадчиво начал Донхек. – Мой дом вон тот, с зеленой вывеской, хочешь зайти? – Ты серьёзно? – Я не могу тебя здесь оставить одного в таком виде. Марк снова опускает голову, закрывая лицо руками, и сидит так где-то с пол минуты, а потом произносит: – Спасибо, правда. Донхек встает и замирает в ожидании. Марк кивает несколько раз и встает следом. Они останавливаются на светофоре, не решаясь перейти пустую дорогу на красный свет. Неловкая тишина заполняет пространство, потому что Донхек не знает, как лучше спросить, и хочет ли его новый знакомый вообще чем-то поделиться. Поэтому он лишь бросает короткие взгляды, подмечая мелкие детали вроде родинки на левой щеке, синяков под темными глазами, острых скул и маленького колечка в ухе. – Никогда не видел такой красивый подъезд, – оглядывается Марк вокруг, пока они ждут лифт. – Все так говорят, оказавшись здесь впервые, – с невесомой усмешкой отвечает Донхек. – Долго ехать? – уже в лифте. – До шестнадцатого. – Держи полотенце, вытри волосы, а то простынешь, – Донхек усаживает его за стол, и ставит чайник. – Тебе шоколад или чай? – Чай. – С сахаром? – звеня ложкой о стаканы. – Без. – Упс, хотя, знаешь, немного сахара никогда не помешает. Марк положил полотенце перед собой на стол и лег на него головой. – Знаешь, это, конечно, глупо, но когда я сидел там один, больше всего на свете мне хотелось, чтобы кто-то подошел и спросил все ли в порядке, – тихо и медленно произнес он, словно боясь, что сказав это, Донхек вдруг исчезнет. – Что ж, сегодня твой счастливый день, – Донхек ставит чашки на стол, видя чужие закрытые глаза и нос, уткнувшийся в изгибе локтя. – Эй, – Донхек тормошит чужую руку, – пойдем. Марк сонно хлопает глазами, и цепляется за кофту Донхека, пока тот ведет его к разложенному дивану. Он укладывает Марка на подушку и накрывает одеялом. – Ты замерз совсем, – присаживаясь рядом с краю, он держит Марка за все еще ледяную руку. Тот закрывает глаза и чуть сжимает ее. В этот момент Донхек наклоняется, оставляя легкий поцелуй на чужом лбу. – Зачем? – опять очень тихо и скрипуче. – Просто показалось, что ты нуждался в этом. Марк просыпается от шума машин из открытого окна и яркого света. Он сжимает в руках подушку, а глаза сухие и неприятно режет из-за высохших слез. Он встает закрыть окно и снова ложится в постель, засыпая, в надежде увидеть тот же сон еще раз.