Идеал

Ринг. Самый настоящий мать его ринг. Оглушительный, пронзительный звон колокола разрезал густой воздух, наполненный гулом толпы и запахом пота и напольной мастики. Он эхом отозвался в огромном, специально оборудованном зале, в середине которого была та самая квадратная площадка, огороженная канатами. Вокруг, уходя ярусами вверх, теснились зрительские места, и что самое пугающее — все они были заняты. Не просто статистами, а самыми что ни на есть настоящими зрителями, чьи возбужденные, жаждущие зрелища лица были обращены к центру. Их гул сливался в единый животный рокот, предвкушающий скорую кровавую жатву. Вспышки мощных прожекторов выхватывали из полумрака клубы пара, поднимающиеся от разгоряченных тел, и слепили неподготовленный глаз, оставляя в них цветные пятна. Камеры на длинных стрелах плавно скользили по периметру, их стеклянные глаза были нацелены на ринг, готовые запечатлеть каждый удар, каждый сломанный нос, каждую каплю крови. Самые лучшие моменты шоу. Или самые кровавые. На самом ринге уже вовсю шло представление. Две фигуры, Аякс и незнакомый черноволосый мужчина, кружили друг вокруг друга в боевой стойке. Их тела, облаченные лишь в спортивные шорты, блестели под софитами от натянутых мышц и пота. Боксерские перчатки, громоздкие и неестественные, казались игрушками в их мощных руках. Обязательно было раздеваться? Промелькнувшая в голове Дилюка едкая мысль, заставила его нервно хмыкнуть. Оба бойца дышали ровно и глубоко, их взгляды, острые и сконцентрированные, изучали противника, выискивая малейшую слабину, готовые в долю секунды взорваться яростной атакой и напасть. А ведь еще вчерашнее утро так хорошо прошло... Он проснулся не от звона будильника, а от теплого дыхания на своей шее, в крепких, надежных объятиях шикарного мужчины. Хайтам выглядел немного помятым после бурной ночи, что лишь придавало его обычно безупречному облику милую, домашнюю небрежность. Они лениво валялись в постели, слушая, как за дверью ворчит Кавех, недовольно гремя посудой и явно выражая свое отношение к тому, что уборку после совместной попойки бросили исключительно на него. А потом… потом Хайтам с нежной, почти что хитрой улыбкой ненадолго скрылся за дверью, чтобы вернуться с подносом. На нем дымился самый настоящий завтрак в постель: идеальная яичница-глазунья, хрустящие тосты, ароматный кофе… и даже алая, бархатистая роза в тонком стакане. Не утро — настоящая сказка, полная тепла, покоя и безмятежности. Правда к вечеру выгнали Аято из шоу.... но утро правда было отличное и такое спокойное, мирное. А сегодня? Сегодня все началось с нервных, скомканных сборов, долгой и тряской поездки в душном микроавтобусе, в котором Кэйя так ничего и не объяснил. И вот он, Дилюк, здесь. Не в мягкой, теплой постели, прижавшись к спине красивого мужчины и с чашкой обжигающе горячего кофе в руках. Он стоит перед рингом, где полуголые, бесспорно красивые мужчины готовятся набить друг другу лица. Называть их лица "мордами" язык не поворачивался, хотя именно это слово и подходило к данной, крайне нелицеприятной ситуации. Вообще, эти съемки с самого начала не предвещали ничего хорошего. Все началось более чем странно… Особенно после нервных сборов. Ни с того ни с сего их привезли на новую локацию, которая, как выяснилось, располагалась в сыром, промозглом подвале какого-то заброшенного здания. Пока они шли по бесконечным, облезлым коридорам, которым, казалось, было не меньше сотни лет, спускаясь все ниже и ниже под землю, воображение Дилюка успело нарисовать десяток пугающих сценариев. Вот-вот из-за угла появится маньяк с бензопилой. Или это дурацкий, пошлый квест в духе Кэйи. Или нечто более серьезное и опасное, о чем даже думать не хотелось. Сам ринг, оказавшийся в неожиданно огромном помещении, лишь усилил диссонанс. Снаружи здание казалось маленьким, но здесь, под землей, оно обманывало восприятие, скрывая свою истинну. Услышав обрывки фраз от операторов и от самого Кэйи про "съемки на ринге", Дилюк начал строить догадки. Подпольные бои? Нелегальные поединки без правил со ставками и… Остановился, поняв, что бурно разыгравшееся воображение заводит его слишком далеко. Кэйа даже нормально ничего не объяснил. Как всегда! Просто поставил перед фактом, хотя даже этого он иногда не удосуживается сделать. А все из за Кэйи! Кэйя, как всегда, не удосужился ничего нормально объяснить. Он просто поставил их перед фактом, молча указав рукой на зияющий проход в подвал. Хотя даже это минимальное информирование он иногда считал излишней роскошью для его лучшего друга! Почти брата, как сам Кэйа часто говорит. Рагнвиндр скрестил руки на груди, смотря как бойцы разошли по разным углам. Аякс тяжело дыша оглянулся на Дилюка и тут же просиял, стал махать и кричать, что побьет того зазнавшегося засранца. Как Дилюк понял "зазнавшийся засранец" это тот черноволосы мужчина, с редкими белыми прядями и голубыми глазами. Красивый. Пронеслась мысль, которую прень тут же отбросил. У него и так достаточно мужчин! Которых как бы нужно отсеить и оставить одного... Дилюк с замиранием сердца наблюдал, как гонг возвестил начало последнего раунда. Аякс рванулся вперед с яростной, почти безрассудной энергией, а его противник, тот самый черноволосый незнакомец, встречал его четкими, выверенными контрприемами. Воздух в подвальном зале был густым от запаха пота, лоснящейся кожи и напряжённой мужской ярости. — О-хо! – весело кричал рядом стоящий Кэйа, приставив ко рту микрофон, словно был на настоящем спаринге из телевизора. – Наш жестокий Аякс решил устроить метель прямо на ринге! Но, кажется, мистер Ризли принес с собой собственный антициклон! Смотрите, как он парирует! Каждый удар, приземлявшийся по корпусу Аякса, отзывался в Дилюке тупой, болезненной спазмом где-то под ребрами. Он впивался ногтями в собственные руки, скрещенные на груди. Он сильно беспоокился об парне, поджимал губы и кусал щеку изнутри. Эта дикая, грубая, притягательная стихия боя, воплощенная в Аяксе, одновременно ужасала и завораживала его. А этот Ризли… Да, он был красив. Опасно красив в своей холодной, расчетливой эффективности. Мысль пронзила Дилюка снова, и на этот раз он мысленно одернул себя с жестокостью. Хватит. Он здесь не для этого. — Финальная минута, дамы и господа! — заливался Кэйа, его голос звенел азартом. — Ставки сделаны, нервы натянуты как струны! Аякс идет в размен — удар, еще удар! Ризли держит удар, ой, как держит! Похоже, наш рыжик оказался крепким орешком! И все ради того, чтобы его любовь заметила его! Кэйа довольно взглянул на Дилюка, а тот закатил глаза и отвернулся от него. Гонг прозвучал резко и властно, разрывая порочный круг борьбы. Оба бойца, мокрые, в синяках и ссадинах, замерли на мгновение, тяжело дыша и не сводя друг с друга взглядов. Судья, хмурый старый мужчина, поднял руки обоих — ничья. В зале взорвался гул обсуждений, но Дилюк его уже не слышал. Потому что Аякс, не дожидаясь формальностей, с сияющей, победоносной ухмылкой перепрыгнул через канаты ринга, спрыгнул на пол и, не обращая внимания на протянутую руку Ризли, ринулся сквозь толпу. — Дилюк! — его голос, хриплый от напряжения, перекрыл шум. Он подбежал, остановившись в сантиметре, весь излучая жар схватки, запах железа и соли. Синие глаза горели ликованием. — Видел? Я его… мы… почти… — он запыхался, широко улыбаясь. Дилюк разжал руки, опустил их вдоль тела, чувствуя, как ледяная скорлупа, сковавшая его, дает трещину под этим взглядом. Он улбынулся, покачав голвоой, наконец то выдохнув. Главное, что он в порядке. Цел и... ну вроде рад? — Боюсь, "зазнавшийся засранец" выжил, — произнес Дилюк, не сдержавшись хмыкнул. Аякс рассмеялся, громко и беззаботно, и схватил Дилюка за талию, и не обращая внимания на то, что может запачкать его и окружающих людей. — Ничего! В следующий раз точно уложу! А пока… как я тебе? Сильный да? Я тебя от всего защищу! – лучезарно улыбаясь, гордо заявил Аякс. За его спиной, на ринге, мужчина, Ризли, вытирая полотенцем лицо, наблюдал за этой сценой. Его голубые глаза, холодные и оценивающие, скользнули с Аякса на Дилюка, и тонкие губы тронул едва уловимый, заинтересованный намек на улыбку. — Неплохо, но в следущий раз ты мог бы... выложиться на полную, – голос аль-Хайтама был спокойным и низким, но с легкой издевкой. Мужчина подошел ближе и положил руку на талию Дилюка, глядя то на Аякса, то на Чжун Ли, который тоже подошел к ним. Оба мужчины смотрели на руку Хайтама, и молча переглянулись, словно что-то понимая по его собственнеческому движению. — Лучше руку свою грязную убери, – рыкнул Аякс снимая перчатки, словно желая вмазать Хайтаму на прямую. — Спокойнее, Аякс, – Чжун Ли положил парню руку на плечо, останавливая от импульсивных действий. — Ты слишком возбужденный после боя, может отодйешь успокоишься? – Хайтам легко прищурил, сжав свою руку сильнне. — Парни, хватит вам, – Рагнвиндр мягко отсраннился смотря на троих мужчин, которые стали молча сверлить друг друга взглядом. Точнее Чжун Ли в этой перепалке не участвовал, просто смотоя на Дилюка. — И правда, лучше решите все на ринге. Дилюк поднял взгляд и увидел, что к ним идет тот самый мужчина с темными волосами и легкой улыбкой. Он протянул Дилюку руку уже без перчатки и перевязанную бинтами. — Ризли, для вашего развлечения, – представился он, пожав плечами и Рагнвиндр услышал смешок Аякса. — Развлекаешься ты так же быстро, как наносишь удары, – раздался наглый голос Аякса. — А ты все еще не успокоился? – лишь улыбнулся Ризли. – Я надеялся выбить из тебя твою дерзость. — Не думаю, что это вообще возможно сделать, – улыбнулся Дилюк. — Не улыбайся ему! У меня и так много конкурентов! – воскликнул Аякс и обнял Дилюка прижав к своей груди. Потной и блестящей. — Аякс, не задуши Дилюка... – спокойно ответил Чжун Ли, мягко схватив Рагнвиндра за локоть и вытащив из крепких и собственнических объятиях рыжего. — А ты... не решай за меня что мне делать, – уже более спокойно ответил Аякс, явно не собираясь спорить и с Чжун Ли. Ему не хватало на кого бы вылить свои негативные эмоции, а Аято ушел. Но страшего мужчину он точно не хотел оскорблять и огрызаться на него. Вот Хайтам другое дело. — Полностью согласен с Ризли! – громко заявил Кэйа, подходя к ним, держа в руке микрофон и зачесав назад волосы. Как будто правда собирается и дальше играть роль ведущего для боев. А он же и правда собирается! — С чем ты согласен? – спросил Дилюк, выгнув бровь. — С тем что наши красивые ухожоры... то есть твои! Конечно, – Кэйа подмигнул одним своим глазом и Дилюк закатил глаза. И как у него так получилось подмигивать одним глазом? – Могут решить все на ринг. А особенно кто останется, а кто покинет наш проект навсегда! – повернулся прямо к камере и выставил руку, показывая на мужчин, чтобы камерамен навел на них для кадра. Голос Кэйи, усиленный микрофоном, разнесся по всему подвальному залу, заставляя зрителей оживиться. Камерамен послушно навел объектив на троицу мужчин, застывших в напряженной позе у ринга. Аякс, еще секунду назад прижимавший к себе Дилюка, теперь сверлил Хайтама взглядом, полным вызова. В его глазах плясали знакомые огоньки, те самые, что появлялись всегда перед тем, как он бросался в самую гущу схватки. — Ринг? – переспросил Хайтам, и в его голосе послышались нотки ледяного интереса. Он не отстранился от Дилюка окончательно, стоя так близко к Рагнвиндру, словно он имел на это полное право. И совсем не обращал внимания на Чжун Ли. – Занятная идея. — А чего тянуть? – Аякс уже сделал шаг вперед, разминая шею, позвонки хрустнули с откровенно угрожающим звуком. – Ты же хотел проверить, на что я способен без перчаток? Или только языком умеешь молоть, пока руку на чужих мужчин кладешь? Хайтам медленно, очень медленно, повернул голову в сторону Аякса. Его голубые глаза с жетлыми ромбиками сузились, став похожими на кошачьи – хищные, холодные, просчитывающие траекторию каждого следующего движения. — Ты первый начал, – ровно ответил он. – Я всего лишь поддержал твой интерес. — Поддержал он, – фыркнул Аякс, но в этом фырканье слышалось уже не раздражение, а предвкушение. – Кэйа! – крикнул он через плечо, не оборачиваясь. – Для нас правила все те же? — До первой крови? Или до потери сознания? – весело отозвался Кэйа, поднося микрофон ко рту так, чтобы его голос разносился эхом, ужк предвкушая кровопролитие, а не разминку как между Ризли и Аяксом. — Ставки принимаются, дамы и господа! Наш рыжий претендент против сексуального мужчины в костюме! Кто кого? — До дури из головы, – оскалился Аякс и, развернувшись на пятках, в два прыжка взлетел на ринг. Канаты качнулись, пропуская его, и он тут же развернулся лицом к залу, к Хайтаму. Поманил пальцем – жест получился вызывающим до неприличия. — Ну же, умник. Иди сюда. Покажи, на что способны твои академические знания, когда дело доходит до грубой силы. Дилюк перевел взгляд на Хайтама. Тот стоял неподвижно, и на его лице не дрогнул ни один мускул. Только пальцы, сжимавшие ткань футболки Дилюка, наконец разжались, так медленно, словно нехотя. — Ты не обязан, — тихо сказал Дилюк, и в его голосе прозвучало что-то, чему он сам не мог дать названия. Беспокойство? Интерес? Что-то третье, слишком сложное, чтобы разбираться здесь и сейчас. Хайтам посмотрел на него сверху вниз — и на мгновение в его взгляде мелькнуло что-то теплое. — Я знаю, — ответил он так же тихо, чтобы слышал только Дилюк. — Но иногда теорию нужно подтверждать практикой. И прежде чем кто-либо успел сказать хоть слово, Хайтам сделал шаг назад, анимая пиджак. Одно движение и рубашка, дорогая, идеально сидящая, полетела на пол. В зале послышались одобрительные возгласы, а кто-то даже присвистнул. Дилюк моргнул, невольно задержав взгляд на открывшейся картине: широкие плечи, прорисованные мышцы, играющие под смуглой кожей при каждом движении, узкая талия и шрамы. Все то что он видел этой ночью. Взгляд невольно задержался дольше нужного, а в голове уже всплывли картинки вчерашнего. Это было не тело обычного секретаря или менеджера. Это было тело человека, который проводит все свое время в зале, а не душном кабинете. Хайтам перешагнул через сброшенную рубашку, не удостоив ее даже взглядом, и направился к рингу. Но на полпути остановился, наклонился и подхватил с пола перчатки Ризли, те самые, что тот сбросил после боя. — Не возражаешь? – коротко спросил он у хозяина, даже не оборачиваясь. Ризли, наблюдавший за этой сценой с легкой, понимающей улыбкой, только пожал плечами: — Сделай одолжение. Выбей из него эту дурацкую самоуверенность. — Я все слышу! – крикнул с ринга Аякс, но в его голосе не было злости, только смех и предвкушение. – Идите сюда оба, научу вас вежливости! Хайтам шагнул к канатам. Его движения были плавными, почти ленивыми, но в этой лени чувствовалась скрытая пружина и готовность взорваться в любую секунду. Он перелез через канаты с грацией крупного хищника, ступил на настил ринга и неторопливо, со знанием дела, начал натягивать перчатки. Зубами затянул ремешки на запястьях: жестко, до хруста. Проверил хватку, сжав и разжав кулаки. Перчатки сидели идеально, будто были сшиты специально для него. — Долго ты там возиться будешь? – Аякс уже приплясывал на месте, разогреваясь, разминая плечи, нанося быстрые короткие удары по воздуху. – Я тут уже остыть успел! — Успеешь еще разогреться, – Хайтам поднял на него глаза, и в них не было ни капли веселья. Только холодный, расчетливый интерес и желание победить. – Я не тороплюсь. Хочу насладиться моментом. — Наслаждайся, пока можешь, – оскалился Аякс и встал в стойку. Легкую, текучую, опасную. – Кэйа! Скажи чтобы били в гонг! Кэйа, стоявший у края ринга с микрофоном, театрально вздохнул и поднес его к губам: — Дамы и господа, мальчики и девочки, все, кто по ту сторону экрана и в зрительном зале! Вы наблюдаете исторический момент! На ринге встречаются... – он сделал паузу, наслаждаясь вниманием, — наш и мой фаворит – аль-Хайтам и рыжий ураган по имени Аякс! Камера снова наехала на ринг, выхватывая две фигуры, застывшие друг напротив друга. — Правила простые: никаких правил! – объявил Кэйа. – Шучу, конечно. До тех пор, пока кто-то не скажет «сдаюсь» или не потеряет сознание. Все по-честному. Почти. Дилюк перевел обеспокоенный взгляд с Аякса на Хайтама и обратно. Оба были до опасного красивы в этой своей готовности разорвать друг друга. Оба смотрели так, словно видели перед собой не противника, а добычу. Чжун Ли, стоявший рядом, молча положил руку ему на плечо, тяжелую, успокаивающую. — Не волнуйся, – тихо сказал он. – Они оба знают, что делают. — Я не волнуюсь, – ответил Дилюк, но голос прозвучал хрипло, и он сам не поверил своим словам. — Волнуешься, – с мягкой улыбкой поправил его Чжун Ли. – И это нормально. Ризли, подошедший с другой стороны, хмыкнул: — Интересно будет посмотреть, на что способен этот ваш... Хайтам. Он производит впечатление. — Он производит, – согласился Дилюк, не отрывая взгляда от ринга. — Гонг! – крикнул Кэйа и для убедительности стукнул микрофоном по металлическому столбу ринга. Звон разнесся по залу, а затем раздался настоящий звук гонга. — Начинаем! Аякс рванул первым. Естественно. Он всегда рванул первым, повинуясь своей взрывной натуре. Серия быстрых, хлестких ударов — джеб, кросс, апперкот обрушились на Хайтама, как морской прибой. Хайтам встретил эту атаку с непроницаемым лицом. Он не отшатнулся, не попятился, он просто ушел. Корпус качнулся в сторону, пропуская кулак Аякса в сантиметре от виска. Еще один уклон и второй удар ушел в пустоту. Третий он принял на блок, и перчатка глухо стукнулась о перчатку. — Неплохо, – прокомментировал Кэйа в микрофон. – Наш ураган бушует, но скала даже не покачнулась! Кто бы мог подумать, что Хайтам умеет двигаться? Аякс не сбавлял напора. Он атаковал снова и снова, заставляя Хайтама отступать, тесня его к канатам. Удары сыпались градом. Быстрые, злые, хлесткие. Хайтам уходил, блокировал, но не наносил ответных. — Что, язык прикусил? – выдохнул Аякс между ударами, на губах его играла бешеная улыбка. – Нечем крыть? Хайтам молчал. Только смотрел. Изучал. Просчитывал. Ризли, наблюдавший за боем, присвистнул: — Он его изучает. Смотри, Дилюк. Твой рыжий друг сейчас попадет в ловушку. — Он не... не попадет... — начал Дилюк, но осекся, потому что на ринге все изменилось, как бы он не верил в Аякса. Аякс, увлекшись атакой, на мгновение открылся. Совсем чуть-чуть, на долю секунды. Этого хватило. Хайтам шагнул вперед. Один удар короткий, почти незаметный, в корпус. Аякс выдохнул, сбившись с ритма. Второй в челюсть, и голова Аякса мотнулась в сторону. Третий снова в корпус, в то же место, и Аякс согнулся, ловя ртом воздух. — О-па! – Кэйа подпрыгнул на месте от восторга. – А вот и ответочка! Кто говорил про язык? Кажется, наш интеллектуал решил, что хватит болтат! Дилюк поморщился, чувствуя как сердце сжимается от беспокойство об этом рыжем, который сам и устроил этот бой Аякс выпрямился, вытирая губу тыльной стороной перчатки. На коже остался кровавый след. — Хорошо, – выдохнул он, и глаза его загорелись ярче прежнего. – Хорошо! Давай еще! И снова рванул вперед, забыв об обороне, забыв об осторожности, забыв обо всем на свете, кроме этого момента, кроме этого боя, кроме этого противника, который наконец-то показал, на что способен. Зал взорвался криками. Ставки посыпались со всех сторон, кто-то уже размахивал купюрами, кто-то просто орал, подбадривая бойцов. Кэйа носился вдоль ринга, комментируя каждое движение с нарастающим восторгом: — Аякс в атаке! Хайтам в защите! Аякс наседает! Хайтам встречает! О, какой апперкот! Аякс качается, но держится! Держится, мать его! И снова удар! И снова! Эти двое решили убить друг друга, и мне это нравится! Дилюк смотрел, не в силах отвести взгляд. В груди разгоралось странное, незнакомое чувство. Смесь гордости, страха и чего-то еще, слишком сложного, чтобы называть его простыми словами. А на ринге двое мужчин продолжали выяснять, кто из них достоин стоять рядом с ним. — Оба неплохо двигаются, – присвистнул рядом стоящий Ризли. – Особенно Аякс, он дал мне жару, я не ожидал. Кто он? — Он обучает вооруженных телохранителей для работы... – буркнул Дилюк следя за боем, а затем поднял взгляд на мужчину. – А тебя-то зачем сюда привели? Просто подраться с Аяксом? — Честно говоря, я должен типо наставлять твоих парней, объяснять как правильно бить, наносить удары и не пораниться во время "боев", – выставил два пальца и согнул их, оказывая ковычки, а затем махнул на ринг. – Но моя помощь им совершенно не нужна! Они и сами отличные бойцы. — И как бы ты их охарактеризовал? – спросил Дилюк. Кэйа, заметив, что Ризли, словно готоыится сказать что то интересное, стоя рядом с Дилюком и Чжун Ли, наблюдая за боем со спокойным интересом профессионала, мгновенно перевел на него внимание публики. Микрофон оказался прямо у лица бывшего чемпиона. — Давай, эксперт! – голос Кэйи перекрыл гул толпы. – Поделись своим профессиональным мнением! Ты же только что с ним боксировал, да и на Хайтама насмотреться успел. Что скажешь? Ризли перевел прищуренный взгляд с ринга на камеру, потом на Кэйю. Угол его губ дернулся в усмешке. Он скрестил руки на груди, поперся плечом о столб ринга и заговорил, не повышая голоса, но так, что его слышали все вокруг: — Кхм... – он сделал паузу, изучая бойцов. – Хайтам держится более правильно. Стойка у него классическая, угол локтя выдержан, удары точные и без лишних движений. Экономия энергии на высоте. Он не бьет просто так, каждый удар имеет цель. Видите? – Ризли кивнул на ринг, где Хайтам только что хлестко встретил атаку Аякса джебом. – Он работает на опережение. Ждет, просчитывает, бьет точечно. Такое впечатление, что он вообще не тратит силы зря. Будто не боксирует, а шахматную партию играет. Он перевел взгляд на Аякса, который, пропустив удар, тут же рванул в ответ с утроенной яростью. — А Аякс... – Ризли хмыкнул, и в его голосе послышалось что-то странное: смесь уважения и легкого недоумения. – Как ты сказал, ураган. У него много лишних движений. Очень много. Со стороны кажется, что он должен выдохнуться за первые три минуты, ведь столько энергии выплескивает впустую. Машет руками, прыгает, дразнит, открывается, лезет в размены, где можно было бы просто уйти... Он замолчал, наблюдая, как Аякс, пропустив очередной удар в корпус, вместо того чтобы отступить, шагнул вперед и вмазал Хайтаму по ребрам с такой силой, что даже со стороны было слышно. — Но он не выдыхается, – продолжил Ризли, и в его голосе появились нотки настоящего, профессионального интереса. – Это... это словно подпитывает его. Чем больше ударов он получает, тем злее становится. Чем сильнее соперник, тем шире он улыбается. Видите? Он не боится боли. Он ее... ищет. Впускает в себя и использует как топливо. Ризли покачал головой, и в этом жесте было что-то от восхищения. — Я таких встречал. Редко. Очень редко. Обычно это либо психи, которые просто не чувствуют боли они быстро выходят из строя, потому что не берегут себя. Либо... – он сделал паузу, подбирая слово. – Либо прирожденные бойцы. Для которых бой не способ что-то доказать или кого-то победить. Для которых бой это жизнь. Воздух. Единственный способ чувствовать себя живым. Он перевел взгляд на Хайтама, который в этот момент хладнокровно встречал очередную атаку Аякса, и добавил: — А этот ваш Хайтам... он другой. Он не живет боем. Он использует бой как инструмент. Как скальпель. Тоже опасен, но по-своему. Если Аякс это стихия, которую нельзя контролировать, то Хайтам это расчет. Холодный, жесткий, математический. Ризли усмехнулся: — Знаете, кто победит в этом бою? Тот, кто первым поймет, что противник не просто соперник. Для Аякса Хайтам вызов. Для Хайтама Аякс – задача. И пока Аякс горит, Хайтам считает. Вопрос только в том, хватит ли у Хайтама времени просчитать эту стихию до того, как она его накроет с головой. Кэйа, слушавший с открытым ртом, наконец опомнился и сунул микрофон обратно Ризли: — А если бы ты с ними вышел? С кем бы сложнее было? Ризли задумался всего на секунду. Взгляд его скользнул по рингу, где Аякс и Хайтам замерли в клинче, тяжело дыша, сверля друг друга глазами. — С Аяксом, – ответил он просто. – Я с трудом смог с ним выйти на ничью! Они оба вряд ли назнимаются боксом, но раз у Аякса такая работа, то он, видимо часто совершенствует свои навыки боя. Это его жизнь. А Хайтам предсказуем и его можно просчитать, если ты являешься профи. – Ризли покачал головой. – Аякса просчитать нельзя. Он сам не знает, что сделает в следующую секунду. Это делает его опасным. Очень опасным. Дилюк, слышавший этот комментарий, перевел взгляд на ринг. На Аякса, который, разорвав клинч, отскочил и снова скалился в предвкушении. На Хайтама, который поправил перчатки и смотрел на противника с непроницаемым лицом. Он несколько передернул плечами. Они всегда были такие... хорошие, нежные с ним, рамонстичные. И даже не смотря на то, что Аякс довольно импульсивен и часто лезет в спор. А слушать такое от Ризли, было... немного не по себе. Не жутко и не страшно. А... было понимае, что они оба точно смогут его защитить. И это не была такая защита как у Чжун Ли, от него чувтовался комфорт и безопасность, когда он так рядом. Хайтам был просто словно скала неприступная, спина зв которой спрятаться. А Аякс давал ту самую хищную, первобытную защиту, убивающую любого кто полезет. Мысли Дилюка прервал гул толпы и на ринге что-то изменилось. Аякс перестал атаковать. Он просто стоял напротив аль-Хайтама, опустив руки в легкой, расслабленной стойке, и улыбался. Не той бешеной, боевой улыбкой, которой он оскаливался во время обмена ударами. Нет. Это была другая улыбка, насмешливая, почти ласковая, от которой у Дилюка запорхали бабочки в животе. Черт. — Скучный ты, – вдруг громко, на весь зал, заявил Аякс. – Я думал, будет весело, а ты... — он пренебрежительно махнул рукой, – как робот. Удар-блок-удар-уклон. Ску-ко-та. Хайтам не ответил. Только поправил перчатки и снова встал в стойку. Но Дилюк, знавший этот взгляд, заметил, как дернулся уголок его рта. Аякс тоже заметил. — Один раз побывал у наедине с Дилюком и возомнил себе невесть что, – хмыкнул Аякс, поведя плечом. Было видно, что ему это не нравилось, но ему было важнее задеть соперника. – А, или это второй? В любом случае ни-че-го не значит! Аякс... Дилюк тихо выдохнула и прикусил губу, смотря на уверенного в своей победе парня. И это не только про этот бой. Хайтам шагнул вперед, нанося короткий, злой удар. Аякс ушел, даже не глядя будто знал заранее. И продолжил: — О, задело? А я думал, у тебя вообще нервов нет. Сидишь там, в своем офисе и ничего важного не делаешь... в этом же заключается твоя работа? Хайтам промолчал и атаковал снова. Серия ударов четкая, выверенная, красивая. Аякс принял часть на блок, подставил плечо, пропустил один удар по корпусу, выдохнул сквозь зубы... и продолжал улыбаться. — Слабовато, – прокомментировал он. – Для придурка. Или ты только языком острым? А, точно, ты же у нас по части острых слов. Слышал я, как ты с Дилюком разговаривал. Тоже так же сухо было позавчера? Или для него у тебя другой тон находится? Хайтам замер. Это было едва заметно и всего на долю секунды. Легкое напряжение в плечах, чуть более жесткий взгляд. Но Аякс, кажется, только этого и ждал. — О-о-о, – протянул он с притворным удивлением. – Кажется, я задел больную тему. А что такое? Не нравится, когда про Дилюка говорят? А чего ты так смотришь? Ты его все равно не получишь. — Заткнись, – выдохнул Хайтам. Тихо, почти неслышно, но микрофон Кэйи, направленный на ринг, уловил это. — Ого! – Кэйа подпрыгнул. — Кажется, наш ледяной принц завелся! Аякс, продолжай, это интересно! Аякс и не думал останавливаться. Он обошел Хайтама по дуге, чуть пританцовывая, совершенно расслабленный, будто не бой шел, а светская беседа. — Я смотрю на тебя и думаю, – задумчиво произнес он, – ты вообще живой? Или просто ходишь, смотришь на всех свысока, думаешь, что умнее всех? А Дилюк на тебя так смотрит... знаешь, как? Как на интересную скульптуру в музеи. Не как на мужчину. Просто посмотреть, полюбоватьчя и забыть. Перчатка Хайтама врезалась ему в челюсть с такой силой, что Аякс отлетел к канатам. — Ого! – выдохнул Ризли. – Наконец-то. Дилюк дернулся, словно ударили его. Хотелось кинуться туда, на ринг, к Аяксу. Остановить. Но понимал что это глупо и, даже если считал, что насилие не уместно, они взрослые и сами разберуться. Даже если это на потеху публики. Аякс поднялся, вытирая разбитую губу, и расхохотался. Громко, искренне, счастливо. — Вот! – закричал он, вскидывая руки. – Вот оно! А ты можешь! Можешь, когда заденут за живое! А ну давай, покажи, что ты не просто истукан! И бросился в атаку. Все изменилось. Хайтам больше не ждал, не просчитывал, не экономил силы. Он бил зло, яростно, забыв о защите. Серии ударов обрушивались на Аякса, заставляя его пятиться, пригибаться, уходить. Но Аякс не сдавался. Он ловил удары корпусом, пропускал по рукам, по плечам, по ребрам и каждый раз отвечал. Все чаще. Все злее. Все точнее. — Это уже не бокс, – прокомментировал Ризли, подавшись вперед. – Это драка. Самая настоящая драка. Хайтам нанес удар в печень и Аякс согнулся, выдохнул, но тут же выпрямился и вмазал в ответ, прямо в челюсть. Голова Хайтама мотнулась, с губы потела кровь и он шмыгнул носом, морщась, вновь резко вставая, смотря на Аякса. Аль-Хайтам разозлился. Это было видно по всему. По тому, как дергались желваки на скулах, по тому, как сузились глаза, по тому, как он перестал вообще думать об обороне, обрушивая на Аякса град ударов. Но Аякс... Аякс только шире улыбался. — Давай, – выдохнул он, пропуская очередной удар и отвечая своим. – Давай! Еще! Ты же хочешь! Ты же злишься! На меня! На Дилюка! На то, что я трогаю его когда хочу, а ты только смотришь! Хайтам взревел впервые за все время, впервые на памяти всех, кто его знал и бросился вперед, забыв обо всем. Серия ударов мощных, страшных, способных сломать кости, обрушилась на Аякса. Тот принял их на блок, пошатнулся, едва устоял на ногах... И в тот момент, когда Хайтам, запыхавшись, на долю секунды открылся, Аякс ударил. Один удар. Короткий, хлесткий, страшный в своей точности прямо в челюсть, в ту самую точку, откуда начинаются все нокауты. Хайтам замер. Глаза его расширились, потом закатились. Колени подогнулись, и он рухнул на настил ринга, как подкошенный. Тишина. Аякс стоял над ним, тяжело дыша, и смотрел вниз. Потом поднял взгляд на Дилюка и улыбнулся. Той самой улыбкой счастливой, детской, победной. И не ответить ему было тяжело. Даже не смотря на то, что Дилюк переживал за лежащего, побежденого Хайтама. Он все равно с облегчением выдохнул, смотря на парня. Гонг ударил гулко и властно, разрывая тишину. — ПОБЕДА! – заорал Кэйа в микрофон так, что заложило уши. – НОКАУТ! АЯКС ПОБЕЖДАЕТ! Дамы и господа, наш ураган снес неприступную скалу! Я не знаю, как он это сделал, но он это сделал! АЯКС – ЧЕМПИОН ВЕЧЕРА! Зал взорвался криками. Кто-то свистел, кто-то топал, кто-то уже бежал к букмекеру за выигрышем. Ризли одобрительно хмыкнул и даже захлопал медленно, уважительно. А Аякс уже перепрыгивал через канаты. Он приземлился на пол с грацией крупного кота, оттолкнулся и в три прыжка оказался рядом с Дилюком. Не спрашивая разрешения, не думая ни о чем просто сгреб его в охапку, прижал к своей мокрой, горячей, блестящей от пота груди и закружил, хохоча как ребенок. — Я победил! – заорал он прямо в ухо Дилюку. – Ты видел? Видел?! Я его сделал! Этого зазнайку! Этого... этого... Он поставил Дилюка на ноги, но рук не разжал, продолжая сжимать в объятиях. От него пахло железом, потом и чем-то острым, диким, чистым адреналином. — Ну как тебе? – спросил он, заглядывая в глаза Дилюку с такой отчаянной надеждой на похвалу, что у того сердце сжалось. – Я красавчик? Я молодец? Скажи, что я молодец! Дилюк поднял руку медленно, почти неосознанно и провел пальцами по мокрым рыжим волосам, убирая их со лба. — Ты идиот, – выдохнул он, улыбаясь. – Чистой воды идиот. Аякс просиял так, будто ему вручили все награды мира. — Ага! – согласно кивнул он. – Твой идиот! И чмокнул Дилюка в щеку – громко, влажно, совершенно не стесняясь ни камер, ни толпы, ни Чжун Ли, наблюдавшего за этим с легко улыбкой, ни Ризли, который поднял бровь в немом удивлении, ни Кэйи, который уже несся к ним с микрофоном, предвкушая новый виток драмы. — Ты видел его лицо? – продолжил Аякс, не выпуская Дилюка из объятий. — Когда я ему про тебя сказал? Он прямо взбесился! Я думал, он меня убьет! А потом бац! И он лежит! Я крутой! Самый крутой! Ты мной гордишься? — Я боюсь, что ты однажды не встанешь после такого, – тихо ответил Дилюк, но рука его все еще гладила рыжие волосы, и Аякс чувствовал это, чувствовал каждое прикосновение, и улыбался еще шире. — Не встану? – переспросил он, и даже почти притворно обиделся. – Я всегда встану. Ради тебя всегда. И снова прижался, утыкаясь носом куда-то в шею, вдыхая знакомый запах, такой контрастный к его собственному – чистый, дорогой, родной. На ринге Хайтам начал приходить в себя. Он сел, держась за голову, и первое, что увидел это как Аякс обнимает Дилюка. Взгляд его на секунду потемнел, стал острым, как лезвие ножа. Потом он перевел его на Чжун Ли, который спокойно стоял рядом, наблюдая за этой сценой с непроницаемым лицом. — Думаешь стоит вмешиваться? – спросил Ризли, наклонившись к Чжун Ли, смотря то на парочку, то на Хайтама, вставшего и выходящего с ринга. Чжун Ли посмотрел только на Дилюка, который все еще позволял Аяксу себя обнимать, и на губах его появилась едва заметная улыбка. — Не думаю, – выдохнул он и улыбнулся, сжав свои руки за спиной, отведя взгляд.

***

— Что-о? Ты отказываешься драться и хочешь покинуть шоу? – слишком грмоко крикнул в микрофон Кэйа и сам поняв ошибку, поморщился и убрал устройство от своего рта, а затем вообще запихнул в карман, чтобы не мешался. Камеры и так отлично записывают его голос тут вблизи. — Да, – спокойно кивнул Чжун Ли, даже не поморщился как остальные прсуствующие. Аль-Хайтам сидел на стуле, уже без перчаток, на его все еще голых, влажных плечах висело полотенце, а в носу была вата. Аякс стоял неподалеку и жался к Дилюку, кидая в Хайтама взгляды победителя и наглые ухмылочки, хотя и сам был с пластярми на лице и ватой в носу, весь потный, с мокрыми волосами спадающими на глаза. Но такой счастлииивый. Прямо светится. — Ты уверен? – уточнил Кэйа и в его голосе слышалась жалость, как к потерянному активу. Ну в принципе так оно и было. Шоу подходит к концу, "претендетов" все меньше и уже мало что интересного будет. — Да, драки... бой лучше пойдет молодым, а мне уже не пристало так развлекаться, – Чжун Ли пожал плечами и снова взгялнул на Дилюка и Аякса. — Даже пытаться больше не будешь? – хмыкнул Аякс, обнимая Дилюка за плечо, прижимая к себе — Не волнуйся, Аякс, – мягко улыбается мужчина, от чего рыжий выдыхает, словно успокаивается. Будь на его месте любой другой, Аякс бы посчитал что тот точно что-то задумал. Но это же Чжун Ли. Взрослый опытный мужчина. Тот кого уважают не за возраст, а расширенный кругозор, тот кто кажется знает все что угодно на свете и к кому можно обратиться советом, даже если вы конкуренты. — Я и не волнуюсь, просто интересно, – буркнул Аякс, но ручку то на плече Дилюка сжал чуть сильнее. — Просто он уже потерял надежду на победу, – тихо, но четко сказал Хайтам, прожигая Аякса взглядом — Да что там терять, просто драться нужно уметь, – отмахнулся Аякс и Чжун Ли с улыбкой, покачал головой. Дилюк мягко отстранился от Аякса, который был недоволен этому, но промолчал, лишь скривил личико. Парень подошел к Чжун Ли, встав перед ним. Отходить куда-то на приватный разговор было бы бесполезно. Камеры, микрофоны, вездесущий Кэйа все равно бы не дали им поговорить наедине, спокойной и без лишних ушей. — Ты хочешь уйти сейчас? – спросил Дилюк и добавил чуть тише, смутившись. – Скоро ведь и так все кончится. — А что не хочешь его отпускать? – усмехнулся Кэйа, а Рагнвиндр закатил глаза и недовольно зыркнул на парня. – Ладно, молчу! — Мне лестно, если это так как сказал Кэйа, – улыбнулся Чжун Ли и слегка наклонил голову на бок, рассматривая Дилюка. – Но ты не приз за который нужно бороться... — Вы этим занимаетесь все время, – приулыбнулся Дилюк. — Да, но в итоге выбираешь ты, – усмехнулся мужчина и мельком глянул на Аякса. – И, сдается мне, ты уже выбрал... Дилюк невольно прикусил щеку изнутри, сам взглянув на Аякса, который стоял прислонившись к стене, скрестив руки на груди и внимательно смотрящего на них. Затем перевел взгляд на Хайтама, тот выпрямился и сжал губы в линию, поймав его взгляд. — С... с чего ты взял? – прикусил губу Дилюк, чтобы так очевидно не улыбаться. — Трудно не заметить, – мягко улыбнулся Чжун Ли, а затем положил руку на его плечо и потрепал. – Надеюсь, ты будешь счастлив. — И я... я буду надеяться что и ты будешь счастлив и найдешь того, кого твои дети примут, – улыбнулся Дилюк. Чжун Ли посмеялся, мотнув головой и заведя руки за спину, спокойно направился к выходу. Кэйа, опомнившись, тут же побежал за ним, тыкая микрофон и подзывая оператора, требуя ему лично нормальное интервью и перезаписать прощание покрасивее. Дилюк усмехнулся, закатив глаза. К нему сзади подошел Аякс, мягко обвив талию руками и положив подбородок ему на плечо, пока Хайтам молча и недовольно смотрел на них.

***

— И-и-и так, дорогие друзья! – голос Кэйи, усиленный мощными динамиками, разнесся по залу, заставляя воздух вибрировать. Он стоял в центре сцены, окруженный десятками софитов, которые выхватывали из темноты только его фигуру, оставляя все остальное в таинственном полумраке. – Рад, что нас осталось так много и столько людей пришло на эфир! Но вы пришли сюда не для моих любезностей, а ради шоу! Он широко улыбнулся, сверкнув белозубой улыбкой, и подмигнул прямо в ближайшую камеру, а оператор на длинной стреле тут же поймал этот жест, выводя его крупным планом на все экраны в зале. — Но перед этим напомню минувшие события! А так же наши монтажеры продемонстрируют вам самые живописные и запоминающиеся кадры! – Кэйа картинно взмахнул рукой, указывая на огромную плазму, висящую за его спиной, и та засветилась, начиная трансляцию нарезки. На экране замелькали кадры, сменяя друг друга в ритме стремительного, завораживающего монтажа. Кэйа, не унимаясь, комментировал каждый из них, словно был одновременно и ведущим, и страстным болельщиком, и профессиональным обозревателем. — Невероятный показательный бой между профессиональным спортсменом Ризли и нашим любимым Аяксом! — объявил Альберих, и на экране засветилась та самая сцена: ринг, залитый светом прожекторов, две фигуры, кружащие в смертельном танце, брызги пота, летящие в разные стороны, и глухие, тяжелые удары перчаток о тела. — А затем настоящая кровожадная битва Аякса и аль-Хайтама! Это было жарко. Он смотрел на большую плазму, на которой исключительно для него, видимо, показывали самые "вкусные" повторы боев, и в его глазах плясали бесовские огоньки. Казалось, он смаковал каждый кадр, каждый удар, каждую секунду этого зрелища. — Эх, надо было раньше их натравить, такие кадры! – хохотнул Кэйа, потирая руки. – Это было нечто. Затем на экране показали кадры из раздевалки: Дилюк, стоящий напротив Чжун Ли, их тихий, полный недосказанности разговор. Лицо Чжун Ли было спокойным, почти умиротворенным, а Дилюк смотрел на него с легкой грустью. После этого мужчина уже покидает и сам подземный ринг, и коттедж, в котором они все вместе жили так долго. Его фигура, удаляющаяся по коридору, растворилась в полумраке, оставив после себя только тишину. — Так вероломно бросил бедного Дилюка на произвол судьбы! – театрально-плаксиво произнес Кэйа, приложив руку к груди. – На растерзание этим идиотам! — он фыркнул, сверкнув глазом. — Совсем не бережет бедняжку. Следующие кадры были с Чжун Ли: его семья, его дом. И то, как мужчина с Дилюком готовили на кухне. Теплый свет, легкая музыка, руки Чжун Ли, мягко направляющие ладони Рагнвиндра, их тела, почти соприкасающиеся. А потом резкий обрыв, и кадр сменился на самый интересный момент, остановленный прямо перед тем, как что-то должно было произойти. Зрители загудели, требуя продолжения, но Кэйа только коварно улыбнулся. — Была ли это ошибка упустить такого мужчину? – риторически спросил Кэйа, обводя взглядом зал. – Дилюк это уже не узнает! — он развел руками, делая паузу для драматического эффекта, и толпа ответила ему смешками и аплодисментами. Следующие кадры на экране уже с Хайтамом. Как они с Дилюком проводили время в студии, рисовали на телах друг друга, их пальцы в краске, оставляющие на коже причудливые узоры. Как мужчина победил в конкурсе готовки, а Дилюк подарил ему подарок ту самую брошь-совушку, которую Хайтам позже прикрепил на лацкан пиджака. Или как они сидели так близко друг к другу, пока выпивали, их бокалы почти соприкасались, взгляды пересекались, и в воздухе между ними искрилось напряжение. А что было дальше знали только они. Свет софитов резко изменил направление, и с правой стороны от Альбериха зажглась яркая, белая точка, освещая стоящего там мужчину. — Первый оставшийся, претендент на сердце холостяка — аль-Хайтам! – представил Кэйа, и луч света выхватил из темноты фигуру в дорогом темно-зеленом костюме. – Холодный снежный принц, словно типичный CEO, владелец Samsung из моих любимых дорам! – он снова подмигнул в камеру — и как ему только это удавалось? — Но нежная и романтичная натура рядом с тем, кто смог растопить его ледяное сердце! На экране показали еще несколько кадров с Хайтамом, а затем его самого, стоящего в зале крупным планом. Он не улыбался, но в его холодных и расчетливых глазах мелькнуло что-то живое, теплое, когда камера задержалась на нем чуть дольше. Следующие кадры были с Аяксом. Как они с Дилюком гуляли по парку, милая парочка, смеющаяся над чем-то, их пальцы переплетены. Как катались на аттракционах, и рыжик, выиграв огромную мягкую сову, с гордостью вручал ее Рагнвиндру, сияя от счастья. Были и кадры, где Аякс буквально крал Дилюка со свидания, бросив Аято одного в океанариуме, и тот кадр вызвал в зале громкий хохот. Или как Дилюк проводил время с семьей рыжика, словно был ее частью сидя за большим столом, улыбаясь, играя с младшими братьями и сестрами Аякса. И их отдельные моменты, которые они проводили вместе: тихие разговоры, случайные прикосновения, те самые мгновения, которые не попали в официальную трансляцию, но которые монтажеры все же собрали в единую картину. Когда софиты засветили с левой стороны от Альбериха, из полумрака шагнул Аякс. Он двигался уверенно, плавно, как хищник, вышедший на охоту. Его черный костюм, идеально сидящий, подчеркивающий каждую линию его подтянутой фигуры, переливался в свете прожекторов, делая его похожим то ли на опасного агента из шпионского фильма, то ли на рок-звезду перед выходом на сцену. Рыжие волосы были уложены с небрежной элегантностью, и каждая прядь, казалось, была продумана до мелочей. — Рыжий зверь! Двенадцатибалльный ураган! Аякс! – представил Кэйа, широко улыбаясь. Он махнул рукой, показывая на стоящего в центре луча Аякса. – Импульсивный, слишком активный и никогда не устает, словно батарейка в одном месте. Обожает нашего Дилюка. Это точно любовь с первого взгляда! — хмыкнув, закивал ведущий. — Защитит свое от любого. И вот вопрос: будет ли у нас еще одна драка? Костюм тебе не помешает? Это уже адресовалось не зрителям, а самому Аяксу, который стоял с уверенным видом, руки в карманах брюк, и широко улыбался так, будто уже знал исход этого вечера. — Драка нужна, если есть малейшие сомнения, – хмыкнул рыжик, и его глаза, голубые и яркие, блеснули в свете софитов. – А я сегодня в себе уверен на все 100%. Так что не буду портить прическу Хайтаму. Он подмигнул стоящему неподалеку мужчине, и в этом жесте было столько наглой самоуверенности, что зал загудел от восторга. А затем Аякс гордо выпрямился, развернувшись плечами к камере, и улыбнулся так, словно ничего в мире не могло поколебать его уверенности. Аль-Хайтам стоял всего в нескольких шагах от него, скрестив руки на груди, и просто игнорировал рыжика, упорно буравя спину Кэйи взглядом, полным ледяного спокойствия. На его лице не дрогнул ни один мускул, но уголки губ чуть заметно сжались, единственное, что выдавало его напряжение. — А ты, Хайтам, уверен в себе? – поинтересовался Кэйа, переключая внимание на второго претендента. Мужчина медленно, словно нехотя, перевел взгляд на ведущего. Его голубые глаза с желтыми ромбиками на мгновение задержались на лице Кэйи, а затем скользнули в сторону Аякса коротко, холодно, оценивающе. — Не думаю, что мое мнение имеет значение, – сказал он, и голос его прозвучал ровно, как всегда. – Выбирает же Дилюк, и мы должны уважать его выбор. — А тебе и не нужно ни о чем думать! – фыркнул Аякс, не глядя на него, но его голос звенел сталью. — Дилюк только мой. — О-хо, сколько самоуверенности! – воскликнул Кэйа и подскочил к Аяксу, сунув микрофон ему прямо под нос так, что тот едва не ткнулся в него носом. – А если Дилюк выберет Хайтама? Аякс замер на долю секунды. Его челюсть напряглась, на скулах заиграли желваки. Он медленно перевел взгляд с микрофона на лицо Кэйи, и в его голубых глазах мелькнула тень чего-то опасного. — Не выберет, — процедил сквозь зубы рыжик, закатив глаза, но в этом жесте чувствовалась плохо скрываемая угроза. — Я же сказал. — Чего так разозлился? Уже не так уверен в своих силах? – с издевкой спросил Хайтам, и его голос сочился ледяной насмешкой. Он чуть наклонил голову, разглядывая Аякса как увлекательную зверюшку. — А тебя не спрашивали! – буркнул Аякс, резко поворачиваясь к нему. Их взгляды скрестились в воздухе, как два клинка, и между ними, казалось, проскочила искра. — Что-то намечается? – вклинился между ними Альберих, с хитрой улыбкой переводя взгляд с одного на другого. — Я попрошу принести перчатки! Или лучше сразу ножи? — Не паясничай! Давай уже представляй Дилюка и покончим с этим! – вскипел Аякс, фыркнув и отводя взгляд от Хайтама. Его руки, сжатые в кулаки, медленно разжались, но напряжение в плечах осталось. — Кому-то уже не терпится, – Кэйа хмыкнул и снова подмигнул в камеру одним глазом, с той легкостью, которую так и не мог освоить сам Дилюк. – Дамы и господа! Нашим кавалерам уже не терпится увидеть своего любимого холостяка! Поэтому с радостью представляю вашему вниманию... Ди-илюка Рагнвиндра-а! Слелав шаг в сторону и выставив руку, Альберих стал театрально показывать на центр комнаты, который все это время был затемнен за его спиной, но теперь все прожекторы указывали на него. Ровный круг пола отъехал в сторону и перед камерами, и Хайтамом с Аяксом снизу на платформе поднялся Дилюк. Дилюк стоял на платформе, чувствуя, как свет прожекторов ласкает его лицо, как ткань идеально сидящего белого костюма облегает каждую линию тела. Он знал, что выглядит хорошо, ведь, Кэйа слишком долго и дотошно подбирал этот образ, перебирая десятки вариантов, пока не нашел тот самый. Белый цвет, подчеркивающий его светлую кожу и алые волосы, черная водолазка, добавляющая глубины и контраста, массивная цепь с мелкими звездами и луной, такая дерзкая, но не кричащая. И живая роза в нагрудном кармане, алая, как пламя, которое всегда горело где-то глубоко внутри него. Он улыбнулся в камеру, той самой улыбкой, которую отрепетировал перед зеркалом, пока Кэйа носился вокруг с криками «Еще раз! Еще раз! Ты можешь быть более живым?!». Но когда его взгляд встретился с синими глазами Аякса, улыбка перестала быть постановочной. Она стала настоящей: широкой, искренней, теплой. Потому что в этих глазах, синих как океан в шторм, он увидел не просто восхищение. Он увидел обожание. Желание. Что-то такое глубокое и всепоглощающее, что у него перехватило дыхание. Не зря Кэйа так долго подбирал этот образ. Видеть этот блеск в глазах Аякса лучшая награда. Рыжий стоял в своем черном костюме, идеально сидящем, подчеркивающем его широкие плечи и узкую талию, и улыбался так, будто перед ним стояло не просто шоу, а весь мир. Его улыбка была яркой, почти вызывающей, но в глубине глаз Дилюк видел что-то другое. Что-то уязвимое. Что-то, что Аякс показывал только ему. Дилюк перевел взгляд на Хайтама. Мужчина стоял чуть поодаль, скрестив руки на груди, и смотрел на него спокойно, даже отстраненно. Но Дилюк знал этот взгляд. Сейчас маска снова была на месте, холодная, непроницаемая, защищающая. Хайтам рассматривал Дилюка с головы до ног: как сидит костюм, как падают тени на лицо, как собраны в высокий хвост волосы. Его взгляд задержался на подвеске с луной и звездами, потом поднялся к глазам. Они встретились взглядами, и Хайтам медленно, почти незаметно перевел глаза на Аякса. А затем поджал губы и отвел взгляд. Дилюк перевел взгляд с Хайтама обратно на Аякса и почувствовал, как внутри разливается тепло. Рыжик смотрел на него так, будто видел впервые, и в этих синих глазах плескалось что-то первозданное, не просто восхищение, а глубокая, почти детская радость от того, что он здесь, что он смотрит на него. Дилюк с трудом удержался, чтобы не рассмеяться от счастья. — Ну что ж, наши красавцы уже здесь, – Кэйа снова завладел вниманием, встав между парнями и эффектно разведя руки. – Я чувствую напряжение! Кто-то готов разорвать конкурента голыми руками, а кто-то... — он покосился на Хайтама, – делает вид, что ему все равно. Но мы-то знаем, что это не так, да, Хайтам? — Я просто предпочитаю не тратить энергию на пустые эмоции, – ровно ответил тот, но его глаза на мгновение задержались на Дилюке, и в них промелькнула тень сожаления. — Ой, да брось! – фыркнул Аякс, не сводя взгляда с Дилюка. – Ты просто боишься, что он выберет меня. И правильно боишься. — А ты, значит, настолько уверен? – Кэйа подскочил к рыжему, сунув микрофон почти в лицо. – Скажи зрителям, что ты сделал, чтобы завоевать сердце нашего принца? Аякс усмехнулся, но в его голосе послышалась непривычная мягкость: — Я просто был рядом. Каждый раз, когда он смотрел растерянно или уставал, я старался сделать так, чтобы он улыбнулся. Даже если для этого нужно было выиграть ему огромного кита в тире или убежать с ним от всех камер на балкон. – Он перевел взгляд на Дилюка, и тот почувствовал, как щеки заливаются румянцем. – Я не обещал ему звезд с неба. Я просто хотел, чтобы он знал: я всегда буду рядом, чтобы поймать его, если он упадет. Или подержать, когда ему холодно. Или просто молча обнять, когда он устанет от всего этого шума. Дилюк замер. В голове пронеслись мгновения, которые он уже почти забыл, но которые вдруг всплыли с невероятной четкостью. Как Аякс взял его за руку в машине и держал всю дорогу, как он купил ему ту самую подушку-кота, как они стояли на балконе и рыжий целовал его шею, как он нес его на руках из океанариума, пряча от всего мира. Как он ревновал, но никогда не переступал черту, а если и переступал, то только чтобы защитить. А еще были те ночи. Их совместное свидание с Аято, когда Аякс без слов отдал ему всю свою нежность, несмотря на соперника. Как он потом, в ванной, позволил Дилюку помочь ему, хотя сам явно мог справиться, но дал ему эту возможность быть нужным. В этих прикосновениях не было пошлости, только желание подарить тепло. И как он засыпал рядом, обнимая Дилюка так, будто боялся потерять. — Дилюк? – голос Кэйи вернул его в реальность. – Ты что-то задумался. Может, хочешь что-то сказать нашим претендентам? Рагнвиндр моргнул и понял, что все смотрят на него. Аякс с надеждой, почти моляще. Хайтам спокойно, но в его глазах тоже читалось ожидание. Дилюк глубоко вдохнул, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле. — Я... – начал он и запнулся. Мысли метались, но каждый раз возвращались к одному и тому же лицу. К веснушкам, к рыжим вихрам, к этому мальчишескому восторгу, который он видел каждый раз, когда их взгляды встречались. – Я много думал, – продолжил Дилюк, стараясь говорить ровно. — О том, что каждый из вас дал мне. И я благодарен каждому. Но... — он посмотрел прямо в синие глаза Аякса, и внутри все сжалось от нежности. — Есть один человек, который не пытался быть идеальным. Он просто был собой. И его забота... она была не для камер. Она была настоящей. Аякс выдохнул, и его улыбка стала шире, а в глазах блеснули искорки – почти слнзы. — Вот это поворот! – воскликнул Кэйа, но Дилюк уже не слушал его. Он видел только Аякса, его руки, которые уже тянулись к нему, и знал, что ответ уже давно живет в его сердце. — Но я еще не сказал окончательного слова, – быстро добавил Дилюк, переводя дыхание, и Кэйа закатил глаза, но довольно усмехнулся. – Сначала дайте мне еще несколько минут подумать. По-настоящему. Попращаться. В мыслях добавил Дилюк. Он перевел взгляд на Хайтама, и тот лишь слегка кивнул: без злости, без обиды, словно он уже все понял. А Аякс шагнул вперед, сократив расстояние, и тихо, так, чтобы слышал только Дилюк, прошептал: — Я подожду. Сколько нужно. Я всегда буду ждать тебя, Совенок. Дилюк почувствовал, как его сердце пропустило удар. И в этот момент он понял, что выбор уже сделан. Осталось только сказать это вслух. — Ну что ж, дорогие зрители! – Кэйа театрально развернулся к камере, поправил микрофон на ухе и расплылся в самой лучезарной улыбке, которую только мог изобразить. – Мы подошли к самому главному моменту сегодняшнего вечера! К тому мгновению, ради которого вы все, затаив дыхание, следили за нашим шоу! — Он сделал паузу, давая операторам возможность взять крупные планы каждого участника. – Наш прекрасный, загадочный, невероятный Дилюк Рагнвиндр сейчас сделает свой выбор! Кто же из двух оставшихся претендентов на его сердце станет победителем? Камеры метались по залу: сначала на сосредоточенного Хайтама, стоящего неподвижно, как статуя, затем на Аякса, который буквально светился изнутри, но при этом выглядел так, будто готов был взорваться от напряжения. Кэйа подошел к Хайтаму, заглянул ему в глаза. — Аль-Хайтам, последнее слово? Может, хочешь что-то сказать Дилюку перед тем, как он примет решение? Хайтам медленно перевел взгляд на красноволосого, и в его глазах мелькнула тень чего-то теплого, почти нежного. — Я не буду ничего говорить, – ответил он ровно. – Все, что я хотел сказать, я уже сказал ему. И я уважаю любой его выбор. — Он поджал губы и добавил уже тише, глядя прямо на Дилюка: — Ты заслуживаешь быть счастливым. С кем бы ты ни был. Дилюк почувствовал, как внутри защемило. Хайтам был другим. Серьезным, взрослым, спокойным. С ним было надежно и стабильно. Но… не было того огня, который разжигал в груди один лишь взгляд синих глаз. Он мысленно поблагодарил Хайтама, прощаясь с ним в своей голове. Спасибо за рисунки на коже. За медленный танец в уютной комнате. За тихие поцелуи и за то, что он никогда не давил, не лез с излишней страстью, а просто был рядом. Но его сердце уже принадлежало другому. — А вот и наш огненный мальчик! – Кэйа подскочил к Аяксу, сунув микрофон ему в лицо. – Аякс! Что ты чувствуешь прямо сейчас? Волнение? Страх? Уверенность? Рыжий усмехнулся и посмотрел на Дилюка так, будто они были единственными людьми в этом огромном зале. — Я чувствую, что это самый важный момент в моей жизни, – сказал он, и голос его дрогнул. — И я не боюсь. Потому что я знаю, что он чувствует то же самое. Я просто хочу услышать это от него. — Ооо, как трогательно! – Кэйа закатил глаза, но улыбнулся по-настоящему, по-братски. – Ладно, хватит тянуть кота за хвост! Дилюк! — Он развернулся к брату, и все прожекторы ударили прямо в красноволосого, ослепляя и заставляя его сделать шаг вперед. — Зрители ждут! Я жду! Все ждут! Кто же победитель нашего шоу?! Дилюк глубоко вдохнул. Камеры нацелились на него с каждой стороны. Он снова посмотрел на Хайтама, и мужчина чуть наклонил голову, словно говоря: «Я все понял. Иди». Дилюк мысленно попрощался с ним. Спасибо за все. Ты был прекрасен. Но… Он повернулся к Аяксу. Рыжий стоял, переминаясь с ноги на ногу, и в его глазах плясали сотни эмоций: надежда, страх, любовь, боль, снова надежда. Дилюк шагнул к нему, и весь мир вокруг перестал существовать. — Я выбираю тебя, – сказал он, и голос его прозвучал твердо и ясно, так, что его услышали все, даже за пределами этого зала. – Аякс. Только ты. В зале на секунду повисла абсолютная тишина. А потом Кэйа взорвался: — Дааааа! Он сделал это! Дилюк выбрал Аякса! Наш победитель Аякс! Хлопушки взорвались с оглушительным треском, осыпая Аякса и Дилюка блестками и разноцветным конфетти. Из динамиков грянула торжественная музыка, а за огромными панорамными окнами студии начался салют: сотни разноцветных огней взлетели в ночное небо, разрывая темноту яркими вспышками. — Шампанское! – заорал Кэйа, и в тот же миг кто-то из помощников подскочил к нему с уже открытой бутылкой. Пробка со свистом улетела в потолок, и игристая пена хлынула прямо на ведущего, который только рассмеялся и принялся отряхивать свой идеальный костюм. Аякс стоял, глядя на Дилюка широко распахнутыми глазами, и его лицо озаряла самая счастливая улыбка, которую когда-либо видел парень. Он схватил Дилюка за руку и притянул к себе, обнимая так крепко, будто боялся, что тот исчезнет. — Ты выбрал меня, – прошептал он, и голос его дрожал от переполняющих эмоций. – Ты правда выбрал… выбрал меня. Я так боялся... — Правда, – прошептал в ответ Дилюк, чувствуя, как по щеке скатывается слеза. – Ты дурак. Конечно, я тебя выбрал. Аякс отстранился, и Дилюк заметил, что в его руке появилась маленькая бархатная коробочка. Рыжий опустился на одно колено прямо посреди блесток и шума, и сердце Дилюка забилось где-то в горле. — Я знаю, что мы не были знакомы долго, – начал Аякс, и его голос был громким, но при этом таким родным. – Я знаю, что все это похоже на какой-то безумный сон. Но я не хочу, чтобы этот сон заканчивался. Я хочу, чтобы ты стал моим. Настоящим. Навсегда. — Он открыл коробочку, и внутри засияло!элегантное кольцо, с тонким серебряным ободком и маленьким рубином, который переливался в свете прожекторов. — Я не знаю, что нам приготовит будущее, но я знаю одно – я хочу прожить его с тобой. Зал ахнул. Камеры взяли крупный план на кольцо, потом на лицо Дилюка, которое сейчас выражало полнейший шок, смешанный с невероятным счастьем. Кэйа за спиной что-то орал про рейтинги, про «самый романтичный момент в истории телевидения», но Дилюк слышал только стук собственного сердца. — Я… – выдохнул Дилюк, глядя на кольцо, на Аякса, на его дрожащие руки. – Ты серьезно? — Серьезнее не бывает, – Аякс улыбнулся той самой мальчишеской улыбкой, от которой у Дилюка внутри все переворачивалось. – Совенок, ты выйдешь за меня? Не прямо сейчас, конечно, но… когда-нибудь? Когда мы будем к этому готовы? Дилюк рассмеялся сквозь слезы и протянул руку. — Да, – сказал он. – Да, Аякс. Конечно, да. Аякс дрожащими руками надел кольцо на безымянный палец Дилюка, и оно село идеально, словно было создано именно для него. Он поднялся на ноги и схватил Дилюка за талию, притягивая к себе для поцелуя такого желанного, такого долгожданного. Вокруг орали, хлопали, смеялись. Кэйа вылил остатки шампанского на пол, потому что уже не мог держать бутылку, и присоединился к общим аплодисментам. Операторы метались вокруг, стараясь поймать лучшие кадры. За окном гремел салют, отражаясь в счастливых глазах Аякса. — Да будет так, – прошептал Кэйа в камеру с улыбкой, которая была абсолютно искренней. – Наш Идеал нашел свою любовь. А что будет дальше узнаете в следующем сезоне! — Никакого следующего сезона! – громко воскликнул Дилюк, отстранившись от Аякса, но тот уже притянул его к себе назад. Камеры выключились, шоу закончилось, но Дилюк не замечал ничего вокруг. Он сжимал в своей руке руку Аякса, чувствуя на пальце тяжесть кольца — кольца, которое означало обещание. Аякс повернул его к себе, провел пальцами по щеке, стирая слезу, и прошептал: — Я тебя никогда не отпущу. Дилюк улыбнулся и прижался к нему, пряча лицо в его плече, чувствуя, как мир наконец-то перестал вращаться слишком быстро и замер в этом идеальном мгновении. Дилюк на мгновение отстранился от Аякса, чувствуя, как его губы все еще горят от поцелуя. Он оглянулся через плечо, чтобы найти взглядом Хайтама, сказать ему спасибо, попрощаться по-человечески, оставить хотя бы каплю тепла на прощание. Но там, где еще минуту назад стоял высокий силуэт аль-Хайтама, теперь было пусто. Только дверь бесшумно качалась, закрываясь за ним. Дилюк мысленно выдохнул. Хайтам ушел сам. Может быть, так и должно быть. Без лишних слов, без прощальных взглядов, просто ушел, чтобы не мешать чужому счастью. Но Дилюк не успел погрузиться в эту мысль. Рядом уже кипела энергия Кэйи. Альберих подскочил к Аяксу, наклонился к его уху и что-то зашептал с хитрой, почти заговорщицкой улыбкой. Глаза рыжего загорелись сначала удивлением, потом диким, почти мальчишеским восторгом. — Серьезно? – переспросил Аякс, и Кэйа только подмигнул ему, сложив руки на груди. А затем Аякс схватил Дилюка крепко и уверенно за руку, так, будто боялся, что его могут отнять в любую секунду. — Бежим! – крикнул он, и они рванули с места. Дилюк едва успевал переставлять ноги, удерживаясь в такт широким шагам Аякса. Они неслись по коридору, минуя удивленных операторов и застывшую съемочную группу, проскочили через гостиную, мимо раскрытых ртов и замеревших камер. За спиной раздавались возгласы, смех, свист, но они не оборачивались. Только бежали. Вместе. Прохладный ночной воздух ударил в лицо, когда они вылетели на улицу. Перед закрытыми воротами уже стоял черный автомобиль с мягко гудящим двигателем. Аякс, не отпуская руки Дилюка, распахнул заднюю дверь и жестом пригласил его внутрь. — Прошу, – сказал он с той самой джентльменской усмешкой, от которой у Дилюка внутри все переворачивалось. Дилюк скользнул на мягкое кожаное сиденье, и Аякс тут же нырнул следом за ним, захлопнув дверь. Машина тронулась с места, оставляя за стеклом яркие огни коттеджа, съемочные прожекторы и суету команды. В салоне было темно, тихо и тепло. Водитель пожилой мужчина в аккуратной фуражке, спокойно вел машину, не оглядываясь, словно для него было совершенно обычным делом увозить влюбленную пару. Дилюк и Аякс сидели так близко, что их плечи соприкасались, бедра прижимались друг к другу, а пальцы переплетались в общем танце, будто искали подтверждение того, что все это реально. Дилюк смотрел на Аякса, и в полумраке салона видел только его глаза синие, сияющие, полные такого счастья, что у самого Дилюка сжималось сердце от нежности. — Я так счастлив... – прошептал Аякс, и его дыхание коснулось губ Дилюка, горячее и дрожащее. Дилюк прильнул к губам Аякса, чувствуя, как его пальцы дрожат от нетерпения, пока он расстегивает пуговицы на рубашке рыжего. Каждая пуговица открывала ему новую полоску загорелой кожи, и Дилюк не мог удержаться, чтобы не коснуться ее губами здесь, у ключицы, там, где бьется пульс на шее, чуть ниже, где сердце колотится так же бешено, как и его собственное. — Ты даже не представляешь, как долго я этого ждал, – выдохнул Аякс, запрокидывая голову и давая Дилюку доступ к своей шее. Его руки скользнули под черную водолазку, сжимая горячую кожу на спине парня. – Каждую ночь, когда мы не могли быть вместе, я думал о тебе. О том, как ты пахнешь. Как ты двигаешься. Как ты стонешь… Дилюк всхлипнул от этих слов и сильнее прижался к нему, чувствуя, как внутри разливается жар. Он стянул водолазку через голову и отбросил ее куда-то в сторону, оставляя себя обнаженным по пояс. В темноте салона его бледная кожа казалась почти светящейся, а алые волосы единственным ярким пятном. — Я тоже думал о тебе, – прошептал Дилюк, прикасаясь лбом к его лбу. – Каждую ночь. Твои руки, твои губы… Я хотел тебя так сильно, что это сводило с ума. Аякс с рычанием притянул его ближе, впиваясь в губы уже не нежно, а жадно, словно хотел проглотить его целиком. Его руки скользнули по бокам Дилюка, сжали ягодицы, приподнимая его, и Дилюк почувствовал, как твердый член Аякса упирается в его пах даже через ткань брюк. Он застонал в поцелуй, выгибаясь навстречу. Водитель, пожилой мужчина в фуражке, бросил короткий взгляд в зеркало заднего вида и тут же отвернулся. Он тихо вздохнул, нажал на кнопку, и стеклянная перегородка медленно поползла вверх, отделяя переднюю часть салона от задней. Последнее, что он услышал, прежде чем стекло полностью закрылось, был тихий, срывающийся стон Дилюка, смешанный с тяжелым дыханием Аякса. — Теперь нас никто не услышит, – прошептал Аякс, отстраняясь ровно настолько, чтобы посмотреть Дилюку в глаза. В его синих глазах плясали огоньки желания, нежности, обещания. — Только ты и я. Он расстегнул оставшиеся пуговицы на рубашке, позволяя ей упасть с плеч, и оказался перед Дилюком полуобнаженным. Широкие плечи, рельефная грудь, тонкая дорожка рыжих волос, уходящая за пояс брюк. Дилюк провел пальцами по его ключицам, по груди, вниз по животу, чувствуя, как мышцы напрягаются под его прикосновениями. — Красивый, – выдохнул он. – Ты такой красивый. — Ты еще красивее, – ответил Аякс, стягивая с Дилюка брюки вместе с бельем, позволяя им упасть на пол. Теперь они оба были обнажены, и в тесном пространстве машины их тела соприкасались везде: грудь к груди, живот к животу, бедра к бедрам. Дилюк опустился на колени, оказавшись между ног Аякса, и, не смотря на тесноту, провел языком по его члену от основания до головки, заставляя рыжего судорожно выдохнуть и откинуть голову на спинку сиденья. Каждое движение языка, каждое прикосновение губ к горячей коже вызывало новый стон, который разбивался о закрытое стекло. — Совенок… – простонал Аякс, запуская пальцы в алые волосы. – Ты сводишь меня с ума. Дилюк поднял на него взгляд и глаза его блестели от желания, губы влажные и припухшие, а улыбка стала той самой дразнящей. — Я только начал. Он взял член Аякса в рот, медленно, глубоко, проводя языком по всей длине, и услышал, как рыжий выдохнул с такой силой, что стекло запотело. Руки Аякса сжались в его волосах, но он не давил, только держался, словно боялся, что Дилюк исчезнет, если он разожмет пальцы. — Так хорошо… – выдохнул Аякс, запрокидывая голову и прикрывая глаза. – Ты не представляешь… Но Дилюк хотел большего. Он хотел чувствовать Аякса целиком, внутри себя, хотел быть так близко, как только возможно. Он поднялся, оседлал бедра рыжего, прижимаясь к нему всем телом, и прошептал прямо в губы: — Я хочу тебя внутри. Сейчас. Аякс застонал, прижимая его к себе и утыкаясь носом в его шею. — Я тоже. Так сильно, что готов умереть от желания. Он вытащил из кармана брюк ленту презервативов. Дилюк усмехнулся, заметив это, и поцеловал Аякса в уголок губ. — Подготовился? — Я готовился к этому моменту с той самой ночи в отеле, – честно признался Аякс, капая холодную слюну на пальцы. – Но тогда ты был с Аято, и я не мог… не хотел вмешиваться в твое удовольствие. Но сейчас ты мой. — Только твой, – подтвердил Дилюк, приподнимаясь на коленях, чтобы дать Аяксу доступ. Рыжий аккуратно коснулся пальцами его входа, и Дилюк вздрогнул от прохлады и неожиданности. Но пальцы Аякса были нежными, медленными: он явно хотел сделать все правильно, не причинить боли. Дилюк закрыл глаза, чувствуя, как один палец проскальзывает внутрь, растягивая и подготавливая. — Тшш, дыши, – прошептал Аякс, целуя его в шею. – Я здесь. Я никуда не уйду. Второй палец вошел почти без сопротивления, и Дилюк застонал, прикусывая губу. Аякс двигал ими медленно, изучая его, находя те места, от которых у Дилюка подгибались колени. — Там… – выдохнул он, когда пальцы задели простату. – Еще. — Чувствительный, – усмехнулся Аякс, но послушно надавил еще раз, заставляя Дилюка вскрикнуть и уткнуться лицом в его плечо. – Хочешь больше? — Да, – выдохнул Дилюк. – Пожалуйста, Аякс. Я хочу тебя. Рыжик убрал пальцы, быстро надел презерватив, щедро смазал член и взял Дилюка за бедра, приподнимая его. — Медленно, хорошо? – прошептал он. – Ты скажешь, если будет больно. Дилюк кивнул, прикусывая губу, и медленно опустился на член Аякса. Головка вошла легко, но дальше туго, и он остановился, чувствуя, как мышцы сжимаются вокруг Аякса. — Ты такой узкий, – прошептал Аякс, покрывая его плечи и грудь поцелуями. – Такой горячий. Расслабься, Совенок. Доверься мне. Дилюк выдохнул, стараясь расслабиться, и медленно опустился до конца. Внутри него было тесно и жарко, и он чувствовал Аякса каждой клеточкой своего тела. Он замер на мгновение, привыкая к ощущению, а потом медленно приподнялся и опустился снова. — Ох… – выдохнул он, и его глаза закатились от удовольствия. – Аякс… — Да, Совенок. Я здесь, – он сжал его бедра, помогая двигаться. – Я всегда буду здесь. Давай. Двигайся, как тебе нравится. Дилюк начал двигаться быстрее, задавая ритм, наслаждаясь тем, как член Аякса скользит внутри, как их тела соприкасаются при каждом движении. Руки Аякса были везде: гладили его спину, сжимали ягодицы, играли с сосками на груди, заставляя вздрагивать и стонать. — Ты такая красивая, – выдохнул Аякс, глядя на Дилюка, который сейчас скакал на нем, запрокинув голову и прикусывая губу. – Мой Совенок. Мой. Дилюк наклонился к нему, целуя в губы, и почувствовал, как Аякс перехватывает инициативу. Рыжий сжал его бедра и начал двигаться сам быстрее, глубже, настойчивее, заставляя Дилюка вскрикивать и цепляться за его плечи. — Да… да, – выдыхал Дилюк, чувствуя, как внутри него нарастает что-то горячее, почти неуправляемое. – Я сейчас… я почти… — Я тоже, – простонал Аякс, ускоряясь. – Вместе. Давай вместе. Дилюк закричал, когда оргазм накрыл его, содрогаясь всем телом и сжимаясь вокруг Аякса. Рыжик последовал за ним через мгновение, утыкаясь лицом в его шею и выдыхая его имя, как молитву. Они замерли, тяжело дыша, переплетенные в тесном пространстве автомобиля. Стекло вокруг было покрыто испариной от дыхания, мир за ним казался далеким и нереальным. — Я люблю тебя, – прошептал Аякс, поглаживая Дилюка по спине. – Я так тебя люблю. Дилюк приподнял голову и посмотрел в его синие глаза, блестящие от счастья, и почувствовал, как его сердце переполняется чем-то огромным, светлым и теплым. — Я тоже люблю тебя, – ответил он, проводя пальцами по его веснушчатой щеке. – Очень сильно. Аякс улыбнулся и поцеловал его нежно, медленно, обещая множество таких ночей, таких моментов, когда они будут только вдвоем, и весь мир останется где-то далеко-далеко за стеклом. Машина мягко остановилась. Водитель так и не обернулся, спокойно ожидая, пока его пассажиры придут в себя. Но им было все равно. Сейчас существовали только они. И эта бесконечная, безудержная любовь.