онанизм помогает?

Громкая музыка неприятно бьёт по ушам. Кто-то кричит, кто-то пытается сказать хоть слово в противовес голдящему шуму, но не слышно практически ничего, кроме срывающихся голосов, что бормочут что-то невнятное. Яркий свет позволяет увидеть вокруг толпы веселых людей, что выглядят по-настоящему счастливыми сейчас. Живя одним моментом, они отдаются музыке гудящей или медленно топят себя в пагубном, распивая алкоголь или пробуя нечто похлеще. Позволяют себе сегодня быть такими. Такими, которыми нигде в приличном обществе их не увидят. Такими одинаковыми и такими, кажется, живыми. Скарамучча соврет, если скажет, что любит эту клубную атмосферу. Люди, которых он не любил. Слишком громкий шум, который он не переносил. И, наконец, алкоголь, без которого здесь можно лишь тяжело вздыхать – его парень тоже не пил. Всё нелюбимое собралось в одном месте и возможности уйти сейчас не предоставлялось, пусть и крайне хотелось. Но ничего не поделаешь: когда он выбирал себе карьеру барабанщика, глупо и опрометчиво было считать, что Куникудзуши будет тихо (забавно, учитывая громкий звук от ударных, на которых он и играет) записывать песенки со своей группой на студии. В реальности же всё слишком сильно отличается от ожиданий. И вот, он почти каждые выходные проводит в нелюбимых клубах, играя любительские концерты, чтобы завлечь побольше новых слушателей. Все уже во всю готовятся к сегодняшнему выступлению. Кадзуха распевается, параллельно повторяя давно наизусть вызубренные текста, пусть ему это совершенно не нужно – сам же их и писал. Хэйдзо настраивает свою бас-гитару, Венти ничем не занимается, таская туда-сюда свой саксофон и достает разговорами "ни о чем" Сяо, их гитариста и по совместительству своего парня, что разминает пальцы, прогоняя ноты в голове. Люмин, их менеджерка, бегает туда сюда, занимаясь организационными вопросами, вечно поторапливая всех вокруг. А Скар все не знает, чем себя занять, крутя в руках барабанные палочки, накануне заботливо подаренные Люми. Можно было бы повести себя как Венти, ходить и донимать своего бойфренда, который пытается что-то повторить или настроить. Но, увы, главная проблема была в том, что бойфренда у Муччи не было. Зато был Каэдэхара Кадзуха, их вокалист и приятный во всех смыслах парень. Что уж скрывать, этот милый блондин и вправду нравится Куникудзуши. Но, из-за случайной череды событий, ещё на первых этапах образования группы, эти двое не поладили. Вечно собачились, ругались, придирались друг к другу. Кадзуха сначала и был бы рад выгнать Скарамуччу из группы, учитывая, что Каэдэхара и был её создателем, но понимал, что человека, с такими хорошими навыками, готового работать на чистом энтузиазме и "за спасибо" найти вряд ли получится. А вскоре появившиеся тёплые чувства к этому темноволосому парню и вовсе заставили вокалиста отказаться от новых барабанщиков в угоду Мучче. И, как это обычно бывает, об этой взаимной симпатии догадывались (если не знали) все вокруг, кроме этих двоих. Начиная с их менеджерки, которая в целом человеческими взаимоотношениями не интересовалась – не сильно ей это надо было – заканчивая их слушателями, которых, хлебом не корми, а дай увидеть химию между какими-то милыми парнями (а ещё они, в отличии от Скара, замечали жирные намёки на него в текстах песен, написанных Кадзухой). Время выступления нещадно приближалось. Оно далеко не первое, поэтому, без особого волнения, группа выходит на сцену после того, как их объявляют. "4nemo" все встречают бурными аплодисментами и очень ярко. Ребята за четыре года существования группы успели сколотить себя какую-никакую известность и их даже узнавали, а некоторые песни даже становились известными. Такие "любительские" концерты в клубах для парней были не редкостью: "4nemo" выступали часто. Никаких лишних слов. Ребята играть начинают сразу, треклист наизусть давно вызубрив. Сегодня он насчитывает всего десять песен - не полноценный концерт, но тоже неплохо. Первая песня - разогрев, уже многим полюбившийся "Чехов" начинает звучать, а люди в зале лишь сильнее оживляются. Скарамучча же равнодушен к этой композиции. Чисто механически он отбивает свою партию, пока все взгляды прикованы к Кадзухе, что, как всегда, сегодня в ударе. Он всегда словно раскрывается на сцене: будто и нет рядом людей, а поёт он сам себе, пританцовывая. При этом звучит совершенно чисто, отчего и до безумия приятно слушать его. Куникудзуши на репетициях не раз залипал на донельзя приятный голос блондина, из-за чего пропускал какие-то детали в своей партии, после чего получал по шапке от этого самого блондина. Сейчас косячить менее чем хотелось, поэтому, отвлекаясь от такого приятного ощущения, как слушать вокал Каэдэхары, Скар крутит между пальцами барабанные палочки в перерыве и продолжает играть. Одна композиция сменяется другой, и вот, они вдруг добираются до "Характеристики". Самая ненавистная, но при этом самая любимая песня Скарамуччи. Он ненавидит её до невозможного сильно, ибо больно ему: с какой нежностью, с какой любовью в голосе исполняет её Кадзуха. Мучча, как человек с музыкальным образованием не только барабанщика (о чем известно всем), но и вокалиста (о чем тоже известно всем, ибо парень любитель повыебываться) не может не отметить все эмоции, которые так отчетливо и слышны в голосе блондина. Пусть основную часть песен и составляют песни с глубоким философским смыслом, существует и небольшая часть любовной лирики. Одной из таких являлась эта самая "Характеристика". Скаре было больно её слушать в исполнении Кадзухи. Мучча понимал, что посвящено это не ему (то есть, понимал неправильно), отчего и становилось совсем невыносимо. Да и не только ему. Все вокруг уже гадали, когда этот тугодум наконец поймёт, что всё: каждая строчка, каждый мелодичный ход, каждая нота - все посвящено ему одному. "Когда не можешь уснуть, когда хочется нюхать волосы Хотя это просто шампунь, другие мужчины моются тоже" - Куникудзуши старается не вслушиваться в текст. Но что же сделать, когда Каэдэхара таким нежным, насколько это возможно, голосом поёт. Сердце разрывается, а он и сам не помнит, как блондин вечно делает комплименты приятному запаху волос Муччи. "Когда не заметил сам, как стал говорить этим странным голосом Тебе кажется, как в мультфильме, со стороны совсем не похоже" - И совершенно не помнит, как сам стебался над в один момент внезапно ставшим выше голосом Кадзухи. Каэдэхара тем временем заглядывает на Куникудзуши. Он выглядит действительно великолепно, когда так увлечённо играет на барабанах. Темно-фиолетовые волосы его слегка развиваются, веки прикрыты, а лицо злобно-серьёзное, сосредоточенное. Конечно, выглядит он не лучше, чем всегда, но это определённо завораживающее зрелище за которым правда хочется наблюдать. "Когда ты хочешь транслировать ему.. Нет, простите, забыл слова" - И, конечно, Кадзуха сбивается, заглядевшись. После неловко улыбаясь и пританцовывая, дожидается начала следующих строк. "Когда героям в порно не хватает его лица Когда несмешно пошутил, а он рассмеялся звонко", - движения Куникудзуши обработаны, а тело все также в этом треклятом клубе, но душой, кажется, парень совершенно не здесь. Он остался где-то на затворках сознания, между ревнивыми отголосками своей собственнической натуры и рациональными мыслями о том, что Каэдэхара ему, собственно, и не принадлежит. Но больнее становилось лишь от слишком счастливого тона Кадзухи, что словно захлебывается эмоциями в моменте и иногда поглядывает сторону Скара со своей привычной ухмылкой.

"Любовь — это когда онанизм Не помогает"

"Когда едешь через весь город, чтобы отдать ему несколько роз Хотя, если бы надо, он бы купил себе сам — не нищий" - и букет роз был. Пусть и не такой романтичный, как могли себе представить слушатели, совершенно нет. В один из дней Куникудзуши уж очень всрался букет для сестры, что должна была "вот-вот подъехать", а в его районе цветочных не было. Вот и блондин, как дурак, несся из одного конца города в другой с красными розами для Эи. А хотелось бы дарить их Скару. "Когда его ждешь у подъезда в элегантном плаще в мороз Когда у всех ерунда, и только у вас — духовная пища" - а у Кадзухи тем временем в голове ураган из мыслей. Каждый раз, когда он притрагивается к этой чертовой "Характеристике", всегда вспоминает. Вспоминает о том, как на редкие встречи с ребятами зимой приходил в потрясающе красивом пальто. Пусть и отмораживал себе все, но старался выглядеть превосходно. Лишь бы Мучча задержал на нем взгляд подольше и легко улыбнулся, отвесив комплимент вместо холодного приветствия. А тот мысленно уже хоронил самого себя, ибо не законно же выглядеть таким красивым! "Когда ты хочешь транслировать ему, что видят твои глаза Когда соврал, что не тяжело нести его через лужу" - Вспоминает о том, как не раз на загоны брюнета желал ему "хоть раз посмотреть на себя моими чужими глазами и понять, насколько он на самом деле прекрасен, великолепен, замечателен красив". И о том, как в шутку на руки поднимал Скара, перенося через лужи. Брюнет после лишь забавно злился, в глубине души благодаря архонтов за хрупкое телосложение и невысокий рост, ведь иначе у Кадзухи сил бы не хватило, чтобы на руки взять этого мальчишку. "Когда вертелось на языке, но ты не сумел сказать Когда машину толкать помогал его мужу" - а вот на последней строчке голос, кажется, немного дрогнет. Кадзухе всегда плохо каждый раз, когда он вспоминает Аякса Тарталью. Первое время Каэдэхара был уверен, что он и Скарамучча в отношениях. Парни жили вместе и Чайльд часто встречал Скара с репетиций, принося что-нибудь перекусить и зазывая погулять. А общались он действительно как какая-то давно женатая парочка. Однако, оказалось в итоге, что они просто очень близкие друзья. Да и сам Аякс, удивительно, оказался в отношениях с приемным отцом Сяо. Строчки про "мужа" блондин решил не убирать: символично звучало, да и какая песня о любви от "4nemo" с описанием взаимной и настоящей любви? Правильно - никакая!

"Любовь — это когда онанизм

Не помогает"

"Иди ко мне" - Повторяется несколько раз. Да Скар бы и пошёл с радостью! Каэдэхара всегда заменяет оригинальную строчку "Давай мутить". Неясно, почему он это делает. Всегда отнекивается, когда его спрашивают об этом. Да и, собственно, вряд ли когда-то расскажет. Однако звучит даже лучше, но Мучча в этом, естественно, никогда не признается. После "Характеристики" следует еще парочка песен, которые слушатели встречают с не меньшим восторгом. Однако концерт подходит к концу. На бис они играют одну из любимых песен вокалиста – "Нашёл" и заканчивают выступление. Кадзуха улыбается, благодарит всех присутствующих за внимание и, поклонившись, вместе со своей группой удаляется под бурные аплодисменты.

***

– За нас! - Люмин поднимет стеклянную банку с вишневым пивом и чокается со всеми. Девушка энергичнее и веселее сегодня, впрочем, в таком, уж сильно приподнятом настроении её редко можно увидеть. – Было круто! Клуб и персонал – пушка! - задорно роняет Венти, уже успевший где-то напиться, пусть прошло всего чуть больше часа с окончания выступления и большую часть этого времени ребята как раз решали какие-то вопросы с организацией. – Действительно неплохо, - соглашается Хэйдзо, что сегодня удивительно немногословен, - И все же, даже мои дедуктивные способности всё ещё не в состоянии определить, почему Кадзуха вечно на концертах поёт "иди ко мне". Цензуры на слово "мутить" же нет. – Это останется тайной до конца моих дней, - разводится руками Каэдэхара. В правой у него стакан, в котором плещется неизвестный брюнету коктейль, - лучше давайте напьёмся к чертям. – Кажется, в "клубе алкоголиков Венти" намечается пополнение, - смеётся Люми, прикрывая рот ладонью, после делая глоток алкоголя из бутылки. – Если наутро Кадзуха лишится печени, вините в этом Ск- , - Хэйдзо уж было хотел закончить предложение, но, встретившись с злым взглядом блондина, потянул букву "а", быстро соображая, как выкрутиться, - Скачущее его настроение, именно это. Все смеются, незамысловатые мелодии на фоне приятно слух режут, а Скарамучча внезапно упускает момент, в который все начинают обсуждать юные пьяные дебоши. Он вообще не был любителем таких "дружеских сборищ", когда все только и пили, наслаждаясь приятной компанией. Мучча этой приятной компанией явно не был. Вечно вкидывал сатирические шутки, которые всегда кого-то задевали, а его постоянно просили извиняться. И в целом он явно был тем, кого звали из-за того, что было бы просто не красиво его не приглашать. А ещё Куникудзуши не пил и у него была машина, на которой он – хотел или нет – развозил по домам пьяных и слишком веселых друзей, которым было жалко денег на такси. – Ну и после этого я перестала просить бомжей покупать мне водку, - закончила свой рассказ Люмин (она вообще что-то рассказывала??). Перед ней уже стоял какой-то яркий и, видимо, очень приторный алкогольный напиток, - Скар, а ты чего молчишь? – Трезвый, поэтому и грустный! - ярко улыбается Вен, делая глоток красного и, кажется, сухого, вина из бокала, - Ну правда, что ты как святой, всегда не пьешь? Ну закажем мы тебе один раз такси, ну не поменяется ничего! Отдохни с нами нормально! – С вами пить нельзя, - многозначительно произносит Скарамучча, глядя куда-то в сторону, в руке держа стакан со сладкой газировкой, - после всего, что вы творили – больше не собираюсь. – И с чего это вдруг?! - возмущается саксофонист, злобно скрещивая руки на груди. Брови его сводятся к переносице и парень явно пытается сыграть настоящее возмущение, но выглядит это настолько забавно, что даже его парень тихонько посмеивается, на что от Венти лишь попытку на затрещину получает, - А ты не смейся вообще! – Напоминать ли мне, что в последний раз, когда я пил с вами, ты заставил меня спиздить тебе дорожный конус, из-за того, что "Сяо отказался, потому что тебя не любит"? - спрашивает у Венти Куникудзуши. Никто не удивляется, кроме, конечно, менеджерки, которая вообще привыкла с ними не пить и про историю с конусом слышит впервые. – Это было один раз! - пытается оправдать себя саксофонист, но, увы, выходит у него откровенно плохо. – Ну да, потому что во второй раз ты заставил меня спиздить знак, - говорит Мучча, а Люмин рядом окончательно срывается на смех. Трезвой она не привыкла смеяться чуть ли не с любого камня и находить повод для шуток буквально во всем, в отличие от многих её знакомых. Однако под градусом же эта способность внезапно появлялась у неё и с каждым выпитым коктейлем увеличивалась в геометрической прогрессии, - Похуй на вас, я курить. – Я с тобой, - слышится голос Каэдэхары, что, наспех натягивая джинсовку на себя, чуть ли не бежит за Скаром, уже успевшим сделать несколько шагов по направлению к черному выходу из клуба, где можно было спокойно покурить. Дождавшись блондина, Скарамучча быстрым шагом ушел к двери, ведущей на улицу. Выйдя на свежий воздух, Куникудзуши не мог не обрадоваться: сидеть несколько часов в душном помещении, где куча потных тел одним лишь своим присутствием заставляют закатить глаза от отвращения. А перспектива ещё и покурить свой кокосовый Harvest сейчас была как никогда кстати: голова ужасно гудела, а без ежедневной дозы никотина вообще отказывалась связно думать. Зажав сигарету между губ, Мучча подносит к ее кончику зажигалку, а второй рукой образует своеобразный "козырек", пусть и совершенно безветренно сейчас (привычка, что тут поделать). После первой глубокой затяжки излюбленный наркотик попадает в легкие, а на языке остаётся привкус никотина и кокоса. Кадзуха как-то незаметно оказывается рядом и с быстрой просьбой "подсобить" получает сигарету и зажигалку. – Спасибо, - роняет негромко, после первой затяжки, - Вкусные кстати. Но мне больше красные нравятся. – Ненавижу вишню, - Скар прячет пачку и зажигалку в карман шорт и не особо желает о чём-то общаться. – Серьёзно? - искренне удивляется Каэдэхара, пока в его правой ладони тлеет никотиновая палочка. Вокалист выглядит так недосягаемо красиво, когда в правой руке сигарету так элегантно держит, а на его светлые волосы подает свет от фонаря. Легкий июльский ветерок слегка развивает челку его, от чего Кадзуха так мило поправляет её. – Ага, - безынициативно кивает Куникудзуши. На разговоры сегодня точно не настроенный, Скарамучча хочет просто покурить и, вернувшись в клуб, часик послушав чьи-то пьяные рассуждения, уехать домой, выдумав себе ахуеть-какую-важную-причину-съебаться, - Вишня, арбуз и ментол - самые конченные вкусы у сигарет. – Согласен только с ментолом. Я, думаю, могу курить всё, кроме этого безобразия, - ухмыляется, поправляя челку. И молчит. И Мучча ему за это премного благодарен. Ибо сил на разговоры просто нет. Каэдэхара докуривает и, выбросив бычок в урну, возвращается в здание клуба. Барабанщик ещё какое-то время стоит в тишине, наслаждаясь приятными завываниями ветра, но совсем скоро следует за блондином.

***

Вечер проходит как всегда. Венти напивается и заставляет Сяо испытывать испанский стыд за своего парня, который заводит сотое за ночь знакомство, (почти)танцует на барной стойке и чуть не покупает меф у странного типа в мужском туалете. Люмин отшивает уже десятого парня и записывает грустные кружочки своей девушке о том, как по ней скучает. Хэйдзо на этот раз успешно спаивает Кадзуху, который начинает рассказывать всем невъебенно интересные истории из своей жизни. Куникудзуши же обзавёлся компанией каких-то странных девушек, одна из которых нагадала ему на картах таро "серьёзные перемены в личной жизни этой ночью", а вторая посоветовала ему "преклониться пред принцессой осуждения Фишль и добыть ей чего-нибудь изысканного отведать". По переводу этой гадалки оказалось, что девушка просто просила купить ей выпить. Весьма, нестандартным способом, правда. Ещё он каждые пять минут бегает покурить и наконец собирается сваливать ближе к четвертому часу ночи, взяв от этого вечера всё, что только можно было. Распрощавшись со всеми, Скар двигается на улицу, слегка подрагивая из-за того, что на улице становилось холоднее и ветренее. – Ты же сейчас уезжать собираешься? - у выхода из клуба Скарамуччу догоняет запыхавшийся Сяо, на ходу что-то поправляя, - Подкинь Кадзуху до дома. – А какого хуя именно я? - раздражённо спрашивает Куникудзуши, параллельно ища в карманах своей черной толстовки на замке ключи от машины. – Ты единственный трезвый, кто знает, куда его везти, - гитарист, отдышавшись, начал объяснять парню ситуацию, - Остальные слишком сильно пьяны и вряд ли его адрес вспомнят. Да и он сам не в состоянии свою тушу до дома дотащить. Мы, конечно, могли бы вызвать ему такси, но ни у кого нет наличных. – Ладно, уговорил, - закатывает глаза. Он может отказаться. Может заплатить за такси Каэдэхары. Но не хочет. Хочет лишь провести чуть больше времени с ним наедине. Это странно. Это настолько неправильно, но от того не менее желанно.

***

Песни в машине сменяют одна одну, смешиваясь в настоящую вакханалию из звуков, а Кадзухе все ни одна не нравится. Он переключает следующую композицию и делает затяжку. Между тонкими пальцами у него зажата какая-то ментоловая сигарета, которую он в здравом уме не стал бы даже трогать, не то, чтобы в рот брать. Но сейчас Каэдэхара пьян, в одной машине с человеком, в которого до безумия влюблен и, плюсом ко всему, чертовски неспокоен, уж как тут не закурить? Окно автомобиля приоткрыто, и Кадзуха стряхивает туда пепел, когда внезапно "The kids aren't alright", даже толком не начавшаяся, сменяется "There is a light that never goes out" авторства группы The Smiths. – Неужели ты слушаешь "Смитов"? - удивляется Кадзуха, пока сигарета в его руках нещадно тлеет, - Я ожидал от тебя какую-то тяжёлую музыку для агрессивных подростков в пубертате, разочаровываешь. – Иди нахуй, - ни на что другое сил уже просто не хватает. Хотелось, правда, ответить: "конечно слушаю блять, ты же каждую свободную минуту о них пиздишь!", но ограничился он лишь незамысловатым и таким привычным – просто послать. – Вот знаешь, я тоже их люблю. Пришёл к ним, когда был ещё совсем школьником, - начал свою тираду Кадзуха, в перерывах между предложениями делая затяжки, - Тогда все было совершенно по-другому. Года летят так незаметно и в душе я все ещё школьник, который вместо какой-то химии хочет выпить с друзьями пиво, купленное по поддельным паспортам. Тот школьник, который чуть ли не оды природе вокруг пишет, ведь с другими чувствами людскими, кроме восхищения обыденностью толком не знаком. Который впервые влюбляется и от безысходности напивается дешёвой водкой на пару с другом, который подбадривает хлопками по плечу и молчаливыми кивками. Это у нас и называется молодостью? Адреналин и кайф от тусовок с малознакомыми ребятами в чьей-то квартире, громкий, горло дерущий кашель от первых сигарет и пьяные первые поцелуи с кем-то красивым, кто тебе совершенно безразличен. А сейчас я стал старше. И не вижу я веселья в сборище людей. Никотин - рутина, приевшаяся мне уже, кажется, навсегда. The Smiths в наушниках больше не про приятные мотивы, нежелания вслушиваться в текст и спокойный фон в ушах, пока бежишь на учёбу, выкуривая какой-нибудь Chapman, а про одиночество и потери, как и в их текстах, собственно. Не пожил толком, а уже постарел. – Пожилая молодёжь, - многозначительно кивает Мучча, стараясь не отвлекаться на эту катастрофу рядом, у которой, видимо, включился режим великого философа, который критикует чужую (а теперь и свою) жизнь, раздавая советы направо и налево. Однажды Скар застал эту стадию опьянения у Каэдэхары. Тогда тот как раз уговаривал Люмин купить себе кота и "послать нахуй этих мужиков". А Люми послушала. послала нахуй этих мужиков. И в этом же баре подкатила к какой-то милой девушке. А теперь совсем скоро они празднуют год отношений. Ладно, иногда поток мыслей Кадзухи бывает полезен. – А звучит, - соглашается, разваливаясь на сидении, руку чуть ли не полностью из окна высунув, - Я бы назвал так альбом. Или группу. Красиво. Скарамучча бы и рад что-то ответить на это, но вот блондин, поднимая свободную руку вверх, в беззвучном действии просит его заткнуться. А указательные палец его в один момент начинает мягко выводить какие-то узоры в воздухе, словно Каэдэхара пытается прочувствовать все ноты перед тем, как наконец заиграет припев. – And if a double-decker bus, - этот мягкий, казалось, бархатный баритон просто словно без оружия убивает. Кадзуха даже пьяным, видимо, не знает, что такое фальшь. Сладкий, словно мед, голос его будто в сердце проникает, заставляя губы дрогнуть в улыбке восхищенной, - Crashes into us. Скарамучча остаётся в лёгком шоке. Пьяным Каэдэхара никогда не пел ему. Конечно, были трезвые распевки, которые заставал лишь Мучча, приходят пораньше, и пьяное "you make my dreams (come true)" в караоке в общей компании было, но это.. Совершенно другое. Что-то донельзя приятное, тёплое и интимное. Словно одни они в этом мире совершенно одни, и нет никого больше - лишь этот сладко тянущийся миг в машине Скара. А бабочки в животе словно и не сдыхали. В руках Кадзухи тлеет сигарета, а он спокоен, как удав. Лишь улыбка приятная выдаёт его отношение к ситуации сложившейся. Он счастлив? Рядом с ним? Бред. Не может быть такого. В мире Муччи, это просто невозможно. – To die by your side, - а Кадзухе все равно. Он в любом случае слишком пьян, чтобы логически мыслить. И слишком трезв, чтобы начать говорить о своих чувствах. Поэтому приходится пока ограничиваться любимой музыкой из колонок машины и своим пением для того, кто это вряд ли оценит. А он оценит. На двенадцать из десяти и если потребуется, где угодно и как угодно будет доказывать, что Каэдэхара Кадзуха – лучший певец современности, - Is such a heavenly way to die! – And if a ten ton truck, - Скарамучча продолжает, а Каэдэхара лишь замолкает в шоке. Давно, очень давно он не слышал, как Мучча чисто тянет ноты в своей привычной ехидно-сладкой манере. И, если честно, Кадзуха ждал. Ждал момента, когда Скарамучча вновь споёт ему. И, как наступило это наконец, блондин хочет сделать всё, чтобы навсегда оставить эту ночь в своей памяти. Или повторить её, хотя бы один раз,- Kills the both of us. От неожиданность Каэдэхара даже сигарету в открытое окно машины выронил. Что же, больно и нужна она была, когда рядом пел он. Вообще, услышать вокал Скара могли лишь избранные и только те, кому он сам хотел продемонстрировать свои навыки. Парень в целом ненавидел петь кому-то, считая это глупостью. Не было желания вновь вспоминать своё музыкальное прошлое, где все как один пророчили ему будущее успешного вокалиста и не верили в его способности ударника. Не любил он ворошить прошлое свое посредством пения. Восемь лет музыкальной школы хотелось навсегда стереть из памяти, забыть, словно страшный сон, и никогда не ворошить. Но рядом с Кадзухой хотелось. Хотелось петь для него. Хотелось открыть ему душу. И рассказать обо всём, что тревожит не один год. – To die by your side, - пока Каэдэхара пребывает в шоке, Мучча продолжает, а губы его скривились в легкой ухмылке, - Well, the pleasure, the privilege is mine – Ты.. - делает долгую паузу Кадзуха, будто пытаясь смириться с тем, что сейчас скажет, - Красиво поёшь. Очень красиво. – А ты не выглядишь настолько пьяным, чтобы не вспомнить свой адрес, - переводит тему Куникудзуши, стараясь отойти от обсуждения своего голоса. Всё же, прямо сейчас он точно не был настроен на то, чтобы говорить об этом. – Кто знает, быть может, я тебе соврал? - уже с ухмылкой произносит блондин, уже буквально разлёгшись на заднем сидении. – Раз уж на то пошло, то соврал мне Сяо, - закатив глаза, ответил Мучча, отвлекаясь на дорогу. – Сигареты у тебя будут? - нагло спрашивает Каэдэхара, уже залезая в его бардачок в поисках никотина, а найдя только старую, наполовину пустую пачку Rothmans Red лишь разочарованно вздыхает, - Фу, что ты куришь вообще? – Нормальные сигареты, - Скарамучча лишь взгляд от блондина отводит, устало поправляя левой рукой волосы, - Хули доебался вообще? Не хочешь – не кури, в чем твоя проблема? – Они в разы душнее тебя и горчат, - возмущается Кадзуха, крутя в руках пачку, - А ещё залежались, от них в два раза сильнее несёт. – Стоит ли напоминать, что минуту назад ты выкуривал ментоловую сигарету, пусть и терпеть не можешь их? - напоминает Скар устало. Сил на споры с этим пьяным парнем совершенно нет. Они лишь крайне утомляют. – Это уже не то! - отнекивается он, руки на груди скрещивая. А после быстро стаскивает с себя свою джинсовую куртку, оставаясь лишь в белой футболке, - Кстати, жарко у тебя, пиздец. – Больше не пей. Никогда, - разочарованно, даже отчаянно говорит Куникудзуши, - Ты становишься невыносимым. – Ну почему же? - а ему хоть бы что! На лице блондина вновь играет привычная ухмылка, а сам он наблюдает заинтересованно за Скарамуччей, - Неужели я настолько тебе неприятен? – Когда ты настолько пьян - да, - злобно и желая поскорее закончить этот разговор бросает, - И в обычной жизни тоже. – Ты придираешься, - Каэдэхара взмахивает руками, словно отгоняя всю "негативную энергию", которую Скар излучает сейчас по мнению вокалиста. – Абсолютно нет. Просто заткнись и едь спокойно, - единственное, что Скарамучче надо сейчас – чёртова тишина и никакого тихо смеющегося Кадзухи под боком. Ну, ладно, может, Каэдэхара и нужен, но точно тихим, - А иначе высажу. – Почему ты вообще так негативно ко мне настроен? - спрашивает задумчиво. И вправду - почему? Ведь давно уже они не дети, и помирились вроде как уже, так что мешает общаться нормально? Гордость Муччи? А ведь если подумать, то так оно и есть. Блондин не раз идёт ему на встречу, а тот, словно маленький ребенок, продолжает стоять на своём. Хотя это можно оправдать и последствиями травм, из-за которых он не доверяет больше людям вокруг. Однако Кадзуха же раньше страдал не меньше: увы, чуть ли не вся группа осведомлена о не самых приятных причинах сбора "4nemo" в виде суицида близкого друга вокалиста и всей выходящей из этого мути. Но раз уж так, то почему же тогда лишь Куникудзуши вечно ломается? – Даже если расскажу – наутро ты не вспомнишь, - нет желания вываливать в один вечер все чувства за последние несколько лет. Оттого и такой размытый ответ, - Приехали. Вылезай. До дома в состоянии дойти? – Угу, - слабо произносит, хрустя пальцами, - Спасибо, что подвез. – Благодари Сяо, - холодно произносит, в последний раз взглядом окидывая. А после добавляет, - Не умри к послезавтрашней репетиции. – Волнуешься? - и снова эта чёртова ухмылка. Скару даже смотреть на этого парня не надо, чтобы понять, что уголки его губ так, казалось бы хищно, приподняты. – Нет, не хочу искать нового вокалиста, похожего на тебя, чтобы нас твои тринадцатилетние фанатки не съели, - отмахивается, уже буквально прогоняя, - Пока. И Кадзуха уходит, напоследок легко помахав рукой, которую украшала парочка колец. Кажется, днем на репетиции их было больше. Однако парень этот вечно их теряет после пьянок. Скажет, что эти безделушки за доллар всё равно ничего не значат и забудет. Но только не про то, уже старое кольцо с черепом, однажды подаренное Муччей. "Случайность" - подумает Куникудзуши, вновь замечая его на большом пальце левой руки блондина. "Потеряв его, я бегал по всем канавам, в которых мог бы быть, лишь бы найти" - захочется Каэдэхаре ответить. На лице его остаётся все та же привычная улыбка, которая заставляет сердце биться чаще. Снова замечает её Скар, взглядом блондина провожая. Скарамучча лишь закатывает глаза на тёплые чувства в груди, что опять дают о себе знать лёгкой болью. И к черту этого Кадзуху, он всё равно уже собирается отъезжать домой, чтобы наконец выспаться и отдохнуть по-человечески. А в глаза ему тут же внезапно бросается джинсовка Каэдэхары, которую тот, видимо, забыл, когда раздевался из-за "жары в машине". Куникудзуши мог бы догнать его, безусловно. Мог бы отдать куртку, улыбнуться устало и пожелать хорошо отоспаться. Может даже ещё что-то милое сказать или обмолвится о симпатии своей случайно, ведь сил нет контролировать свою речь. Но он не сделает так. Интерес берет верх, заставляя взять джинсовку в руки. Уже очень старая и поношенная, с несколькими значками и нашивкой клена на кармане. Она милая и часто можно увидеть блондина в ней. Видимо, эта вещица ему и вправду дорога. Пахнет от неё, кажется, табаком и ванилью, однако можно различить и какие-то вишнёвые нотки. Отчётливо понять пока невозможно, не будет же Скарамучча целенаправленно её нюхать. Однако было интереснее, как пахнет сам Кадзуха. Наверняка, каким-то приятным парфюмом со сладкими нотками, сигаретами и гелем для душа с запахом свежей выпечки. Это для себя когда-то давно отметил Мучча и, вроде бы, с того времени мало что поменялось. Разве что шампунь сменился с мятного на приятный цветочный. Хотелось обнять его. Что уж таить, поцеловать тоже очень хотелось. Было всегда интересно, какие на вкус и по ощущениям губы Каэдэхары. Они казались мягкими, словно бархатными. А поцелуй бы с ним вышел вишнево-сигаретным. Вишню Скар всем сердцем не любил, однако сама перспектива поцеловаться с этим парнем безусловно стоила этого неприятного вкуса во рту. Само наличие Кадзухи без остатка бы компенсировало это. Поцелуи – это мило, приятно и как-то слишком интимно для Куникудзуши. Он никогда не целовал людей, которые были ему неинтересны, просто не видел удовольствия в таком. Пустое соприкосновение губ и бездумный обмен слюнями - что может быть хуже? Однако всё же хотелось большего. Давно и долго он хранил в сердце совсем не просто платоническое влечение к блондину. Да и кому бы не хотелось заняться сексом с интересным вам в романтическом плане человеком? Вот и Скарамучче хотелось. Да, он не раз во время самоудовлетворения представлял на месте своей ладони мягкую и тёплую руку Каэдэхары. Холодный металл колец бы отрезвлял, не доставляя дискомфорта (он проверял). Вместо бескрайней тишины вокруг, нарушаемой лишь шелестом простыней - его приятный, казалось, очень нежный голос, шепчущий что-то приятное на ушко. Комплименты, похвала – или же наоборот, слишком грязные или грубые слова – он точно кончил бы лишь от чувства тёплого дыхания Кадзухи у своего уха. В голове вдруг промелькнула странная идея. Это глупо. Это слишком мерзко даже для него. Но он ничего не может поделать со своими плотскими желаниями. Не хочет ничего с ними делать. Носом зарывается в ткань, держа её прямо у своего лица, пока пальцы в спешке неаккуратно ремень на шортах расстёгивает, скорее освобождая набухшее возбуждение. "Отвратительно. Неправильно. Это слишком" - мелькает лишь где-то на затворках сознания. Глубоко выдыхает, пока легко надрачивает. Бёдрами подаётся в кулак, пока глаза легко прикрывает. В голове лишь образ Каэдэхары: такого порочного, ухмыляющегося и дразнящего. Такого, каким его увидеть можно крайне редко. Сильнее обхватывает член у основания и непозволительно громко стонет. Воображение рисует уж слишком смущающие, но оттого и до безумия возбуждающие картины с Кадзухой в главной роли. Стыд отходит куда-то на второй план, а рваные выдохи заполняют, такой тесный сейчас автомобиль. Становится слишком душно. Слишком жарко. В нос по прежнему ударяется приятный запах куртки. Ожидаемый табак и такая ненавистная вишня, которая сейчас кажется бесконечно притягательной. Все мысли медленно покидают голову с наступлением разрядки. Излившись себе в руку, Куникудзуши, найдя в бардачке влажные салфетки, вытирает ладонь. Джинсовку бережно складывает и оставляет на переднем сидении, где, казалось, недавно сидел Каэдэхара. Пытается отдышаться и вдруг взглядом натыкается на знакомую белую макушку в отражении бокового зеркала. И Скар буквально давится воздухом. Пожалуйста, скажите, что ему просто показалось. Телефон, оставшийся в кармане шорт вибрирует, а Мучча, достав и разблокировав его, хочет лишь сквозь землю провалиться, видя сообщение от Каэдэхары. @mapleleafvs кадзуха вокалист моя гей паника я вощвращался за своей джинсовкой, но, видимо, тебе она нужнее оставь её себе ты мне кстати правда очень нравишься аоговорим об этом завтра Как же стыдно. Это просто какой-то пиздец, не иначе.

***

На следующую репетицию Скарамучча приходит в его джинсовке. И мысленно бьёт себя по лбу, вспоминая про небольшую нашивку кленового листа на кармане. – Вы переспали?! - восторженно, вместо приветствия спрашивает Венти, подбегая к Скару. Куникудзуши лишь кивает, не желая вдаваться в подробности своего пятничного позора. Где-то в уголке хихикает один Кадзуха.