Цветок

Ясмин задумчиво вертела в пальцах цветок. Тот самый, что подарил ей мятежник с площади. Тот самый, из-за которого ей пришлось сидеть несколько долгих часов в духоте полицейского участка, ожидая возможности сбежать. Цветок был красив, необычен и дик. Похожий на пышную розу слабого нежного оттенка, он был слишком крупным для привычных ей растений. Слишком цепляющим. Слишком манящим. Тонкий коричневый стебель, усыпанный острыми шипами, способными проткнуть кожу до крови одним лишь прикосновением. Прекрасный, но очень опасный в своей красоте. Чарующий и дикий. От цветка пахло свежестью, жизнью, спасительной прохладой. От него исходил некий жар, жгучий, мучительно-тягучий и даже пьянящий, словно от раскаленного полуденным солнцем песка. Словно вырос он средь оазиса в жаркой пустыне, не имея оков, не зная ни холода, ни жажды... Ясмин аккуратно убрала цветок, не желая избавляться от него. Она не могла так легко выбросить первый в ее жизни подарок, который сделал ей человек, не знавший о ней ничего: ни ее имени, ни рода, ни статуса. И о котором она знала не больше: не видела его внешности, не могла звать его возраст, имя, никогда не смотрела в его глаза. Лишь помнила его зычный, молодой, уверенный голос да чарующие, цепляющие за самое сокровенное речи, запавшие ей в душу. Первый знак внимания, который оказал ей мужчина, как молодой девушке, а не как дочери вождя, от благосклонности которого зависела чужая власть и воля. Так начинались многие прочитанные ей романы, и живучая натура мечтательницы не позволяла так просто проигнорировать произошедшее. Забыть о нем, пустить пеплом по ветру, сделать вид, что с ней это никогда не происходило и что это не бередит ее мечтающую о воле душу. Но живой ум усердно напоминал, что вряд ли им суждено будет встретиться вновь. Даже если в какой-то момент это и произойдет, и она опять почувствует себя в его присутствии такой же, как он, вольной птицей, а не вечной пленницей своего же отца, и вновь ей померещится пьянящая свобода и безопасность... Даже если он когда-то станет для нее больше, чем мятежник в одежде бедуина, выступавший на главной площади у старого рынка да подаривший ей цветок. Даже тогда это, вероятно, будет продолжаться лишь до тех пор, пока ему не станет известно ее имя. Пока он не поймет, что перед ним дочь его врага, и не осознает, насколько выгодно ее можно использовать.