Гринфис

      Сидя в темнице, юноша изучал последнее заклинание, делая это под строгим надзором вампиров. Позор, но Лукас смог продержаться в пыточной камере лишь час, а затем сделался, пообещав, что он выучит и исполнит приказ короля.       Прошло уже две недели, но синяки и некоторые раны на теле парня все ещё не давали ему покоя, покуда Ришар в полной мере насладился его пытками, и явно был расстроен, что они слишком быстро прервались.       Вампир сначала избивал алхимика, затем кромсал его когтями, попутно поливая грязными словами. Если бы не Тьери, юноша и часа бы не продержался, а так вампир раз десять останавливал своего товарища от сильных и чересчур жестоких действия по отношению к пленнику.       Парень никогда не умел выносить боли, поэтому она всегда его пугала. Дракула, получив согласие на сотрудничество, предупредил юношу, что если тот выкинет что-то неладное, то он лично будет его пытать, и то, что делал Ришар покажется пленнику блаженством.       Сначала король желал получить от парня заклинание через неделю, но юноша поведал ему, что так быстро сделать это невозможно, потому ему был дан строк в три недели, из которых две уже прошли. — Я не успеваю… — проговорил алхимик стоящему позади вампиру, тем самым дав врагу команду уйти к своему королю и доложит информацию.       Юноша понимал, что Дракула не обрадуется перестановки графика, но выучить заклинание даже за месяц не представлялось возможности, не говоря о трёх неделях. — Ты ещё бесполезнее, чем я думал, — вдруг вошёл в камеру Вильям, пронзая юношу ледяным взглядом. — Даже в срок сделать работу не можешь. Мой король только время зря тратит на тебя, — пробурчал юноша, явно испытывая к пленнику неприязнь. — Почему ты за вампиров? Разве тебе не страшно остаться без солнца и своего народа? — спросил Лукас, на что юноша в конце камеры усмехнулся. — Моего народа? Ты про тех тварей, которые думают лишь о себе любимых? — выдал Вильям, важной походкой пройдя к юноше, — Совсем не страшно. Я даже больше скажу, я желаю увидеть, как на земле не останется ни одного человека. — с горящими и злыми глазами проговорил парень. — Вижу, люди сильно тебе насолили… — вздохнул Лукас, не выражая никаких эмоций, в отличии от раздражённого юноши напротив. — Да вы только и умеете, что предавать. В этом вся человеческая натура, — бросил Вильям, отвернувшись от пленника. — Ты тоже человек, а значит и в тебе живёт эта самая натура… — заметил парень, вновь получив злой взгляд. — Я не такой как вы. Я намного умнее и лучше, именно поэтому, — схватив пленника за рубашку, Вильям притянул его к себе, говоря с ухмылкой, — Я стану единственным выжившим человеком. Я единственный, кто достоин жизни среди людей! — В тебе слишком много жестокости, обиды и жажды мести… — спокойно проговорил Лукас, даже испытав некую жалость к парню. — Легко говорить тому, кого явно никто ни разу даже не предавал. — отбросив от себя пленника, проворчал Вильям. — А тут ты ошибаешься, — вздохнул Лукас, снимая с себя ботинок, и увидев обгорелую ногу парня, Вильям скривил лицо, — Меня тоже предавали. Тоже пытались убить, как люди, так и другие народы, — поведал алхимик, вновь надевая обувь, — возможно, не повстречав я близких мне по духу друзей, я тоже мог бы погрузиться в обиду на весь мир, но… — парень мягко улыбнулся, даже в столь ужасном положении не теряя надежду на лучшее, — К счастью этого не произошло. — Но, тебя же не предавала родная семья. — сухо изрёк Вильям, глаза которого стали холоднее льда, — Не выбрасывали на помойку, чтобы ты боролся за еду с собаками, — продолжил говорить о своей тяжёлой жизни парень, каждый раз делая шаг к пленнику, — Не били чертовы дети только потому, что они сильнее! — крикнул алхимик, прижимая Лукаса к стене, — Не гнали ото всюду, покуда ты бродяжка! — разъярённый ужасными воспоминаниями, Вильям поднял руку, желая ударить наглеца, — Не пытались уби… — только хотел сказать юноша, как вспомнил о ногах алхимика, и о том как слышал, что того пытались сжечь заживо… — А мы, оказывается, сильно похожи… — вздохнул Лукас, вызвав в Вильяме странное чувство, но парень не успел в нём разобраться, покуда в камеру пришёл сам король. — Раз у тебя есть время на разговоры, то должно хватать и на дело, — выдал Дракула, пронзая пленника смертельно злым взглядом. — Вам же известно про эту книгу, и что язык в ней очень труден для понимания. Каждый символ может означать тысячи значений, поэтому… — хоть юноше и было страшно, но он говорил весьма уверенно, — Если я буду невнимателен, то ничего не выйдет и вместо затмения солнца может произойти апокалипсис или ещё что хуже, — поведал парень, не в силах смотреть на короля, совсем не похожего на своего сына. На Драка Лукас мог смотреть часами… — Ладно. — пошёл на уступки владыка, удивив этим как вампиров, так и двух парней, ведь чтоб сам король согласился с каким-то человеком… Это было весьма странно, — Я дам тебе ещё неделю. — Этого мало и… — Если через неделю не исполнишь то, что пообещал, — не стал слушать человека король, — То познаешь вкус настоящей боли, так что уж постарайся не разочаровать меня, — с угрозой бросил Дракула, уходя с камеры.       Все удалились, оставив пленника одного. Садясь за стол, Лукас открыл книгу, не читая её, но внимательно смотря в буквы, — «Кажется, я оттягиваю неизбежное… Даже при большом желании ребята не смогут сюда проникнуть, а ведь нужно ещё собрать армию, а оружия Роны и Драка сломаны, так что они смогут начать войну минимум через пару месяцев, а значит…» юноша сжал кулаки, — «Я всё же не смогу с ними попрощаться»

***

      Стоя у дверей храма: Святая Мария, мужчина в красном плаще с грустью вспоминал их первую встречу с Роной и Альбертом. Тогда Драк даже и представить себе не мог, что всё зайдёт настолько далеко и три человека станут самыми важными существами в его жизни.       Полукровка с рождения был словно проклят. Мало кто принимал его, а кто и делал это, то чаще всего лишь из-за того, что Драк Наследник короля, а не из-за желания быть с ним. Мужчина мог пересчитать на пальцах одной руки, кто бы с ним добр, но и те в конечном итоге предали его, встав на сторону Дракулы.       До смерти матери Драк не замечал такого сильного одиночества, покуда семья заглушала его. Отец хоть и был строг, но всё своё свободное время посвящал семье, становясь с ними мягким и добрым. Мать обожала своих двух мужчин, даря им тепло, любовь и заботу. Драк никогда не забудет смех матери и радость на лице отца, которые после смерти любимой женщины он больше никогда не видел…       После смерти жены, отец на пару лет ушёл в себя, закрывшись от мира и сына, а затем принял решения, что раз его единственный человек в мире умер, то и остальным людям незачем жить. Это было трудное время для юноши, в двенадцать потерявший мать, а затем в двадцать один и окончательно отца, забывшего о том, что ребёнку так же плохо из-за гибели любимого человека…       Когда Дракула созвал совет, единственным, кто встал на защиту людей был Драк, помня, как мать учила его, что нет плохих народов, а есть плохие существа, и они есть везде. Мужчина понимал, что он идёт против единственного члена семьи, но в тоже время Драк желал сохранить род своей матери, которая являлась человеком.       Разумеется никто не поддержал мужчину, а когда тот заявил, что будет воевать за людей, Дракула не на шутку разозлился, сразившись со своим сыном, и, разумеется, одолев его, закрыв под замок в темнице их семейного храма на целый год, чтоб тот не мешался, обещая выпустить после войны, но Рона с Альбертом нашли его раньше. — Здравствуй, матушка, — смотря на статую Святой Марии, проговорил Драк, помня, как ему с отцом было нелегко сделать её, но как матушка обрадовалась при виде столь прелестного подарка в её день рождения.       Одна рука статуи была сжата в кулак, а во второй находился меч. Когда-то Рона догадалась о потайной двери, раскрыв ладонь Марии, но вот о том, что на самом деле меч в руке статуи настоящий, знали лишь сын и отец.       Трогать подарок матери, что был ей так дорог, казалось оскорбительным и непростительным. Мужчина никогда в жизнен не стал бы портить их с отцом труды, но понимая, что это единственный меч, который может спасти Лукаса и человечества, Драк сжал кулаки, прошептав: — Прости, — стоило словам слететь с губ, как мужчина вырвал из рук статуи оружие.       В миг прекрасная дева рассыпалась на множества осколков, покуда именно магический меч являлся главным элементом данного строения, и забрав его, Драк разрушил статую. Всё здание начало рушится, покуда его сердце отняли.       Выходя из рушащегося помещения, мужчина на мгновение обернулся, и ему точно почудилось, что он увидел чей-то знакомый образ. Он улыбался ему. Драк не смог разглядеть всё подробнее, покуда оставаться в разрушенном здании было опасно.       Стоя на улице, мужчина смотрел на руины, держа в руке белоснежный меч, когда-то сделанный для его матери, но та никогда им не пользовалась, покуда, как и Лукас являлась алхимиком.       Вспомнив о юноше, в душе Драка стало неспокойно. Сердце забилось, и ему хотелось прям сейчас бежать в царство вампиров и отбивать у них Лукаса, но здравый смысл взял вверх. Посмотрев на восходящее солнце, мужчина вздохнул, тихо прошептав: — Уже через три дня мы встретимся. Только дождись…

***

      Стоя на большом камне, Рона оглядывала прибывших союзников, готовых биться. Оружие девушки починено, и теперь она готова вступить в бой, но сейчас заклинательница выполняла важную роль их плана. Зазывала союзников на точку сбора. — Что-то их мало… — забравшись к девушке, проговорил Альберт, видя, что Рона уже устала, вот так больше суток держать своё оружие и зазывать союзников. — Ещё не все прибыли, но большинство уже тут, — вздохнула дама, — Мы не успели как следует подготовиться. Нам нужно ещё как минимум месяц для хорошей атаки, — сказала вполне здравую мысль заклинательница, покуда всё делая в второпях они лишь гонят себя на гибель. — Но у нас его нет. — вдруг появился позади людей вампир, выглядя строго. — По пути я словил одного вампира, и он поведал, что Лукас жив, — выдал Драк, сжав кулаки, — Но только до полной луны, которая наступит уже завтра. Его готовят к обряду, на котором он должен произнести заклинание и затмить солнце луной, и если он этого не сделает, его убьют. — А он сделает? — спросил Альберт у команды, но те не стали отвечать, покуда ответ и так был ясен. — Нужно поспешить. — вновь сосредоточившись на призыве союзников, проговорила Рона. Желая не отвлекать даму, Альберт спустился с камня к другу, протянув ему руку. — Ты долго. Мы боялись, что вообще опоздаешь на праздник, — выдал мужчина, хотя наверняка зная, что Драк скорее умрёт, чем не придёт на помощь Лукасу. — Да, я немого задержался, — кивнул вампир, пожав руку другу, а затем поведя его за собой, — Решил зайти по дороге к кое-кому, и… — остановившись возле возвышенности, мужчина с улыбкой бросил, — Привёл нам ещё парочку союзников.       Альберт дернулся, поразившись тому, что вампир привёл не парочку союзников, а целый отряд, в котором находилось более сотни различных существ. Начиная от Балачко и заканчивая даже феями. — Ого… — всё, что смог выдать поразившийся мужчина, только сейчас осознавший, что у них всё же есть шанс выжить в скорой битве. — У нас есть только один шанс, и мы… — подняв голову, Драк смотрел на приближающий закат, понимая, что он может стать для них всех последним, — Не можем его пустить.

***

      Сидя в темнице, Лукас с грустью смотрел на луну, понимая, что завтра вечером от него ждут исполнения заклинания. Юноша днями и ночами сидел под пристальным присмотров вампиров, не дающие ему и на мгновения отвернуть голову. Только ночью пленнику разрешалась поспать пару часов, а затем всё по-новому.       Паренёк выглядел потрёпанно, находясь в белых одеяниях. В таких у вампиров одевают смертников. Волосы Лукаса уже доходили ему почти до половины спины, и обычно они связаны в низкий хвост, но здесь были свободны.       «Интересно, что сейчас делают ребята… Надеюсь, они не поступят глупо и хорошо подготовятся к войне, но уже без меня…» — вздохнул юноша, прикрывая книгу, зная, что не сможет уснуть, но желая хотя бы немного полежать на твёрдой постели, покуда весь день пленник находится в сидячем положении. Когда-то Лукас даже представить себе не мог, что будет скучать по ходьбе по улицы, изнурительном, долгом путешествии, которое за пару месяцев стало смыслом его жизни.       Основная, что сегодня у юноши последняя ночь, он принялся погружаться во воспоминания о былых временах. До появления в жизни Лукаса команды он никогда не радовался жизни, никогда никому не доверял, не был так расслаблен… Так счастлив.       Юноша помнил, как Альбер каждый раз всю дорогу ворчал на него, но вечером, по мимо дичи, обязательно собирал ягоды и грибы, которые сам терпеть не мог. Как они с Роной вместе изучали карту, как девушка умела развеселить и поднять настроение даже тогда, когда юноше было совсем нехорошо, как она всегда вставала на его защиту, если здоровяк вновь начинал свои возмущения. Как Драк в первый день их путешествия укрыл Лукаса своим плащом, делая затем это ещё ни один раз. Как он подарил ему перчатки. Как умел выслушать и поддержать в любую минуту. Как напоследок он признался ему в чувствах. Как они все вместе лежали по открытым небом, говоря о своих желаниях. — Ребята… — тихо прошептал Лукас, ощутив, как по его щекам потекли слёзы.       Юноше было страшно умирать. Страшно, что его ждёт завтра. Страшно оставлять команду, зная, что те точно будут по нему страдать. Обычно парень не плакал и держался молодцом, что бы не происходило, но сейчас… Сейчас Лукас почувствовал то забытое одиночество, что погружало его жизнь во тьму, и ему стало невыносимо больно от него. — Пожалуйста, только живите, — изрёк своё искреннее желание парень, прикрывая веки, и погружаясь в кошмар, который даже днём не желал его покидать.