Я убью тебя (нас) снова

"Меня отпускает" — Несогласие — Дазай-сан, а кто это? — любопытный Накаджима указывает на фотографию, что выглядывала из под груды каких-то важных для Куникиды, и не особо важных для Дазая, бумаг.  — Это? — Осаму бросает короткий взгляд на кусочек изображения, на секунду отводя его и снова возвращая на фотографию. Дазай расплывается в легкой улыбке, кажется, даже насмешливой. — Мой заклятый враг, — глаза шатена быстро пробегают по карамельно-рыжим волосам, что завязаны в небрежный хвост, перекинутый на плечо; по медовым, почти янтарным глазам, над которыми красуются нахмуренные, темно-рыжие брови; по бледноватой коже и острым скулам, готовым разрезать тебя на мелкие кусочки каждую секунду; по выразительной шее, которую хотелось.. — враг. *** — Господи, твои волосы восхитительно пахнут, Чуя.. — на выдохе шепчет Осаму, прикрывая глаза от наслаждения и зарываясь носом в чужие рыжие локоны.  — Знал бы я, что ты такой сентиментальный, помыл бы голову сегодня, а не вчера, — посмеивается Накахара, практически не обращая внимание на то, как в груди колотится собственное сердце от каждого Дазаевского вдоха.  — Ты как наркотик, тобой не насытишься. Ты это знал, м? — он наконец отрывается от чужих волос, рассматривая уже лицо: такое изысканное, утонченное и прекрасное во всех его проявлениях.  — Не говори, что перепробовал всю наркоту, чтобы это понять, — отпускает смешок рыжий, вглядываясь в кофейные глаза напротив, что пленили просто существуя. — Поверь, мне даже не надо пробовать героин и кокаин, чтобы это знать, — сухие шершавые губы вмиг приближаются к мягкой, почти молочной коже чужой шеи, начиная осыпать ее волной поцелуев под шум своих и Чуиных вздохов.  *** — Враг? — Ацуши хлопает глазами, смотря то на Дазая, то на фотографию. — А почему его фотография у Вас? Вы хотите его убить? — блондин присаживается на соседний стул, складывая ладони на коленях. В офисе никого не было, кроме их двоих: Осаму заставили писать все отчеты, что он копил до сегодняшнего дня, а Накаджиму, в свою очередь, следить за тем, чтобы тот не сбежал. И ясно дело, что если Дазай захочет — Дазай уйдет, просто помимо Ацуши желающих сидеть с ним не было. А Накаджима, видимо, мазохист, раз безвозмездно согласен оставаться с шатеном… — Конечно, — усмехается Осаму, наконец отрываясь от фотографии и переключаясь на экран компьютера. — А ты думаешь, что я просто так стремлюсь к смерти? Хочу сразиться с ним один на один в аду, — слащаво лепечет Дазай, посмеиваясь себе под нос. — Это будет легендарная битва, не думаешь? Правда у меня не будет шанса отметить, какая у него прелестная шляпа. Вот досада, — почти убедительно проговаривает шатен, пока снова не прыскает смехом, видимо, в очередной раз глянув на фотографию, где на рыжей макушке красовалась черная шляпа.  *** — Как там говорят, метр с кепкой? Чуя, ты метр с шляпой! — Осаму заливается смехом после своего собственного сравнения, глядя на обозлённого Накахару. — Закрой рот! Не нарывайся, придурок! Я все еще.. — он хмурит брови, но не успевает договорить, как его тут же прерывает Дазай. — Все еще растешь? Чучик, тебе почти двадцать один, а ты все еще растешь? — шатен расплывается в самодовольной улыбке, чуть нагибаясь, чтобы еще более наглядно показать их разницу в росте.  Вмиг Накахара притягивает Дазая за галстук, впиваясь в его сухие, шершавые губы, своими — мягкими и настойчивыми. Два противоречия сплетаются в поцелуе: уверенном, агрессивном, желанном. Чуя кусает нижнюю губу шатена, отчего тот наслажденно стонет. Поцелуй приобретает металлический, но все еще сладковатый привкус: было это от ранее выпитого ликёра или от "жажды" в друг друге — непонятно. Да и неважно, впрочем.  — Как мило, лучик-Чучик, — хмыкает Осаму, шумно вдыхая и утирая с подбородка кровь, а после снова сцепляясь в жарком поцелуе.  — Я же сказал тебе не нарываться, —  *** — Он умер? — теперь лицо Ацуши приобретает уже бóльшее удивление, стараясь сопоставить все факторы и провести хотя бы какую-то цепочку действий Дазая, но на ум, честно говоря, не приходило ни одного по-настоящему логичного объяснения.  — Бинго! — щелкнув пальцами, расплывается в улыбке Осаму. — Так иронично, что он умер за день до своего двадцать первого дня рождения! Ох, а я все еще помню, как я поиздевался над ним в его двадцатилетие, это было что-то с чем-то! — самодовольно проговаривает шатен, вскинув голову.  *** — Превосходно! Мы серьезно застряли на самой верхушке колеса обозрения и хер знает, сколько в нем проторчим! Какой прекрасный день рождения, просто супер! — нахмурив брови, констатирует факт Чуя и с тяжелым вздохом откидывается на спинку сидения. — Не нервничай так, Чучка, — облысеешь, — улыбается Дазай, а после переводит взгляд на окно. — Ты глянь, Чуя, глянь какой закат! Он прямо как твои волосы, ну ты посмотри! — он тычет пальцем в стекло, почти приказывая рыжему в него посмотреть.  — Ебать! — Накахара округляет глаза, глядя на солнце, от которого будто расплывались волны из красных, оранжевых и розовых оттенков.  Осаму усмехается, смотря на завороженного Чую. Он достает из кармана смартфон и фотографирует его — сначала, как он удивленно смотрит в окно, потом, как удивленно смотрит на Дазая, а после, как он хмуро целится, чтобы ему врезать.  — Эй, ну, Чуя! Я распечатаю эту фотографию и буду молиться на нее каждый день! Мне нужно, чтобы ты получился не таким хмурым! Давай же, улыбнись, — он подбадривающе машет ладонью. Сдавшись, Накахара все же улыбается, хоть хмурые брови его выдают. — А ты хорошо получаешься на фотках! — посмеивается он, засовывая мобильник в карман.  — Закройся, — отмахивается от него Чуя, пока колесо обозрения снова начинает двигаться.  *** — Почему Вы храните его фотографию? Разве это не значит, что Вы..скучаете по нему? Ну, или что-то подобное, — неуверенно произносит Накаджима, почесывая затылок и отводя взгляд в сторону.  — Скучаю? — уголки его губ приподнимаются, а во взгляде, кажется, читается боль. Но только кажется, ведь кофейные глаза вмиг становятся стеклянными — будто на секунду шторка приоткрылась, но тут же задвинулась обратно. — Не говори глупостей, Ацуши, — смеется он. — Ведь это я его убил. Как я могу скучать по нему, если убил его сам? Не собственными руками, конечно, но все-таки. Впрочем, я изменю этот пунктик, как только окажусь в преисподней! — Дазай снова улыбается. Безумно, неестественно, но, может, и счастливо? Нет. Фальшь. Весь он — сплошная фальшь.  *** — Постой, Чуя, нет..Нет-нет-нет..Нет, ты не должен…Ты не должен уходить, сука, ты не должен! — Дазай пытался остановиться кровь из трех кровоточащих на груди ран, пока чужое тело не подавало никаких признаков жизни. — Постой, нет..Ты не посмеешь.. — его руки предательски дрожали, а из глаз текли слезы: горячие, будто опаляющие кожу и оставляющие за собой следы из ожогов. — ЧУЯ, НЕТ, ТЫ..НЕТ… — шатен срывается на болезненный, обреченный крик, склоняясь над бездыханным телом Накахары.  *** — Дазай-сан? Вы в порядке? — Ацуши встревоженно трясет Осаму за плечо.  — Я в порядке, все нормально, — перестав истерически смеяться, произносит Дазай, уперевшись в стол взглядом. После его слов наступает пауза, которая прерывается им же самим. — Почему я храню его фотографию? — он поворачивает улыбчивое лицо к Накаджиме. — Потому что я — его убийца, и я всегда хочу это знать, ведь ненавижу его до глубины души. Уже забыл, что он мой заклятый враг? — усмехнувшись, спрашивает шатен.  *** — Зачем? Зачем ты это сделал? Зачем? Почему ты это сделал? Ну ответь же мне, почему! — Дазай ударяет по столу кулаком, отчего все стоявшее на нем подпрыгивает.  — Не я, Осаму, это сделал ты. Я, кажется, предупреждал тебя, что не нужно этим злоупотреблять. Я предупреждал тебя, что он просто напарник. Жаль было, конечно, лишаться такого способного сотрудника, но твой разум мне дороже. И ты это знаешь, — спокойным, не выражающим ни одной эмоции, голосом, проговаривает Мори, соединив подушечки пальцев и сложив на большие подбородок.  — Почему?! Почему, черт возьми!? Ты..Ты знал, что Чуя не влиял на мою работу! Он не влиял, сука, ни на что, но ты всё равно это сделал! Нет, ты намеренно это сделал! Зачем? Зачем, Мори, зачем!? — голос дрожал и надрывался с каждым криком в сторону Огая, но ни одна мышца на его чертовом лице даже не дрогнула. Ему было плевать.  — Это влияло на твой разум, Осаму. Пойми, что я не был инициатором этого. Я лишь сделал всю грязную работенку, чего мне, собственно, и не хотелось делать. И я надеюсь, что тебя научит этот опыт. Научит быть благоразумнее. А теперь ступай, Дазай, ступай, — Мори лишь слащаво улыбнулся, перед тем как нажать на кнопку вызова охраны.  *** — Похоже, пора закругляться, не думаешь? — глянув на невидимые часы на своем запястье, с улыбкой проговорил Осаму. — Ох уж эти отчеты, бр-р-р! Никогда больше не возьмусь их делать, — шатен надевает свое бежевое пальто и усмехается недоумевающему взгляду Накаджимы. — Забудь. Забудь, все, что я сейчас сказал — я это выдумал. Страшно было, да? — Дазай в какой раз усмехается. — Это лишь фотка какого-то подозреваемого, так что не бери в голову. Просто забудь.  Забудь.