Ответственность

      Гарри никогда не думал о детях, и уж тем более он не думал о них, когда начинал встречаться с Реддлом. Одного ребëнка в лице самого Тома ему хватало, что уж говорить о настоящих детях. Но так получилось, что теперь у него их целых три: Том, Дельфи и Джимми. Оба последних ребëнка были сиротами, которых приютили Гарри и Том. На удивление Поттера, инициатором стал Реддл; младший и не думал, что Том способен на жалость, особенно к детям с неизвестным происхождением, особенно которые для него были абсолютно бесполезными, наверное, детство в приюте всë же сыграло свою роль. Так у них и появилась прекрасное восьмилетнее чудо — Дельфи. Ох, и сколько же они спорили, когда думали, чью она возьмëт фамилию. Гарри непросто далась та победа.       Поттер считал свою дочь настоящим сокровищем: светловолосая, с огромными голубыми глазами, та выглядела как самая настоящая принцесса, так Гарри еë и называл. Поттер никогда не думал о детях, ведь он понимал, какой это труд и ответственность, а вспоминая себя в детстве… Он мог лишь посочувствовать своим родителям.       Если говорить о Лили и Джеймсе, те были, на удивление, очень рады внучке, пусть и неродной; они всегда были готовы поддержать Гарри, пожалуй, единственным исключением стал выбор супруга. Старшие Поттеры часто забирали еë к себе погостить, баловали и хвалили за любые успехи, а успехов у Дельфи было много. Та, до восьми лет и не знавшая о магии, стремилась к любым знаниям о ней. Она не зарывалась в книги, как Гермиона, а просто постоянно просила кого-то рассказать хоть что-то о магии; всю информацию, что она слушала, Дельфи впитывала моментально. Особенно она любила рассказы Гарри. Поттер занимался артефактами на дому, отчего был постоянно дома с новоявленной дочерью.       В гости также нередко приходили друзья Гарри: Гермиона с Роном, Сириус с Люпином — Дельфи некогда было скучать, особенно в окружении стольких магов, где все еë любили. Единственный, кто относился к ней с настороженностью, это еë второй папа. Том, который в непонятном порыве решил удочерить еë, сейчас был в полном смятении: сам он рос в приюте, у него никогда не было примеров поведения родителей и детей. А к своим тридцати он настолько погряз в работе (быть министром магии не так просто, как могло бы показаться), что у него и не было времени узнавать, как вести себя, если у тебя вдруг появится ребëнок.       Дельфи же холодное отношение Тома ни капельки не смущало, и она раз за разом на ужине продолжала рассказывать Реддлу, как провела свой день. Пожалуй, это иногда даже забавляло Реддла, особенно после очередного «а папа Гарри уснул у камина с газетой и чуть не спалил дом!». Тому было весело наблюдать потом за краснеющим и смущающимся Гарри. Так они и жили почти три года втроëм. Дельфи повзрослела и иногда уж слишком явно пользовалась любовью Поттера к себе. Том смотрел на еë маленькие манипуляции с лëгким смешком, вот так вот провëл с дочерью всего пару выходных, а она понабралась у него грязных приëмчиков.       По мнению Реддла, проблемы появились, когда в их доме поселился ещë один ребёнок — маленький бесëнок-Джимми. С фамилией-то они разобрались достаточно быстро после слов Тома о том, что «третьего Поттера я не потерплю», все вопросы отпали. И так Джимм Реддл стал настоящей головной болью всего дома. О, первый месяц он вëл себя как ангелочек-Дельфи, а поняв, что никто отказываться от него не будут, понеслось самое интересное. Всë началось, как всем казалось, с простых всплесков стихийной магии — вполне себе обычное явление для пятилетнего ребëнка. Поэтому никто не злился из-за очередной взорвавшейся вазы.       Но как-то Том, на удивление Гарри, узнал, что маленький Джимми отлично контролирует свою стихийную магию! «Рыбак рыбака видит издалека», только думал Гарри, вспоминая все немногочисленные детские истории Реддла. После обнаружения пакостей от младшего Реддла стало только больше. А зимние каникулы… Впрочем, каре Дельфи тоже шло, и она не сильно обижалась на новоявленного брата. «Зато на метле кататься стало легче, длинные волосы очень мешали», только позитивно отзывалась о новой причëске девочка. Несмотря на добродушность Дельфи, Джимм был наказан: на месяц ему запретили встречаться с Сириусом, который больше всех полюбил маленького проказника. Как Том думал, это как раз-таки Блэк так плохо влиял на ребëнка, оттого и запретил им общаться.       Джимми с самого начала невзлюбил Реддла (рыбак рыбака видит издалека, да далеко обходит), пусть ему и досталась его фамилия. А невзлюбил он его за то, что тот отбирал у него Гарри. В принципе, он-то и начал пакостить, когда Поттер уходил в работу с головой, единственной его отдушинной стал Сириус — крëстный отец Гарри. А после в доме появилась Дельфи, которая, опять же, отнимала у Джимма Поттера! Младший Реддл не хотел сильно вредить новоявленной сестре, а после ему и вовсе стало жалко длиннющие волосы Дельфи. «Было приятно за них дëргать», тяжело вздохнул Джимми, а ещë его очень напугал осуждающий взгляд Поттера — Джимм правда подумал, что от него откажутся. Перед Томом провинится было нестрашно, а вот Гарри… Младший Реддл думал, что в их семье главный именно Гарри, да и к Поттеру он привязался слишком сильно, даже называл его папой, пока Том довольствовался обычным «Том».       Поэтому крупных выходок вроде поджога кресла или обрезанных волос Дельфи больше не было. Так, мелкие проделки, вроде тех, что в его возрасте творил сам Поттер. За время зимних каникул Джимми даже сдружился с сестрой, которая одними словами могла выпросить у Поттера что угодно — маленький Реддл хотел так же. Поэтому он с нетерпением ждал лета, когда сможет провести с сестрëнкой больше времени.       Гарри только удивлялся, как, не планируя детей, к тридцати трëм обзовëлся целыми двумя.

***

      Во взгляде Джимми так и читалось «а он меня любит больше». Не то чтобы Том применял легилименцию к ребëнку, это и так было понятно, и это его очень бесило. Маленький Реддл придвинулся ближе к колючему от бороды подбородку Гарри, который в это время болтал с продавцом мороженого, и высунул язык. У Тома задëргался глаз: маленький нахал! Гарри повернулся к Реддлу и Дельфи, которая стояла рядом, та, к слову, ещë сильнее укоротила свои волосы к лету. — Дельфи, а ты какое мороженое хочешь? — Выбор Тома он и так прекрасно знал: Реддл всегда ест одно и то же. — Шоколадное! — улыбнулась девочка, Гарри кивнул и повернулся обратно к продавцу. — И ещë одно шоколадное, — сказал Гарри. Через время, всë мороженое было готово, Реддл расплатился с продавцом, а Джимму пришлось слезть с рук Гарри. Младший Реддл был этим недоволен (что не скажешь о старшем), но клубничное мороженое быстро заменило грусть на радость.       Гарри ел ванильное, Том и Дельфи шоколадное. На самом деле, Поттер с годами начал замечать, что Дельфи постепенно копировала некоторые привычки папы Тома, шоколадное мороженное входит в число этих привычек. Гарри только тихо усмехался, зная это. Даже удивительно, что копирует Реддла Дельфи, но больше всего на Тома похож Джимми, да даже внешне своими тëмными волосами и карими глазами, но, наверное, самым явным их сходством была их привязаность к Поттеру.       Всë семейство сидело на скамейке и ело мороженое. Джимми переместился на колени Реддла и мотал ногами, то и дело «случайно» задевая ноги Тома. Реддл потянулся в задний карман штанов за палочкой, но вовремя себя отдëрнул. — Скажи, дорогой, а почему мы гуляем по магловской части Лондона? — фальшиво дружелюбно обратился Том к Гарри. Поттер на секунду остановился, подтаевшее мороженое капнуло ему на руку. Зелëноглазый что-то промычал, а после сказал: — Неделю назад вы с Джимми не поделили… — Гарри замялся, — что-то не поделили, а после вышла газета нашей любимой Риты с фотографией злющего тебя с расцарапанным лицом и Джимми, о, и эта подпись: «Министр магии избивает своих детей?», — усмехнулся Поттер, а после слизал капельку мороженого с руки. — Резонно, — вздохнул Том, который уже давно сгрыз, да-да, именно сгрыз, своë мороженное. — Но вот что удивительно. Лицо расцарапал мне он, а в насилии обвинили меня. — Младший Реддл только довольно улыбнулся и сильнее начал раскачивать ногами.

***

— Том. Марволо. Реддл! — Гарри и Том поссорились, Джимми с интересом наблюдал за ссорой. — Ты, ты, — дальше младший Реддл ничего не услышал, его уши закрыла Дельфи, а после и вовсе за шкирку вытащила из комнаты. — Эй! — недовольно насупился семилетний мальчик. — Что «эй»? Я тебя же защищаю. — Маленький Джимми недовольно отвернулся и уже хотел пойти обратно смотреть за ссорой родителей, но его остановила Дельфи. — Я как-то шрам из-за их ссоры заработала, хочешь посмотреть? Младший Реддл медленно повернулся к сестре, и в его взгляде можно было разглядеть интерес. Дельфи довольно усмехнулась и провела рукой по коротким волосам (чисто томовский жест), а после стянула с левой ноги тëплый нелепо-яркий новогодний носок. Девочка показала Джимми свою пятку, на которой красовалась небольшая бледная полоска шрама. — Гарри разбил посуду, я случайно наступила на осколок. Крови было много, они больше после этого никогда не ссорились, — усмехнулась девочка, а после нахмурилась, — до этого дня. Признавайся, что ты натворил. Мальчик невинно захлопал детскими глазами. — Ничего, — было начал Джимми, но, увидев злой взгляд сестры, сдался и выдал всю правду: — Честно, ничего такого! Я просто сказал, что папа Том слишком близок с Беллой и на работе долго задерживается вместе с ней. Дельфи тяжело вздохнула. — Ты идиот, Джимм, — жëстко сказала старшая сестра и сложила руки на груди. — Откуда я знал, что они так поспорят? — нахмурившись, спросил младший Реддл. — Я просто хотел позлить Тома: он опять съел печенье папы и свалил это на меня, так нечестно! — надулся мальчик. Вдруг послышался звук, будто что-то разбилось, а потом ещë. И ещë. Дельфи тяжело вздохнула. — Пошли их успокаивать, а то на тебя не только печенья свалят, но и сладкого лишат.

***

      Самое страшное началось, как только Джимми пошëл в Хогвартс. Ну, проблемы начались с самого поступления: младший Реддл просто не хотел так надолго расставаться с Гарри и, о Мерлин, разрыдался! Джимми не плакал, даже когда упал с метлы и сломал ногу! А тут разрыдался, как маленький ребëнок. Поттер просто не знал, что делать, и уже готов был оставить Джимми на домашнее обучение, как тот и хотел. Но тут влез Том со словами о том, что «Джимм не может сидеть в одиночестве, ему надо общаться со сверстниками» и «не переживай, Гарри, ему там понравиться». Так Джимми всë же попал в Хогвартс.       В чëм-то Том был прав: хоть Джимми туда и не хотелось, но, почувствовав полную свободу от родителей, несмотря на то, что попал на Слизерин, он умудрился сдружиться со многими старшекурсниками с разных факультетов — пожалуй, ему в этом помогла сестра, что училась на Когтевране. В особенности младшему Реддлу нравились гриффиндорцы, на них было легко свалить взорваные унитазы или отравленную еду, после которой половина Хогвартса ходила с сыпью.       В целом, Джимми развлекался по полной, почти не обращая внимания на учëбу, в редких случаях делая домашную работу, из-за чего получал от Тома гневный письма, но и из этого юный слизеринец нашел выход: он просто перестал читать все письма, подписаные его отцом, предпочитая их выкидывать или сжигать. Продлилось это недолго, и вскоре уже Гарри начал писать о важности учëбы. Тогда уж Джимми пришлось взяться за ум и хотя бы выполнять домашние задания, чему был не очень-то и рад, но слово папы для него закон. Особенно когда этот закон собирался лишить его первой недетской метлы в качестве подарка на Рождество.       В конце концов, Джимми всë же веселился в Хогвартсе; да, временами он скучал по Гарри и совсем чуть-чуть по Тому, но событий в школе было так много, что он порой и вовсе забывал про родителей. Больше всего ему нравились квидичные матчи, хоть он и бывал на настоящих и профессиональных матчах, но понравились ему именно школьные. Возможно, тут свою роль сыграла сестрëнка, что входила в команду Когтеврана. Именно за Когтевран Джимми и болел, а после загорелся идеей и сам в следующем году вступить в сборную своего факультета.

***

      Гарри же было даже одиноко в опустевшем доме: как-то отвык. Раньше тишина была для него лучшим звуком при работе. Но сначала появилась Дельфи, просящая рассказать о магии хоть что-то, а после Джимми, достающий его всеми возможными способами, и Поттер так привык к этому, что просто не знал, как теперь работать в тишине. Он слишком привык к этим детям, а теперь они оба в Хогвартсе — Гарри скучал. И он знал, что Том скучает тоже. Особенно когда съедал запасы сладостей Поттера и не мог придумать, на кого свалить.       Да, Гарри прекрасно знал, кто уничтожает его сладости, а потом спихивает всю ответственность на ребëнка. Хотя однажды ночью он увидел, как Том вместе с сидящим на столе Джимми вместе ели шоколадное печенье, а наутро сказали, что это Дельфи. Гарри усмехнулся, вспомнив эту историю. Поттер и не знал, что с Реддлом можно построить такую вот нормальную семью. Том всегда выглядел слишком отчуждëнным от мирских забот, Гарри и сам был в шоке когда узнал, что этот отчуждëнный и высокомерный парень способен краснеть, зовя кого-то на свидание. А оказывается, тот ещë может засыпать от усталости прямо на полу в окружении магловского лего Джимми. В тот раз маленький Реддл разрисовал старшему всë лицо маркером. А тот, проснувшись на полу в окружении лего на следующий день и не смотрясь в зеркало, отправился в Министерство. Около полудня к нему боялись подойти и сказать, что у Реддла на лбу написан мат. Неудивительно, что в тот же день Джимми в миллионный раз наказали.       Гарри тяжело вздохнул. Кажется, что всë это было буквально вчера, а вот дети уже выросли, и дом вдруг опустел. Пожалуй, теперь, Поттер понимал Лили и Джеймса, что так не хотели отпускать его в свободное плаванье сразу после Хогвартса. Дети слишком быстро растут…