Последний вальс под фонарём

В тесном переулке Петербурга горел фонарь. Рыжеволосый человек, словно мотылёк,кружил вокруг источника света. Тёмное небо давило на город. Майский воздух душил, где-то далеко выли псы, смеялись подростки, кто-то кричал.. Неподалёку шумела Думская. Данил расположился на грязном оплëванном асфальте. В руке таился жгут, шприц и фотография.. -Ты так мило тут улыбаешься.. Не мне. Тёмные волосы спадали на лоб, рваные джинсы болтались на бледных ногах, небольшая щетина и огромное худи выглядели гармонично. Рука с музыкальными пальцами была опущено на плечо. Её плечо. Даня протянул руку на свет. Множественные ранки от инъекций блестели, выглядели жалко и мерзко. Где-то кожа сползала, образую небольшие краторы. Организм не выдерживал. Кашин, буквально, гнил. Красные волосы путались среди изящных пальцев. Даня такие поцелуи видел только в кино. Нежно, трепетно.. Он смотрел на них на съëмочной площадке, во время редких совместных прогулок, в кружочках телеграмма. Он никогда не был ему нужен. Бесплатный битмарь, подушка, подобие друга. Абьюз, вот слово, которым можно описать их взаимоотношения. Именно он привёл Кашина к наркотикам. Соли, плюшки, экстази. Секс, поцелуи с чужими, незнакомыми, не являющемися им.. Даня стал неудобным, не таким, каким его хотел видеть Руслан. И его бросили, не взяли трубку, не приехали. Он плохой, грязный.. Холодный шприц касается кожи, Даня смеётся. В голове моменты на студии, касания, касания, касания. И вот Тушенцов перед ним.. На коленях. Стоит и просит прощения, говорит что-то про расставание, обнимает, целует, целует, целует. Его силует затемняют разноцветные круги.. Дане не нравится, ему нужен он. Крик вырывается из его груди и он падает под тусклым фонарём в тесной подворотне Питера.. Это конец. *** -Ало? -Русь, доброе. Не занят? -Да так, немного. Давай по быстрому, Юль. -Кашин умер, передоз. -Ожидаемо, это всё? Меня Настя ждёт.