Безвозвратно

      Арсений — это льдисто-голубые глаза, озорная улыбка и изящные щиколотки. Арсений — это забавные носки, обтягивающие джинсы с драными коленками и футболки с принтами. Арсений — это правда за тысячами замков, другая вселенная в вихрастой голове и мечтательный взгляд за стильными очками. Антон влип в него моментально, раньше, чем смог это осознать. Попался крепче, чем в Пашины мышеловки. Без-воз-врат-но.       Антон ловит каждый жест ловких рук, перевитых синими венами, каждый взгляд, брошеный вскользь и прямо, каждую шутку, заставляющую терять равновесие от смеха. Антон молится только, чтобы его интерес не запятнал, не навредил. Силой, почти с мясом отрывает себя, чтобы повернуться к другим собеседникам, держит руки на коленях, как примерный мальчик, громко шутит и смеётся, и старается не сильно краснеть, когда Арсений говорит, глядя ему в глаза «Привет, пацаны. Я красивый»       Регина одобрительно кивает, пока Антон с вымученным смехом сгибается, пряча лицо в ладонях. Потому что это правда. Потому что Арсений пиздецки красивый с этими своими глазами, руками, щиколотками и Бог ещё знает чем. Антон может даже написать поэму об этом, хотя в поэмах он не силён. Лучше рэп, да.       Беседа неспешно плывёт по течению, и Антон благодарен мирозданию за то, что Арс сегодня говорит много, и даже не глядя можно ощутить его присутствие, почувствовать, как смешливые нотки ласкают слух.       К середине программы Антон снова забывается и залипает на точеный профиль, краем уха слыша, как Дима берет инициативу на себя, вспоминая какой-то случай из их общего прошлого. Арсений задумчиво пьёт чай из большой кружки и внезапно стреляет глазами вбок. Антон почти вздрагивает, пойманный тёплыми глазами. Арс сейчас довольный, спокойный, ему комфортно, потому что Регина не задаёт каверзных вопросов, и Антон в очередной раз мысленно благодарит Стаса за пойманное приглашение.       Узкая бровь чуть приподнимается в вопросе, и Арсений немного хмурится подаваясь ближе:       [Что-то не так?]       Антон успокаивающе улыбается и всем видом показывает:       [Нет, всё в порядке]       Арс слегка кивает и ставит кружку на стол. Антон уже поворачивает голову и собирается включиться в беседу, как замирает, чувствуя лёгкое прикосновение к мизинцу. Он старается незаметно скосить глаза и возмущённо вздыхает. Этот невозможный (восхитительный) засранец невозмутимо поглаживает его мизинец своим, пользуясь отсутствием расстояния между креслами. Довольный лисий прищур чувствуется виском, и Антон, шмыгнув носом, мстительно переплетает мизинцы, держа крепко-крепко. Довольный смех Арса вплетается в общий шум, сохраняя их тайну. Антон уже давно влип в Арсения.       [Ну и пусть, это правильно] — думает он, чувствуя как горит чужая (родная) кожа под его прикосновениями.       Арсений - это светоч, озаряющий его жизнь. Антон надеется, что когда нибудь сможет так же крепко сжать руку этого человека перед всем миром.