Alongside

Пока девушка нежилась в своей мягкой и воздушной подушке и одеяла набитой лебединым пухом кровати, на фоне слышались разговоры других членов семьи. Недовольное бурчание матери и отца, насчет того, что старшая дочь проводит большинство времени где-то вне дома. Сбегает по ночам из дома, возвращаясь под утро. При этом совершенно не помогает по дому. Хотя зачем ей это вдруг понадобилось, если у них уже есть горничная, которая хорошо справляется со своей задачей. Очередная придирка родителей, чтобы как-то задеть дочь, цель для срыва на неё своего накопившегося гнева. Милантэ часто слышала упреки и оскорбления в свой адрес: "Гулящая шаболда, которая только и умеет, что шляться по улице и нихуя не делать". "Она не сможет ничего добиться в этой жизни, она проведёт всю свою жизнь одна и никто даже не посмеет явить на неё взор" "Семьи, как таковой у неё не будет. Не будет тех наследников, которых так ждёт её отец и мать, которая хочет таких внучат, как её младшая дочь. Как старшая, не дай бог". "Богатство тоже её, как очередная глупая мечта и не более. Нырять в бассейн, который полон больших на то время денег, крупных денежных купюр - просто мечта". Она который раз видела перед собой радостную мать и отца, который наблюдал за супругой, которая протягивала младшей дочери, коробку всю такую блестящую с ярким большим бантом. Внутри вероятно был дорогой подарок, для возлюбленной дочурки. Милантэ могла лишь наблюдать, проклиная сестру, сверля её яростным взглядом. Такая глупая и счастливая, всегда в достатке и утопающая в любви родителей. Зависть и злость. Комплиментов, как таковых у неё не было, даже от самих членов семьи. Единственный, кто её поддерживал и по-настоящему ценил - это дворецкий, который работал у них уже более трёх лет. Сначала их отношения не были столь комфортные, скорее они были чем-то сомнительным и робким, неуверенным контактом. Но за все эти три года, Милантэ привыкла к мужчине, все секреты: от самых странных до сокровенных, все были у него в памяти. Она могла свободно поплакаться в его клетчатую темно-синюю жилетку, поверх которой был строгий черный костюм, который так подчеркивал всю "строгость" его образа. Аккуратно выглаженная рубашка, аромат дорогих, импортных духов, так будоражили сознание молодой особы. Теплота рук нежно проносится сквозь одежду, заставляя чувствовать себя в безопасности. Его приятный и нежный голос часто будил её раньше, чем до нее добирались крайне разъяренные предки. -Доброе утро, Милантэ. Пора вставать, - в комнату девушки зашел высокий строгий мужчина, который медленно подходил к кровати Милантэ, смотря на неё теплым взглядом, всматриваясь, как та потягивалась в кровати. Было видно оголенные ключицы, майка сползла вниз вместе с пышным белым одеялом. Она рукой прикрывает края еле открытой груди, смущённо отводя глаза в сторону от внимательного взгляда. -Доброе, - сонно протянула девушка, с лёгким румянцем на щеках, смотря в сторону. Она медленно вернула взгляд на стоящего передней дворецкого, встречаясь его серыми глазами, которые были так родны и близки для неё, они словно подогревали пламя в её сердце, стало волнующе приятно от его тёплого внимания. -С вами всё хорошо, миледи? - поинтересовался обеспокоенный её состоянием мужчина, он ранее не видел Милантэ такой, особенно в присутствии него, да и о чувствах девушки он подозревать не мог. -Д-да, - кратко ответила она, - мне нужно привести себя в порядок.. - продолжила она, снова отводя взгляд, но уже вниз на немного мятое белоснежное постельное бельё. Он неуверенно присел рядом, от чего Милантэ испуганно вздрогнула. Они снова столкнулись взглядом, мужчина берёт её за тонкую руку и шепчет ей на ухо: "Вы же знаете, я чувствую, когда с вами что-то не так. Вас выдают дыхание и постоянно бегающие от меня глаза. Хватит хранить всё в себе, выскажитесь мне. Я вам не враг". Нежные слова мужчины будоражили её слух, от чего по телу прошли мурашки. Такие до жути приятные и интригующие нотки нечто заводящего, смущающего - но при этом страстного. Милантэ поджимает уже повреждённые от собственных укусов губы, по телу лёгкая дрожь. Глаза слегка дергались, сдерживаясь от снова накатившей стеснительности. -Просто не верится, что у меня есть такой родной до боли человек, которого я по-настоящему полюбила, находясь в доме с этой "ужасной" семьёй. Ты был знал, кого-го это быть изгоем в собственной семье. Но ты…словно всегда был частью моей семьи, хоть и пару лет с нами. Я каждый день, вспоминаю дни, проведенные рядом с тобой. Знал, бы ты, как мне тепло, даже жарко становится от того, как мы вместе проводим время. У меня никого нет, кроме тебя. Я не хочу лишаться единственного любимого человека. Я не готова к этой потере, - девушка посмотрела на мужчину, который все это время не сводил с неё глаз, наблюдая, как теребит на пальцах волосы, нервно высказывая все свои мысли. Мужчина подсаживается ещё ближе, чуть ли не вплотную, прижимая малышку к себе, та утыкается в его грудь, тихонько посапывая и вздыхая от накатившей грусти и страха. Он часто замечал, как та часто нервничала, он часто успокаивал её прижимая к себе, аккуратно и нежно поглаживая её по голове, плавно спускаясь и перебирая её мягкие, шелковистые, немного потрепанные волосы. Она прикрывала глаза от наслаждения, утопая в его ласке, словно кошка, которую гладит её хозяин. Так и девушка, с каждым разом ощущает себя, словно кошкой, которая требует к себе много внимания и любви. -Вы тоже очень дороги для меня, - признался дворецкий, который был рад тому, что она сейчас не замечает его покрасневших щек. Должен он так реагировать или нет - решать уже им, - Я ещё не встречал никого, настолько ранимого и несчастного, как вы. Я не брошу вас, даже не думайте об этом. Она слегка улыбается, всплакивая, от чего одна слеза стекает по покрасневшей щеке. Девушка по-детски радуется его присутствию и заботе. Где сейчас родители, когда они так нужны? А нужны ли сейчас вообще? Мужчина прижимает её ближе к себе, утыкаясь в её русые растрепанные волосы. Он усмехается и гладит по выделяющимся больше всего прядям, аккуратно приглаживая длинными пальцами, приглаживая, придавая более прилежный вид. Ей нравится эти касания, пробирающиеся под её волосы, проходящие голове. Она слегка подрагивает и все больше улыбается, наслаждаясь поглаживаниями. Щеки продолжают отдавать жаром, он не видит, а она не видит его смущения. Оба в нежных любящих объятиях. Они хотят сидеть, так вечно, но раздается очередной крик родителей снизу и звук разбитой вдребезги тарелки об каменный кафель. Истерический крик матери, очередная полетевшая на пол тарелка. Тяжёлое дыхание, уставшего от этого кошмара подростка. Милантэ закрывает глаза, проклинает который раз, эту жизнь и скрипит от боли, которая убивает её изнутри и уже собирается вставать с нагретой собой кровати, но её останавливает продолжающееся до сих пор объятье дорогого для неё мужчины. Она дрожит, шмыгает носом еле сдерживая накатившую снова апатию. Хочется сбежать ото всех, забрать его и просто уйти ото всех. Уехать туда, где будут только они. Они будут наслаждаться обществом друг друга, который раз прогуливаясь по ярким ночным улицам иного города, счастливо смеясь, делясь между собой светлыми, искренними чувствами, прожигающими изнутри. Она поднимает глаза и замечает его ещё не сошедший румянец с щёк. Милантэ наблюдает, они сталкиваются взглядом и смотрят на друг друга, словно в саму душу. Такая искренность в движениях, взглядах этих двоих, заставляет поверить, что в них есть нечто большее, чем просто дружеские отношения.